"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
– Такое новенькое, что у тебя волосы встанут дыбом, – пообещал Роман.
– Ворота отвори! – хмыкнул Гавриил. – Мы теплой компашкой к тебе уже прибыли.
Роман пошел открывать. Мороз стоял за двадцать градусов. Ничего себе, весна называется! Что ж так морозит? Не иначе, кто-то из колдунов балует. Слаевич? Или Большерук? А может, и сам Гавриил решил в Деда Мороза поиграть.
Колдуны прибыли на черном «мерине» главы Синклита.
Гавриил был, как всегда, в черном кожаном пальто. Как говорится, на рыбьем меху. Главу Синклита сопровождали трое: воздушный колдун Данила Большерук, числившийся едва ли не сильнейшим после Гавриила, повелитель стихии огненной Тимофей Огневик и колдун земляной Андрей Агрикола. Агрикола считался колдуном слабеньким. Не колдун, а колдунишка скорее, но дар имел стабильный, никаким влияниям не подверженный. Среди чародеев такое – большая редкость.
Большерук обрядился в тулуп и валенки, меховую шапку на самые уши натянул. Огневик был одет в легкую курточку и джинсы – огненному колдуну мерзнуть не пристало. Агрикола прибыл в добротном пальто и меховой шапке.
– Кто мороз такой наколдовал, не пойму, – клацая зубами, сказал Большерук. – Почти как в январе. Найти бы, яйца оторвать.
Гости, не дожидаясь приглашения, устремились на кухню. Гавриил, бросив на стол черный тубус, кинулся к чугунным батареям, облапил, как дебелую девку.
– Ты бы открыл тайну, почему у тебя всегда в доме тепло? Я понимаю, Огневик, или Пламенюга, им огонь служит. Но ты же, Роман Васильевич, водный колдун! – жалобно воскликнул Гавриил.
– Энергии, господа колдуны, у воды не меньше, беру потихоньку, расходую рачительно, – хозяин улыбнулся.
– А у меня ветряк, – похвастался Большерук. – Над домом стоит, крутится, мне воду греет и электричество дает.
– Бедный Гавриил… Его одного темные силы согреть не могут! – хмыкнул Роман.
Он тронул оставленный на столе тубус Гавриила и отдернул руку: пальцы ощутимо кольнуло. Не иначе, глава Синклита прихватил с собой парочку очень сильных амулетов. Ясно было: не лясы точить явились колдуны, а заняться делом. Терпеть наведенную неведомо кем порчу глава Синклита был не намерен.
Водный колдун выставил запотевший графинчик на стол, заговорил воду на спирт. Выпили. Закусили солеными грибками да огурчиками. Огурчики Тина еще мариновала. И грибы она солила, к возвращению Романа готовилась. Колдун вернулся. А Тина ушла, потому как не осталось бедняжке места в его жизни. Колдуны уважали заговоренную Романом воду: по мозгам бьет не хуже настоящего спирта, зато утром с такой воды не бывает похмелья.
Только Огневик попросил настоящей водки, а не воды заговоренной. Роман выставил огненному колдуну непочатую бутылку.
– Итак… – Гавриил сделал значительную паузу. – Про порчу колдовскую ты уже мне рассказывал, Роман Васильевич. Чем теперь обрадовать хочешь?
– Еще одна девочка в больнице. Ирина Сафронова. Надо срочно с этим что-то делать.
Роман помолчал, посмотрел сначала на Гавриила, потом на Большерука, проверяя, какое впечатление произвели его слова. Агрикола после стопки заговоренной на спирт воды осоловел и теперь согласно кивал после каждого слова хозяина.
– Про Сафронову я в новостях слышал, – сказал Гавриил. – Егорушка Горшок уже какую-то теорию вывел про злобное влияние Синклита на город Темногорск. Про праведный народный гнев говорил, темные силы, что нас из-за рубежа спонсируют, тоже не забыл.
– Да? Как интересно. Ну и где же спонсорская помощь? – съязвил Роман. – Я не прочь получить свою долю.
– Ладно, как будет первый транш, поделюсь…
– Вот, бесстыжие! – символически сплюнул Большерук. – У нас два трупа, девчонка вот-вот концы отдаст, а вы все шуткуете.
– Смех обрядом со смертью связан… – напомнил Гавриил.
– Мне уже второй день кажется, что город залит грязной водой, – брезгливо скривил губы Роман. – Я сегодня проверил Аллу Хитрушину. Ту девушку, что умерла в больнице. Одежду добыл и волосы. Так вот, нет сомнений, ее убила очень сильная порча. Кем наслана, почему, когда – не знаю.
