"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

– Роман, ложись! – раздался из-за сосен знакомый голос.
Роман обернулся. Колодин был у него за спиной и спешно вытаскивал здоровой рукой из кобуры пистолет, но в спешке у него ничего не получалось. Двое из его охранников валялись, недвижные, на свежевыкопанном желтом песке. Третий, раненый, корчился от боли. Роман бросился к Колодину, но нога, по которой его ударил охранник, предательски подогнулась, и колдун, споткнувшись, упал. Это его и спасло: пуля чиркнула поверху, а то бы наверняка угодила в сердце. Вновь защелкали выстрелы. Кто-то завизжал от боли. Роман приподнял голову – недалеко от него возле свежей бомжовской могилы ткнулся лицом в песок Колодин.
– Роман, ты живой?
Меснер приподнял его под мышки, плеснул в лицо водой из фляги. Бог мой, неужели пустосвятовская вода? Роман почувствовал, что буквально оживает. Исчезла даже резь в глазах, и разбитая губа перестала кровоточить.
– Надеюсь, что да, – выдохнул колдун.
Теперь он увидел Алексея – тот, наклонившись над убитым охранником, торопливо обыскивал его, в руке у Стена был пистолет.
– А я и не думал, ребята, что вы вернетесь, – прошептал колдун.
– Мы тоже сначала не думали, – отозвался Стен. – Но потом Надя решила, что мы должны вернуться.
Он не договорил и склонился над могилой.
– Вы как там? Живы?
В ответ раздалось нечленораздельное мычание. Значит, живы. Но отец с Варварой не торопились вылезать.
– А я ошибся, – весело проговорил Алексей. – Я же тогда во время транса своего это место как раз и видел. Кладбище, вырытая могила, и ты, почти полностью засыпанный песком. Я решил, что ты уже мертв.
– Видения тоже надо уметь толковать, – огрызнулся Роман.
– Со временем научусь, – пообещал Стеновский.
В этот миг грохнуло оглушительно. Одновременно кто-то сильно толкнул колдуна в плечо. Роман грохнулся на песок, еще не понимая, что произошло. Сгоряча вскочил, даже сделал какой-то нелепый козлиный прыжок, и повалился навзничь – подле Колодинского «Мерса». Плечо вспыхнуло огнем. Вместе с болью наконец дошло: его подстрелили. Животный страх мгновенно поглотил его существо. Так не умеющие плавать уходят под воду. Роман пробовал ползти, нелепо загребая здоровой рукой, отталкиваясь ногами, но почему-то не мог сдвинуться с места. Все тело его превратилось в распухшее огромной жабой сердце, бьющееся, пульсирующее, сходящее с ума от страха. Оно не давало поднять головы, заставляло вжиматься в песок.
Вновь загрохотали выстрелы, почти радостно разносился их треск по лесу. Одна пуля цвиркнула по капоту «Мерса». Вторая взметнула фонтанчик песка возле ноги колдуна. Он беспомощно поджал ногу, будто надеялся уберечься. Варвара с отцом в могиле кричали от ужаса. Третий выстрел. Роман вжимался лицом в песок, будто кротом норовил зарыться в землю.
А потом колдун осознал – стало тихо. Липкая нехорошая тишина. Пересиливая себя, Роман поднял голову. С ближайшей сосны осыпалась хвоя. Очень медленно. И тут колдун почувствовал, ЧТО случилось. Но осознав, не нашел сил встать и выйти из-за скрывавшей его машины. Дважды пытался подняться, и дважды валился назад.
«Трус!» – кричал он сам себе, но упреки не действовали.
Тогда, ненавидя себя за подлую слабость, Роман завопил и выпрыгнул из-за машины, будто из воды.
– Рома, ты куда? – донесся голос отца. – А мы?
– Ой, мне не вылезти! – запричитала Варвара. – Кто-нибудь, помогите. Кто-нибудь…
«Сейчас! Сейчас! Сейчас!» – бухало в мозгу. Но ничего не произошло. По-прежнему было тихо. И лишь с сосен очень медленно сыпалась хвоя. Роман споткнулся, упал, покатился по песку, опять вскочил. Ноги были как чужие, выделывали пьяные кренделя. Они почему-то все время отставали от рвущегося вперед тела. Роман падал после каждого шага.
Впереди бежал Стен и что-то кричал. Что – Роман разобрать не мог. За деревьями мелькнула какая-то тень. Роман скорее угадал, чем узнал – Колодин. Толстяк оказался на редкость проворен. Притворился убитым, гад. И…
Меснер несся огромными прыжками, петляя, слева. Остановился. Прицелился. Грохнул выстрел. Колдун невольно пригнулся к земле. Потом вновь побежал, прихрамывая. Он бежал и чувствовал, как сердце колотится в горле, грозя вот-вот лопнуть. Он почти споткнулся о Надю.
