"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
Второй ее любимый афоризм – «друзей держи близко, а врагов – еще ближе».
Но это просто афоризм, потому что друзей королева держит все-таки ближе, чем врагов. Как я уже говорил, Коллет сейчас придворный маг и пользуется большим влиянием. По сути, она является первым советником королевы и ее ближайшей подругой. И, как бы ни ехидничали злые языки про «бабское двоевластие», плохих советов Коллет не дает. К тому же она действительно могущественный маг, и все идеи и планы королевы получают обязательную магическую поддержку. Достаточно упомянуть хотя бы то, что на территории королевства теперь всегда стоит идеальная для сельского хозяйства погода.
Про меня королевская чета тоже не забыла. Андрэ сгоряча предложил было назначить меня главнокомандующим, но тут уж я сам воспротивился. Конечно, на фоне таких «гениев» военного дела, как благородные сэры Ганджубас Невообразимый и Сахарин Натуральный, даже я был бы вполне приемлемым главнокомандующим – если бы не известное печальное обстоятельство. Право слово – армия под командованием кота, пусть даже и говорящего, неминуемо стала бы объектом насмешек для всех соседних стран. Да и сам я теперь плохо представляю себя в роли главнокомандующего и вообще на военной службе. Все-таки пребывание в кошачьем теле сказывается, и теперь мне было бы трудно подчиняться приказам и соблюдать дисциплину.
Выслушав мои аргументы, Анна согласилась с их разумностью и немедленно придумала мне должность – Личный Друг Королевской Семьи. Должность выглядит (да и является) чистой синекурой, но служит хорошим прикрытием для основной моей деятельности. Мудрая королева сразу поняла, какие широкие возможности для разведки открывает моя способность понимать язык птиц и зверей, так что в настоящий момент я – личный шпион ее величества. Мне даже отвели покои рядом со спальней королевской четы, чтобы у меня была возможность в любое время дня и ночи докладывать о жизненно важных событиях, но я вынужден был сбежать оттуда после двух бессонных ночей. Сославшись на кошачьи инстинкты и оперативную необходимость, я выпросил себе чердак над бывшим кабинетом Мордауна, теперь – кабинетом Коллет. Здесь я и живу и работаю – разговариваю с птицами, мышами, кошками, собаками… Частенько ко мне заявляется поболтать Транквилл – у него звание Личного Петуха его величества и, естественно, пожизненная неприкосновенность. Иногда мы вместе спускаемся в конюшню – к Иголке.
Из людей я общаюсь только с Анной, Андрэ и Коллет. Честно говоря, мне все сложнее общаться даже с ними, я сам себя все меньше воспринимаю как человека. Впрочем, и котом я себя не воспринимаю – так, не пойми что, не человек, не животное. Я все чаще и чаще запираюсь на чердаке и, одурманившись кошачьей мятой, провожу дни и ночи в тупой тоске. Все мои попытки обнаружить Бахуса при помощи моих пернатых осведомителей закончились ничем – даже перелетные птицы, приносящие мне новости из отдаленных уголков земли, ничего не слышали про пьяницу-мага. Насколько я знаю, Коллет также упорно ищет его своими – магическими – путями и одновременно пытается найти противоядие. Я почти каждую ночь слышу со своего чердака, как она роется в библиотеке, звякает алхимической посудой и бормочет ругательства – увы, все ее усилия пока бесплодны. Анна действует через осведомителей-людей и тоже тщетно…
Наверное, мне проще было бы жить, смирись я со своей новой сущностью, если бы…
Если бы не Коллет.
