"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

– Куда это ты вырядился таким франтом? – поинтересовался отец, со своей стороны снисходительно оглядывая новый, с иголочки костюм сына.
– В галерею. Сегодня открытие выставки.
– А… Опять будешь спонсировать длинноволосых вонючек.
– Одно из высших наслаждений человеческого существования – созерцание произведений искусства, – сухо отвечал Игорь. – Я не намерен обеднять свою жизнь. В Штатах все уважающие себя люди занимаются меценатством.
– Заткни в жопу свои Штаты. Штатники – самовлюбленные дураки. Неужели до сих пор не понял? Нам с тобой надо завершить небольшенькое дельце, а не заниматься всякой х… – напомнил отец и, взяв со спинки кресла один из брошенных галстуков, приложил его к своей пестрой, сомнительной чистоты рубашке. – Ну, как тебе?
– Не очень, – поморщился Игорь и посмотрел на часы. – У меня только полчаса. Мое правило – не опаздывать.
– Мне нужен список тех, кто сумел улизнуть, – сказал Степан Максимович, отшвырнув галстук. – В твоей комнате пахнет, как в будуаре шлюхи.
– Я не знаю, кто остался жив. На Стена мы вышли совершенно случайно. Один дилер рассказал мне про чувака, который всегда угадывает курс акций. А накануне дефолта перевел все свои деревянные в доллары. Я вспомнил, чем занимался Стен у Гамаюнова и решил выследить этого типа. Видишь, как все просто.
Игорь уселся напротив отца. Что еще надо старику? Проект закрыт. Гамаюнов ускользнул со всеми денежками Фонда. Мифические бриллианты и золото исчезли. Слух о сейфе оказался чистейшей выдумкой. Вернее, сейф был, но в нем для отвода глаз хранились бутыли с водой. Во всяком случае, так написали в газетах: «Сейф, где хранится родниковая вода!», «Вода дороже золота!», «Человеческие жизни – за воду!» Что за чушь? Хотелось бы взглянуть на этот сейф.
– Гамаюн наверняка давным-давно потратил свои баксы, – предположил Игорь. – Черт с ним! Спустя столько времени мы его не найдем. Что же касается Алексея, то его можно было бы захватить и заставить предсказывать курс акций. Но он – подонок еще тот. Из вредности сообщит неверные данные, и мы только потеряем бабки. Так что я не вижу необходимости расходовать на Гамаюнова или Алексея свое драгоценное время. Надо с уважением относиться ко времени. Как в Штатах.
– Я же сказал – Штаты в жопу. Ты нагляделся на ихнюю жизнь и спятил. Но ты не знаешь Гамаюна. Этот человек будет генерировать бредовые идеи снова и снова, пока не воплотит какую-нибудь из них в реальность. Даже мне он сумел запудрить мозги, и я вляпался в его проект, как в кусок дерьма. Если сказать честно, мы с тобой чудом уцелели. Клянусь, чудом! Если бы ты в тот вечер приехал к Сазонову…. К счастью, я вовремя успел тебя предупредить. Неужели ты поверил, что Гамаюнов хотел выучить на Западе плеяду талантливых ребятишек и с их помощью превратить Россию в Град Небесный на Земле? Ха-ха! Как бы не так! Ему нужен был Фонд за границей как прикрытие, чтобы торговать поддельными бриллиантами. Но он, разумеется, не рассчитал, что серьезные люди за такие делишки могут наказать. Такие придурки как Гамаюнов подлежат отстрелу, если не хочешь утопнуть в дерьме вместе с ними. Вот так-то! – с неожиданной злобой заявил Колодин-старший и даже хлопнул ладонью по креслу. – Ладно, топай на свой вернисаж. Наслаждайся искусством, если слабо насладиться чем-нибудь другим.
Игорь был уже у дверей, когда отец неожиданно спросил:
– А, может, ты хочешь кого-то спасти? Например, Лешку. Все-таки учились в университете вместе. Я-то помню, с каким восторгом ты рассказывал мне об этом Стеновском. Мол, папа вообрази, такой смельчак, листовки кидал на демонстрации. ГБ его преследовало. Ты восхищался им три года подряд. Помнишь?
– Он не смельчак, а глупец.
– Но это же одно и то же, – хмыкнул Степан Максимович.
