"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Ай да Гарри, лиса хитрющая, сумел отыскать нужного человека и ожерелье добыть. К Марье Севастьяновне редко кто ключик подобрать умел, а покойный Гарри – сподобился.
Роман пытался придумать выход из ловушки, но ничего не получалось. Иссушить он мог только одного охранника – второго охранял тройной ряд ожерелий. Не говоря о том, что в машине останутся еще двое – шофер и сам Колодин. Вот, если бы водный колдун не спасал того пацана, тогда бы сил хватило расправиться со всеми. Дороговато пришлось заплатить за доброе дело.
Тем временем машина свернула в лес, и принялась плутать по лесной неровной дороге. Потом остановилась. С двух сторон от дороги тянулось кладбище. Они миновали цивилизованные, огороженные аккуратными железными оградками могилы с крестами и гранитными памятниками и подъехали к вырубленной в сосняке полянке, где, лепясь друг к другу, торчали над холмиками желтого песка палочки с дощечками. На дощечках написаны были только номера – могилы брошенных, безымянных, неопознанных. Здесь была вырыта еще одна, свежая. В ее холодное чрево свешивались со стенок узловатые корешки вырубленных сосенок.
– Хорошее место, – сказал Колодин, улыбаясь. – Сухое. Гляди-ка, каждый день дождит, а в могиле ни капли воды.
Роман посмотрел вниз. И точно, яма была сухая. Только отсутствие воды для водного колдуна не плюс, а минус, вот в чем дело. Роман был уверен, что Колодин об этом знал.
– Для меня могилка? – спросил колдун.
– Не волнуйся, для сына я получше выкопаю. И не здесь. Хотя местечко для упокоения неплохое. И могилки вручную роют – не бульдозером. Что тоже приятно.
Колодин сделал знак кому-то, стоящему у них за спиной. Роман оглянулся. Двое парней вели к могиле пленников – пожилую пару, мужчину и женщину. Роман сразу узнал их, но никак не мог поверить своим глазам. Потому что перед ним были отец с Варварой. У отца разбита губа. Глаза почти полностью заплыли от синяков. Пустосвятовской водой можно было бы свести такие синяки одним касанием. Бог мой, да о чем он сейчас думает, о чем? Ведь это его отец с женой. И пусть Варвара ему смертный враг, пусть, но…
– Я всегда знал, Ромка, что твои колдовские штучки до добра не доведут, – хмуро сказал отец.
– Будь ты проклят! – Варвара в сердцах плюнула в его сторону.
– Надо же! А я думал – они тебя любят, – усмехнулся Колодин.
Его слова особенно уязвили. Ах, если бы было бы у него сейчас вдосталь силы, он бы всех превратил в черные мумии!
– В могилу! – приказал Колодин.
Двое охранников подтолкнули отца и Варвару к краю могилы.
– Ну, Ромка, я тебе этого никогда не прощу, – выкрикнул отец, и тут охранник первым столкнул его вниз.
За ним последовала Варвара, она шлепнулась, как мешок с картошкой, и сбила отца с ног. Кряхтя, они ворочались в могиле. Со стороны это выглядело смешно и почти неприлично.
– Дай ему лопату, – приказал Колодин.
Один из парней, тот, которому на шею надели три ожерелья, разрезал веревки на запястьях колдуна. Потом воткнул в песок лопату.
– Зарывай, – приказал Колодин.
Роман стоял и не двигался.
– Кажется, он не понимает слов, Тимофей.
Зато Колодинские псы понимали намеки шефа – Тимофей тут же ударил Романа по ноге, знал, куда бил – от боли у пленника поплыли перед глазами красные круги. Но лопату он все равно не взял. Второй удар в лицо, да такой силы, что у обычного человека крошевом бы высыпались зубы. Но Романовы клыки можно было выбить разве что с черепом. Так что зубы устояли, но губа превратилась в багровое месиво, на подбородок потекла струйка крови.
– Надо же, какой непонятливый. Они все равно умрут, а у тебя есть шанс, – покачал головой Колодин. Он лгал. Шанса у Романа не было. Колодин просто хотел поизмываться вволю. Не нужно иметь особого дара, чтобы догадаться об этом.
– Ой, да что ж это такое?! – запричитала Варвара. – За что? Мы-то чем вас обидели? Если у вас счеты с Ромкой, так вы с ним и разбирайтесь, а нас-то оставьте в покое – мы люди маленькие.
Новый удар опрокинул Романа на землю. Песок тут же налип на разбитую губу. А земля – иная стихия. Первая заповедь деда Севастьяна гласила, что стихии смешивать нельзя. Это было хуже всякой боли – колдуну сделалось так плохо, что еще мгновение – и он потерял бы сознание. Но тут Тимофей плеснул пленнику в лицо водой, и колдун очнулся.