– Кто же порчу навел? – спросил Гавриил. – И зачем?
– Этого я вам не скажу, – признался Роман. – Но порча сильная. У погибшей был небольшой дар к колдовству, в самом зачатке, можно сказать. Видимо, поэтому ее и зацепило. Надо личные знаки проверить.
– Затем и пришли. Не водку же пить, – сказал Гавриил. – Но я думаю, члены Синклита к происходящему не причастны. Кто-то посторонний работает.
– Невероятно! – возмутился Большерук. – Чтобы пришлый колдун кутерьму непотребную мог устроить, а мы, как дети малые, сидели, носом шмыгали? Да откуда он мог взяться?
– Земля наша талантами богата! – ядовито заметил Гавриил.
– А этот мальчишка, Сидоренко, твой ученик? – спросил Большерук. – С ним что?
– Пока все нормально. Если не обращать внимания на его родителей. Они меня чуть с лестницы не спустили сегодня, когда я его проведать зашел, – признался Роман. – Пацан окошко открыл и мне прокричал, что с ним порядок, только его из дома не выпускают.
– Зачем ты к нему ездил? – насторожился глава Синклита. – Парню опять плохо стало?
– Он же в воронку угодил! – напомнил водный колдун. – У Сидоренко – дар, а умения еще нет. С ним все что угодно могло произойти. Мог полностью талант перевернуться, от прежней стихии отвратить, а то и обделенным сделать.
Слово «обделенный» колдуны обычно избегали произносить даже мысленно. То, что запретное слово прозвучало сейчас на тайном колдовском сходе, одним этим обозначило лихорадочную тревожность обстановки.
– Насчет Иринки я выяснил, – спешно заговорил Гавриил, чтобы растворить осадок прозвучавшего слова. – С ней очень плохо. В прямом смысле – она в коме.
– Она на участок Чудодея заходила. Туда, где теперь сад стеклянный, – сказал Роман.
– Неужели она твое заклинание миновала? – строго уставился на хозяина Гавриил.
– Выходит, что так…
– Тогда девчонка из сильных чародеев, а сама о том не знает, – веско заметил Большерук. – Красавица, небось! Обожаю молодых ведьмочек, в них такая сила!
– А вы чувствуете порчу, Данила Иванович? – спросил водный колдун.
– Да, пованивает мерзко. Как будто кто-то насрал огромную кучу дерьма, – фыркнул Большерук.
– Значит, тебя преследует запах, – уточнил господин Вернон. – Мне кажется, что повсюду разлита грязная вода. Мерзкая, черная, тухлая. А тебе что мнится, Гавриил?
– На улице свиные рыла мерещатся, – сказал тот печально. – Изо всех щелей выглядывают.
– А я дым вижу и чую, – подал голос Огневик и потянулся к личной бутылке.
– Грязь, – скривил губы Агрикола.
– То есть каждому свое. Какое-то общее заклинание. Все четыре стихии задействованы. Надо бы выяснить, настигает порча простых смертных, или косит только скрытых колдунов, – предложил план действий Роман.
– Что порча не для всех опасна, мы заметили, – поднял палец Большерук: любил он чужие мысли подхватывать и тут же выдавать за свои. – Главный вопрос: как этих отдельных личностей выявить и защитить.
– Может, еще все загнутся, дай только срок, – мрачно предрек Гавриил. – Будет вымороченный город. Город-призрак… Ха…
– Все не помрут. Ко всяким пакостям у нас народ привычный. А вот как заарестуют нас всех к чертям собачьим, так и будет тебе «ха»! И даже “ха-ха”! – огрызнулся Большерук.
– За что арестуют? – не понял Агрикола. – Мы перед гражданами чисты.
– Обязаны были город от порчи защитить, а не сумели! – грохнул по столу опьяневший Огневик.
– В доме я эту грязную воду не вижу, – продолжал рассуждать вслух Роман. – А ты, Данила Иванович?
– Что? А, нет, у меня в доме воздух чистейший, – с достоинством сообщил Большерук. – И здесь вроде не воняет. Хотя воздух бессильный. Совершенно бессильный, я тебе скажу.
– Значит, заклинания нас берегут. Можно весь город колдовским барьером обвести и порчу снять, – предложил Роман.
– Пупок развяжется, – хмыкнул Большерук. – Даже если мы всем Синклитом навалимся.