"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Тина развернулась. Протянула к учителю руки, собираясь помочь ему.
«Настрой!» – выкрикнул Роман.
Переменить настрой ученица, разумеется, позабыла…
Прикосновение ее рук было подобно электрическому разряду. Будь Роман в обычном состоянии, Тинино колдовство вряд ли причинило бы ему вред. Но на раненого подействовало не хуже электрошока. Далее шла тьма…
* * *
Дверь распахнулась, и в комнату вошли четверо: три колдована и один колдун – Костерок, о котором только что шепотом поведала Глаша.
«Они так обычно и действуют, – трое тупиц и один усилитель», – отстраненно подумал Роман.
– Как поживает наш повелитель вод? – хмыкнул Максимка, разглядывая лежащего. – Живой еще?
– Не твоими заботами, – огрызнулся Роман.
– Что так нелюбезно? Спешу заметить, не я тебя пытался замочить. Глашка, помоги ему одеться и в гостиную пригласи. Там у нас небольшое собрание членов Синклита.
– Что собираемся обсуждать? – спросил Роман как можно беспечнее.
– Как что?! Дела Синклита, – ответил Костерок.
Он ушел в сопровождении одного из парней, а двое колдованов остались, встали по обе стороны двери.
Глаша достала из шкафа синий махровый халат, помогла Роману надеть.
«Что им нужно?» – Но толковой версии раненый придумать не мог. Он и встать самостоятельно с кровати не мог – Глаша ему помогала.
– Все будет хорошо, – прошептала она, сопровождая раненого из спальни в комнату на том же этаже. – Думаю, просто Медонос хочет Гавриила спихнуть и встать во главе Синклита.
«А я думаю, все совсем не просто», – мысленно возразил Роман.
Но вслух не сказал ничего.
Из галереи уже успели убрать обломки решеток, стекла и грязь, но следы учиненного недавно погрома виднелись повсюду: стекла были вставлены лишь в одном из окон, остальные наскоро затянули полиэтиленом.
Гостиная, куда Глаша и колдованы привели водного колдуна, оказалась просторной комнатой с двумя панорамными окнами, выходящими в сад.
Из обстановки был только большой полированный овальный стол и несколько кресел, обитых мягкой черной кожей. Все кресла пока пустовали.
Глаша помогла Роману сесть, чмокнула его в щеку, шепнула еще раз: «Все будет хорошо» и вышла.
«Плохо, что Тина здесь… очень плохо…» – Роман подумал об этом почти без эмоций, просто констатируя факт.
Дверь вновь открылась, и кто-то вошел. Роман сидел к двери спиной и не видел, кто это. Человек уселся в кресло напротив. Это был Слаевич, земляной колдун. Ну, этого привезти сюда было нетрудно – пока звездный час не грянул, Слаевич, – самый обычный человек.
– У тебя звездный час? – спросил Роман вместо приветствия.
– Намечается, – кивнул Слаевич и хмыкнул: – А у тебя хреновый вид. Как будто поджарили малость.
– Меня чуть не грохнули. Пуля была заговоренной.
– Так в тебе дыру пробили, повелитель воды? – Слаевич осклабился.
– Как видишь.
– Тогда ты шкурка одна, а не колдун. Как я после звездного часа, – похоже, это известие Слаевичу весьма понравилось.
Вновь хлопнула дверь, раздались шаги. В этот раз вошли сразу несколько человек. Двое уселись за стол. Справа от Романа – Максимка Костерок. А слева… Роман глазам своим не поверил – Данила Иванович Большерук. Неужели и этого силой приволокли? Или… сам пришел? Но зачем? Зачем! Кто-то еще (Роман это чувствовал) встал у водного колдуна за спиной.
Колдованы, двое, наверняка сильные.
«Надо было выжечь в ту ночь все гнездо», – запоздалое сожаление на миг пробудило чувства, Роман даже выпрямился в кресле.
– Что все это значит? – шепотом спросил водный колдун у повелителя воздушной стихии.
Роман был уверен – Большерук ни за что не покорится, Данила Иванович будет биться до конца.
Тот покосился на собрата по Синклиту, нахмурил брови и сказал значительно:
– Сейчас узнаешь!
Вновь хлопнула дверь. К столу подошел… Медонос. Роман почти ждал появления давнего врага. Но все равно ярость нахлынула – больно заколотилось в висках, во рту пересохло.
– Господа повелители четырех стихий, я открываю собрание, – заговорил Медонос.