 
Она лежала, раскинув руки. Будто хотела подпрыгнуть в воздух и улететь. Но не успела. Под левой грудью – черная дыра. Такая огромная, что в нее, казалось, можно было засунуть кулак. Трава вокруг и песок были забрызганы густыми красно-лиловыми кляксами. Алексей стоял над ней и повторял:
– Зачем она, зачем?
На Надиной шее вибрировало водное ожерелья, грозя распасться. Почти автоматически Роман сдернул с Надиного пальца кольцо и приложил ноздреватый зеленый камень к умирающему ожерелью. Живая нить застыла бездушным серебром. Застыла и не утекла в зеленую траву.
Роман вновь закричал, взвалил непомерно тяжелое Надино тело на здоровое плечо и понесся к ручью – он за сотню метров почувствовал его студеную влагу. Тропинка шла под уклон, и колдуна несло вниз само собой, едва успевал он переставлять ноги. Ручей был крохотный, не сразу приметный меж камней и травы. Весело журчала, убегая, вода. Подняв фонтан брызг, Роман рухнул вместе с телом в воду. Вода не достигала колен. Колдун твердил и твердил заклятия, пока наконец не обессилел и сам и не замер, прижавшись ко дну подле неподвижного тела. Откуда-то из-под черной коряги струйкой поднимались пузырьки воздуха. Но Надины губы оставались неподвижными. Сердце не заживить. Это аксиома. Чудес не бывает даже в колдовстве. Чтобы излечить Надю, надо заставить сердце ее биться. А биться в груди было просто нечему. Пуля разорвала сердце в клочья.
Роман вынес тело на берег. И цепляясь за нелепую надежду, наложил трехдневное заклятие льдом. Вмиг иней покрыл Надино тело, как полиэтиленовой пленкой, волосы превратились в сосульки, ресницы сделались пушистыми от инея, а бесцветные губы убитой покрылись корочкой льда. Запоздало Роман вспомнил, что не закрыл ей веки, и теперь остекленевшие глаза смотрели куда-то в небо, и мнилось, что-то видели там, в угасающей синеве.
Меснер подошел, поглядел и вздохнул.
– Шит! Я велел ей не высовываться. Но она увидела, что Колодин удрал, пока его охранник палил из двух стволов, и кинулась в погоню. Я прицелился. Но Надя была на линии огня. Она моложе меня на десять лет, – зачем-то сказал Меснер.
Роману нечего было сказать. Он даже не смел прошептать: «Она любила меня…» Потому что она боялась его полюбить.
– Колодин не мог уйти далеко, – сказал Меснер.
И повернул в лес. Стеновский был где-то впереди. Роман заковылял следом. Поврежденная нога плохо его слушалась. Но все же он упорно хромал вперед – уступить другим расправу над врагом колдун теперь не мог.
Впрочем, догнать Колодина у него не было шансов. Правая нога казалась ему деревянной подпоркой, и каждый раз, на нее наступая, Роман думал, что упадет. Но, стиснув зубы, он шел дальше, обходя захоронения неизвестных бомжей и, наконец, углубился в лес. Колодин и его преследователи давно исчезли из виду, а Роман упорно шагал вперед. Лес между тем менялся. Почва постепенно понижалась, вместо стройных сосенок все чаще попадались осины и березы, вскоре колдун очутился в чахлом березняке. Под ногами приветливо чавкнула вода. Ровный зеленый травяной ковер сменился косматыми пожухлыми кочками. Между ними неулыбчивым зеркалом чернела вода. Когда ноги Романа по щиколотку ушли в воду, колдун остановился. Он сбросил ботинки и дальше зашагал босиком. Поврежденная нога почти сразу болеть перестала. Лучше всего, конечно, было бы лечь сейчас в лужу ничком и впитать горьковатую силу лесной стоячей водицы, но на принятие подобных ванн у Романа не было времени. Вода в этом затопленном лесу была не особенно доброй, но все равно водному колдуну несказанно нравилась. Во-первых, почва пружинила и не собиралась засасывать, как истинная болотина, а во-вторых, чистая была водичка. Без нефти и всяких там гербицидов-пестицидов. При каждом шаге тело Романа начинали покалывать иголочки – это перетекали из воды тысячи крошечных энергетических импульсов. Вода-царица отпаивала и одаривала своего повелителя. Ничего, мы еще повоюем, господин Колодин.