"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

– То есть, вы хотите сказать, что я могу вернуть Надю к жизни?
– Только не сейчас.
– О чем вы?
– Беловодье может вот-вот исчезнуть. Внутренняя ограда пробита в двенадцати местах.
– Вы хотите сказать, что эта черная полоса в ограде, похожая на столб дыма…
– Да. Именно. Фактически, ограда держится только за счет внешнего круга. Но внешний круг – это колдовство низшего порядка, вы наверняка это и сами поняли. Главное – круг внутренний, а он практически разрушен. Любой нажим со стороны, любое возмущение энергии, и Беловодье растворится. Восстановить внутренний круг мне не хватает сил. Не тот уже стал, простите. Постарел. И Надя погибла. Она меня поддерживала. Ее помощь дорого стоила. – Иван Кириллович вздохнул. Как показалось Роману, ненатурально. – Только вы, Роман Васильевич, можете ограду восстановить. Иначе день, два, – и Беловодье погибнет.
– Как это случилось?
– Я думаю… Почти уверен, что во время схватки с Колодиным часть удара пришлось и на подлинное Беловодье.
– Это невозможно. У нас с вами не было связи.
– Вы так думаете?
Роман весь передернулся – о чем они болтают. О чем? Какие-то границы, ограды, город мечты… Глупость все это – глупая глупость! Надю еще можно спасти – вот что важно! Вот главное!
Любой забор можно заново возвести, – хоть колдовской, хоть крепостную стену из камня.
Вода в озере вдруг заколебалась, плеснула на дорожку волна. На миг исчезли огоньки в глубине, и сама церковь как будто помутилась.
– А Надя? Если я починю ограду, вы ее оживите?
– Пока ограда разрушена, все бесполезно… – пробормотал Гамаюнов.
– Да понял я это! – Роман схватил Гамаюнова за ворот плаща. – Спрашиваю о другом: если я починю ограду, силы Беловодья хватит, чтобы спасти Надю?
– Отпустите меня! – потребовал старик.
Роман разжал пальцы.
– Я же сказал, здесь все возможно, зачем повторять одно и то же? Вы так непонятливы? – Иван Кириллович неожиданно сделался резок.
– Мне кажется, что вы меня обманываете. Вы так и не сказали ясно: вернется Надя или нет. Лишь общие фразы о мечтах и возможностях. – Роман чувствовал, что его охватывает ярость. – У меня одна-единственная мечта. Вернуть Надю.
– Почините сначала ограду.
– Так да или нет?
– Это зависит от вас.
Опять ускользнул, старый угорь. Почему он не может сказать правду?!
– Сколько у меня времени? – спросил господин Вернон.
– Трое суток. Потом можно будет наложить новое заклинание.
О трех днях говорил Стен. Дольше трех дней оставаться здесь нельзя.
– Работайте обстоятельно, не торопитесь, – посоветовал Иван Кириллович. – Надя будет вас ждать.
От Романа не укрылось это «вас» в последней фразе. Что это? Дешевая приманка? Или Иван Кириллович готов отказаться от Нади ради Беловодья?
– Я уверен, что живая вода должна быть! – воскликнул Роман с горячностью и топнул. Плитки под его ногами качнулись. – Починю ограду и создам живую воду.
Гамаюнов зябко поежился.
– Что ж, у вас может получиться. У вас особенная сила.
– К сожалению, у меня нет воды из Пустосвятовки.
– Берите из озера.
– Это ваша вода, а не моя, – усомнился колдун из Темногорска. – Здесь нужно особое заклинание, чтобы подчинить воду.
– Никакого особого заклинания нет.
Роману показалось, что Гамаюнов вроде как говорит правду и одновременно лжет. То есть выходило, что он продлил действие заклинания и одновременно не продлил, что Надю можно оживить и одновременно нельзя. Как хозяину Беловодья удается проскальзывать между «да» и «нет», Роман не ведал. Он вдруг подумал, что Надя своего мужа одновременно и любит всей душой и ненавидит так же сильно. Но разгадывать загадки господина Гамаюнова было некогда.