 
– Вылезайте, – приказал Колодин.
Отец с Варварой не сразу сообразили, что приказ шефа относится именно к ним. Один из здоровяков ухватил Варвару за ворот кофты и вытащил из могилы. Отец, кряхтя, выбрался сам.
– Этого в могилу, – приказал Колодин и несильно пнул Романа в бок.
Как неосторожно! Еще несколько минут назад колдун мог попытаться его обезводить, теперь же у него не было сил. Двумя или тремя ударами Тимофей сбросил Романа на дно могилы. Колдун даже не пытался сопротивляться и лишь прикрыл ладонями изуродованное лицо.
– Зарывайте! – приказал Колодин. – Тимофей, предоставь даме вторую лопату.
Ах, каков интеллектуал, до чего додумался – применять в своих играх нацистские штучки. Начитанный мерзавец. Не может быть, чтобы простое совпадение. Изощренности не хватит, чтобы самому выдумать такое. Недаром на каждом шагу кричат об удивительной русской духовности – даже мафиози у нас эрудиты и рассуждают о красоте, спасающей мир. А коли читал Колодин Беттельгейма, то знает, чем тогда все закончилось. И если так, то будет третье действие или нет? Неужели третье действие будет? Вопросы проносились роем в мозгу Романа, а сверху в могилу двумя струями стекал песок.
Отец с Варварой спешно зарывали колдуна. Эти двое не посмели пролепетать робкое «нет» – кинулись исполнять приказ. Роман закрыл глаза – ему не хотелось смотреть, как песок постепенно покрывает его колени и грудь, порошит лицо. Разумеется, Колодин просто так не мог его убить. Было бы слишком просто – всадить пару пуль смертному врагу в живот. Сжечь – и то мало. Колодину нужно большее – колдуна победить. Вот и надумал. Вернее, перенял чужой опыт.
О чем в такие минуты надо думать? У Достоевского, кажется, написано по этому поводу отличное руководство. На прощание оглядеться по сторонам. Но смотреть было некуда – только желтые песчаные стенки могилы. Проститься с товарищами – но товарищей рядом нет, два часа назад были, а теперь никого. Что-то еще, наверное, тоже не применимое в его случае – но что, колдун позабыл, а вспомнить не оставалось времени. Песчаная куча быстро росла и уже почти скрыла его тело. Холод земли, для которого Роман был уязвим, пронизывал его насквозь. Наконец песок начал покрывать лицо. Роман несколько раз тряс головой, и песок ссыпался. Потом уже не было сил трясти, и он лишь плотнее прижимал руки к носу и рту, чтобы не наглотаться песку. Глаза его были плотно зажмурены. Но даже сквозь плотно сомкнутые веки он различил, что свет меркнет. Могила поглощала его живьем. Дышать становилось все труднее. Вот если бы в яме была вода, он имел бы шанс спастись. Но место было на редкость сухое. Колдун стал задыхаться.
Очнулся уже наверху. Тимофей с приятелями вытащили его из ямы, и теперь Роман лежал на земле, судорожно втягивая в себя воздух и яростно плюясь и кашляя – песок все же попал ему в нос и рот. Да и глаза, как он ни жмурился, не удалось защитить – теперь веки жгло нестерпимо.
– Ну как, наука пошла на пользу? – донесся, будто издалека голос Колодина. – Вставай.
Романа подняли на ноги.
– Дай ему лопату, теперь он будет сговорчивее.
Значит, Степан Максимович предусмотрел третье действие.
Роман взял лопату, ощупал пальцами черенок. Хорошая лопата, и черенок гладкий – ни единой занозины. Может, они тут частенько устраивают подобные развлечения? И вправду, место подходящее: до жилья далеко, кладбище лесное, без сторожа. Никого вокруг. А если и явятся редкие посетители и приметят непорядок, то рванут отсюда сломя голову – ни у кого нет охоты становиться свидетелем.
Варвара с отцом уже покорно сползли вниз, в могилу, и теперь стояли, не двигаясь, понуря головы, по колено в накиданном ими же рыхлом песке. Роман поднял лопату и сделал вид, что собирается воткнуть ее в песок. Нет, пожалуй, обернуться ему не успеть – вмажут из “Калашникова” – или что там у них – в упор. Остается тот парень, что напротив. Он как раз отвлекся, пинает ботинком песочек в могилу. Роман ухватил черенок, как копье, и швырнул, вложив всю силу в бросок. Одновременно грохнули два выстрела. А за ним сразу третий. И чуть погодя четвертый. Но колдун не почувствовал боли. Он вообще ничего не почувствовал – даже не ощутил толчка. Он продолжал стоять на ногах. Бред… Он еще жив? Или умер? Может, в самом деле, умер?