Игорь не ответил и вышел, хлопнув дверью. Он шел с высоко поднятой головой. Стен тоже любил высокомерно задирать голову. Иногда стоит перенимать чужие привычки. Баз, к примеру, всегда был невозмутим. Игорю нравились внешне спокойные люди. Сам же он был вертляв и нервен, руки его постоянно что-то теребили. Стоять на одном месте спокойно для него было пыткой. Таблетки, которые он принимал, на него почти не действовали, и он глотал их скорее по привычке.
 
Отец глуп, непроходимо глуп. Игорь видел глупость эту в каждом движении, невоспитанность – в каждом жесте, примитивность – в каждой фразе, но что больше всего его поражало, так это то, что при этом дела отца постоянно шли в гору, и чем более глупым и примитивным он выглядел, тем выше поднимался. Гамаюнов умен, и Сазонов был умен. А Степан Максимович обвел обоих вокруг пальца.
Игорь сел в машину и закурил. Настроение было непоправимо испорчено. Даже мысли о предстоящей встрече, о вспышках фотокамер сбежавшихся на презентацию корреспондентов, о красивых и доступных телках, не могли отвлечь от тревожных воспоминаний. Отец прав – Игорь спасся чудом, потому как во время бойни его не было в особняке Сазонова. Отец успел предупредить. Когда ведешь незаконную торговлю бриллиантами, подобный исход не удивителен. «Де Бирс» внимательно следит за рынком. Но ведь непосредственно продажей и финансовыми операциями занимался Степан Максимович – для этого его и взяли в проект. При всем при том Степан Максимович уцелел. Как ему это удалось? Ответ напрашивался сам собой: на Сазонова убийц вывел Колодин-старший. Убийц-то он вывел, но сам в итоге мало что получил. Кроме жизни, конечно. Гамаюнов что-то почувствовал, сумел снять все наличныен деньги со счетов фонда. Много лет все были уверены, что Гамаюнов и его питомцы погибли вместе с Сазоновым. Оказалось – живы. Ну и что? Тех денег наверняка уже нет. Если и остались, то лишь крохи. Так зачем отцу Гамаюнов и уцелевшие ребята из проекта? Они где-то затаились. Что-то делают. Мелкая сошка. На них не стоит обращать внимания.
Но все-таки хорошо, что Алексей жив. С ним можно будет вновь сыграть в занятную игру. Стен, нам еще предстоит интересная встреча! Как ты поживаешь нынче, господин Стеновский, в какие игры играешь, по-прежнему дразнишь ГБ, или нашел себе занятие поинтереснее? Человек с потрясающим шестым чувством, знающий о приближении шквала в те минуты, когда воздух еще абсолютно неподвижен. Или не было никакого предчувствия, а была лишь никому не нужная глупость? Интересно, чего достиг наш гений? Самым умным было остаться в Европе. Игорь и сам мечтал… нет, он просто уверен был, что отец послал его за границу именно с этой целью. Не одной же чиновной элите на сытом Западе деток пристраивать, и новым людям, шустрым, да смекалистым свое потомство надо по землям обустроенным распихать. Казалось, именно так должен был рассуждать Колодин-старший. Ан нет! Степан Максимович заставил сына вернуться. Этого Игорь отцу никогда не простит. Жизнь должна быть красива каждую минуту, в каждом своем проявлении, а не только, когда ты стоишь в выставочном зале перед талантливой картиной. В этой стране плевков, окурков и собачьего кала не может быть нормальной жизни. Никогда! Это не теорема. Это – аксиома.
С кислой миной на лице расхаживал Игорь по двум крошечным залам картинной галереи. Сплетение змеиных линий на холсте, квадраты, кубы, пятна плохо просохшей краски, символизирующие соитие, рождение и смерть, желтые, как перезрелые огурцы, головы, черные, похожие на высохшие стручки мужские гениталии, и гениталии женские, напоминающие переполненные окурками плевательницы, – сколько раз он уже все это видел! К Игорю каждую минуту кто-нибудь подходил. Колодин-младший тут же приклеивал к губам вежливую снисходительную улыбку. Выслушивал. Но не вникал. Сегодня не тот день. Сегодня он глух для всех ищущих и просящихся под его руку. Желающих было много – в богемных кругах Гарри слыл личностью щедрой и неординарной. Теперь, после дефолта, нищих художников развелось пруд пруди. Это-то и странно! Уж они-то должны были получать за свои картины в долларах.
– Господа, минуточку внимания! Главное событие уходящего года! Прошу подойти ближе! – возопил тощим голоском молодой человек лет семнадцати в меховой белой шапочке с заячьими ушками, в каких ходят на елку первоклассники. – Незабываемое зрелище! Перфоманс! Перфоманс!