Сергей Ковалев
Котт в сапогах. Конкистадор.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Почти год прошел с тех незабываемых событий, что привели на трои короля Андрэ Первого Могучего. Страну, как обычно бывает при радикальной смене власти, некоторое время лихорадило, и ваш покорный слуга приложил немало сил, дабы этот период как можно быстрее закончился. Скажу без лишней скромности, успехи Полицейского Управления и Тайной Канцелярии в водворении мира и спокойствия в Гремзольде таковы во многом благодаря мне,.. Я вижу, многие из вас недоверчиво пожимают плечами. Вам кажется, что от какого-то там кота, пусть даже и говорящего, мало что зависит в таких серьезных вопросах, как безопасность королевства? Смею заверить, что вы глубоко заблуждаетесь! К сожалению, в то время мне было не до записей. А память в последнее время стала часто подводить меня — все-таки маленькая кошачья голова не особо приспособлена для человеческого разума. Так что мне не удастся развлечь вас подробным описанием той тяжелой работы и тех многочисленных подвигов, которые я — Густав Конрад Генрих Мария фон Котт — совершил на службе у Короны. Увы, память подводит меня...
Заметив эту печальную тенденцию, я и взялся вести подробный дневник, в который заносил все существенные события, происходившие со мной и значимыми для меня людьми. Благодаря этому дневнику я смогу сегодня порадовать вас рассказом о преудивительном, полном опасностей и приключений путешествии в Южную Америку, которое мы с нашим добрым королем, придворным магом и еще несколькими спутниками совершили недавно. Да и в памяти моей те события отложились гораздо прочнее других. Как выразился наш простодуш... гм... прямолинейный монарх — фиг такое забудешь!
Итак, обратимся к дневнику.
ГЛАВА ПЕРВАЯ,
в которой приводится разговор двоих друзей, имевший
очень серьезные последствия для обоих,
о чем они в тот момент и не догадывались
Запись в дневнике Конрада фон Кота
от 5мая 16... г. от Р.Х.
Величайшим благом считаю я друзей. Ибо они есть отрада нам в дни радости и поддержка и утешение в дни скорби. Так, ежедневно посещает меня в моей башне Гай Светоний Транквилл, мудрейший философ среди всех петухов, которых я знавал, неся успокоение моей растревоженной душе и яс позволяя впасть в уныние.
— Сам ты животное! — Я с трудом заставил себя спрятать копи.— Тоже мне друг называется!
— Я не животное, я птица,— резонно возразил Транквилл.— И я тебе настоящий друг, потому и воспользуюсь привилегией настоящего друга...
— Портить настроение?
— Нет, говорить правду. Даже если это горькая правда. Знаешь ли, лекарства обычно бывают именно горькими.
— И от чего ты меня собрался лечить?
— От тебя самого. Ты сам себе злая лихорадка, Ко-ко-конрад.
Я тоскливо вздохнул и демонстративно закатил глаза, давая понять, как сильно меня достали нравоучения петуха. Гай Светоний Транквилл и раньше-то отличался изрядной занудностью, а с тех пор как получил титул Личного Петуха его величества, стал просто невыносим. Поначалу он пытался воспитывать остальных обитателей королевского птичника, но добился лишь того, что скворцы, канарейки, попугаи и павлины сговорились и устроили ему знатную взбучку. Неугомонный петух повторил эксперимент на конюшне, и только вмешательство моей лошади Иголки, хорошо знавшей петуха в прежние времена, спасло его от неизбежной гибели под копытами. Не соваться на псарню у Гая Светония хватило своих куриных мозгов. Зато теперь он регулярно наведывается в мои апартаменты и клюет мою печень. В переносном, конечно, смысле, но так старательно, что в последнее время я проникся искренним сочувствием к Прометею.
— Ты, как всегда, не дослушал меня! — продолжал между тем Транквилл.— А ведь мои слова вовсе не относились к твоей нынешней физической оболочке. Впрочем, чего еще ждать от человека! Ты все воспринимаешь слишком прямолинейно и буквально. Никако-ко-кой способности к абстрактному мышлению.
— Гай, у меня и так голова болит! Если ты будешь и дальше нудить, либо она взорвется, либо я тебя за- грызу!
— Вот! — обрадовался петух моему признанию. — А почему она у тебя болит?
— Ну... перебрал вчера валерьяновой настойки. — Воспоминание о вчерашнем дебоше неприятно отдалось в черепе. И одновременно подвигло меня к деятельности. — Надо поправить здоровье. Где-то у меня оставалось еще полпузырька.