 
– Так это собрание? – перебил Роман оратора.
– Нам нужно обсудить дела Синклита, – Медонос сделал вид, что не заметил дерзкого окрика.
– Тебя выгнали! – напомнил Роман. Ему очень хотелось подняться, обойти стол и влепить Медоносу пощечину. Но сил, чтобы встать, не было. Приходилось подавать реплики с места.
– Выгнали, – не стал отрицать Медонос. – Знаешь, я тут размышлял на досуге, и пришел к выводу, что быть исключенным из Синклита лучше, чем быть убитым. Ты еще не догадался, кто отлил заговоренную пулю, и кто тебя заказал? – ехидно спросил воскликнул Медонос.
– Ты понял, наконец, на что я намекал? – наклонился к Роману Большерук. – Никто не мог украсть кейс, понимаешь? Никто, Чудодей его сам отдал…
Мысль, что Чудодей сам, предвидя свою смерть, вынул кейс из тумбочки и передал кому-то из членов Синклита, Роману в голову приходила. Но, поскольку водному колдуну Михаил Евгеньевич ничего не передавал, то версий оставалось всего две: кейс мог оказаться у Большерука, как у самого уважаемого колдуна или у… Гавриила Черного. Но ни тот, ни другой не сознались. А должны были объявить! Просто обязаны были.
Роман уже знал, что сейчас скажет Медонос и стиснул зубы, как будто превозмогал невыносимую боль.
– Теперь вы знаете, господа колдуны, что Гавриил Черный, получив в свое распоряжение кейс, однозначно должен был стать главой Синклита, а любые выборы превращались в фарс, – улыбнулся Медонос, вслух произнеся то, о чем лишь подумал Роман.
– Закрытый кейс не дает никакой власти, – хмыкнул Слаевич. – Можно определить, не балуется ли кто порчей – и только. А так, смотри на него и воображай, что ядерным чемоданчиком владеешь. Эго поднимает…
– А почему вы думаете, что Гавриил Ахманович не мог кейс открыть? – насмешливо спросил Медонос.
– Так это ж всем известно: кейс открывают четыре повелителя стихий, примерно равные по силе. Я, Большерук, Роман Вернон, Пламенюга… Костерок просядет, это точняк, зря вы его позвали, – заявил Слаевич.
– Ты еще не знаешь, на что я способен! Да я кого угодно могу завалить! – Костерок даже привстал.
– Никому не вставать! – приказал Медонос.
– Я лично к кейсу не прикасался, – не заметив выпада Максимки, продолжал Слаевич. – Значит, чемоданчик до сих пор закрыт. Да и Ромка Воробьев кейс без постановления Синклита не откроет: тут я могу голову свою прозакладывать.
– Я бы не стал ни за кого ручаться, – хмыкнул Костерок.
– А если несколько колдунов собрать? К примеру, молодняк… – спросил Медонос.
«Юл! Олег!» – Роман едва не выкрикнул имена учеников.
Неужели Гавриил обвел водного колдуна вокруг пальца? Правду, правду говорят: нельзя повелителю Темных сил стоять во главе Синклита.
– Ну и что вы предлагаете? – спросил Большерук. – У вас ведь есть какие-то предложения, Микола?
– Предлагаю открыть кейс, знак Гавриила загасить, а меня сделать главой Синклита.
И Медонос водрузил на стол черный кейс с красной кнопкой на боку. Еще имелись не кейсе три кляксы, похожие на три сгустка засохшей крови. Три колдовские запирающие печати. Три темных волны…
– Он самый! – хмыкнул Слаевич.
– Главу Синклита выбирает Синклит, – напомнил Роман.
– Да будет вам! – отмахнулся Медонос. – Вы, четверо, самые уважаемые колдуны, члены Совета. Я – во главе. И незачем разводить бодягу. Думаю, вы и сами сознаете: я для вас – наилучшая кандидатура.
«Как же этот тип умудрился стянуть кейс?» – подумал Роман.
Он попытался принять в кресле такую позу, чтобы бок не болел. Но не получалось.
– Максим Костерок – не член Совета, нужен другой огненный колдун, – сказал Роман. – И мы должны пригласить Гавриила.
– Да ладно вам, Роман Васильевич! – Костерок снисходительно потрепал его по плечу. – Синклит, председатель, члены совета – фигня все это. Нужны четыре колдуна, повелители четырех стихий. Вот это обязательное условие. Все остальное – мишура.