Иван Кириллович поднял из воды два кувшина – в каждый можно набрать не меньше десяти литров. Как и все в Беловодье – или почти все – кувшины были созданы из воды, но на вид казались стеклянными. Озерная влага была особенная – это господин Вернон почувствовал сразу. Пусть и не схожая с пустосвятовской, любезной его сердцу, пусть в чем-то чуждая, жесткая, – но все равно, на многое способная стихия. Да, способная на многое. Но она явно не собиралась повиноваться хозяину Пустосвятовки. Работать с такой водой господин Вернон не мог. Разве что получится только хуже. Оставалось одно: воду перенастроить.
 
– Мне понадобится много времени, – предупредил Роман и вернулся в «свой» дом.
Зашел на кухню, поставил кувшины с водой на пол, плюхнулся на диван. Он так и не мог решить: сказал ему Гамаюнов правду или солгал? Ощущение было, что сказал правду лишь наполовину. И главное… да, в этом Роман был уверен – времени оставалось мало. Очень мало, хотя Иван Кириллович уверял в обратном.
Ладно, что тут думать! Прежде всего надо восстановить ограду. А потом… потом… Надя. Ее возвращение. О, Вода-царица! Скорее же, скорее! Роман достал из кармана пустую серебряную флягу, ковырнул ножом донышко. Выбрал самую большую тарелку, флягу заклинанием укрепил в воздухе над тарелкой и стал медленно лить воду из кувшина в пробитую флягу. Из отверстия в дне вода сочилась по капле. Каждой капли на лету колдун должен был коснуться и подчинить колдовскую ее силу своему дару. Капли стучали монотонно, тарелка наполнялась медленно. Через час у Романа голова пошла кругом, а он сумел наполнить лишь половину кувшина новой – своей – водой.
Ладно, хватит! Надо попробовать, что получилось. Ведь может статься, что не получилось ничего.
Интересно, что будет, если он выпьет эту переколдованную воду? Роман поднес кувшин к губам. Сделал глоток. Вдруг бросило в жар, следом по телу пробежала дрожь. Новый глоток. На миг колдуну показалось, что его сейчас вырвет. Никогда прежде вода не вызывала такого отторжения. И все же он заставил себя проглотить то, что держал во рту. Рот наполнился горькой слюной, она потекла по подбородку, на рубашку. Еще глоток…
И все прошло. Он просто пил воду. Ни жара, ни холода, ни тошноты – лишь противная слабость, которая медленно проходила. Теперь Роман пил медленно, со вкусом. Ощущал, как прибывает внутри него сила. Сила Беловодья.
Прихватив с собой кувшин, колдун вышел из дома и двинулся по дороге. Шагнул за ограду, ощутил, как дернулось ожерелье. Оглянулся. Картинку повело перед глазами – сместились тени, свет. Контуры расплылись. Мгновение – и он видел перед собой аккуратные коттеджи, лужайки, деревья, озерцо посередине и церковку на воде. Потом ограда утратила прозрачность, видение исчезло.
Роман перевел дыхание. И тут наконец понял, что его смущает в просьбе Гамаюнова: водный колдун не знал природу этой второй, внутренней границы. Первая была создана из воды путем заклинаний, достаточно сложных, но знакомых. Таких границ при известном настрое и сам господин Вернон мог нагромоздить вокруг Беловодья хоть десять рядом друг за другом. А вот эта, внутренняя, была темного происхождения. В прямом смысле этого слова. Когда водный колдун пытался понять ее природу, то видел – будто наяву – что-то непрозрачное, густое, темное. Вода присутствовала. Заклинания тоже. Но явственно ощущалось что-то еще, неведомое. И это неведомое колдуна пугало. Вернее, не так – настораживало. Иван Кириллович сказал, что Стен не мог находиться в Беловодье долго. Наверное, и Роман не сможет. «Дольше трех дней нельзя», – опять вспомнил он слова Алексея, переданные Леной. А что потом?
Колдун двинулся вдоль границы, ощупывая стену пальцами и пытаясь определить, нет ли скрытых трещин в ограде. Пока что она была целехонька и напоминала матовое стекло с неясной структурой внутри, что-то вроде размытых ячеек неправильной формы. Разглядеть сквозь ограду, что находилось в центре, было невозможно. Порой возникали видения, но ложные. Истинное не проглядывало.
Наконец колдун дошел до черного разлома и остановился. Трещина оказалась довольно ровной, но природа разрыва была так же не ясна, как и суть ограды. Гамаюнов намекал на Колодина. Но как Колодин мог разрушить ограду, господин Вернон не представлял.