"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Сказать к слову, Марья Севастьяновна на сына своего непутевого злилась. За то, что он перстенек отыскав, с матерью своею словом не перемолвился. Что этот перстень может, Роману известно. Да не все. Самое главное, самое важное его свойство только Марье Севастьяновне ведомо. Знай глупый Ромка про свойство это, не стал бы такими презентами раскидываться. Берег бы его пуще ока дедов перстень, саамы бы на палец надел и никогда не снимал.
Если бы кто-нибудь удосужился проследить за странными гостями, посетившими Пустосвятово, то увидел бы, что километров через пятьдесят на удобной полянке вертолет приземлился и здесь дожидался, пока по дороге подоспеют к нему джип и изрядно замызганная «шестерка». После этого беглецы принялись спорить, но почти сразу стало ясно, что в споре побеждает блондинка в серебристом комбинезоне, прилетевшая в вертолете. Пытался возражать ей только Роман Вернон. Но возражал он больше из вредности своей, нежели по существу. Все закончилось тем, что блондинка и высокий парень, которого пошатывало, как пьяного, пересели к остальным в джип, а вертолет улетел налегке, без пассажиров. Джип со всей компанией покатил по дороге, ведущей к шоссе. «Жигуль» господина Вернона последовал за ним.
  
ГЛАВА 7
 
Квартира на первом этаже
 
Мысль укрыться в Москве показалась Роману не слишком удачной. Он вообще опасался больших городов, находя, что их воздух вреден для его удивительного дара, а вода там повсюду отравленная и неживая, утратившая свою чудодейственную силу. Чтобы заставить водопроводную воду исцелить хотя бы бородавку, Роману требовалось столько же силы, как и для того, чтобы поставить на ноги с помощью пустосвятовского родника какого-нибудь инфарктника. Но Москву выбрала Надя, справедливо полагая, что в многолюдстве легче укрыться. К тому же у нее там были свои связи. Какие – она разъяснять не стала. Но им нужен был там таймаут, прежде чем подступиться к Колодину. После недолгого совещания все сошлись на том, что готовить атаку на бывшего товарища Гамаюнова в Питере слишком опасно.
Ехали неспешно. Только к вечеру следующего дня почувствовалось присутствие каменного монстра: старые одноэтажные домики сменились полинялыми, когда-то белыми коробками. Потом опять пошли коттеджи, теперь уже новенькие, богатые, зачастую недостроенные – все красный или белый кирпич, и сверканье оцинкованного железа на крышах. Кирпичные заборы в человеческий рост заканчивались острыми пиками металлических решеток. И, наконец, плотными рядами встали безликие бетонные многоэтажки. Они въезжали в район новостроек. Надя указывала дорогу, которая Роману напоминала хитроумный лабиринт. Правда, и Надя пару раз сбивалась с пути, пока, наконец, не отыскала среди схожих кварталов нужный ей лоскут. Машины оставили на стоянке возле железнодорожных путей, и через пустырь, заросший березняком, беглецы направились к стоящему несколько на отшибе панельному дому. Никто не спрашивал, откуда у Нади взялись ключи от двухкомнатной квартиры на первом этаже.
В квартире этой давно никто не жил. Из мебели сохранились только несколько табуреток, стол да буфет на кухне. В комнатах на полу валялись грязные засаленные матрасы. На окнах висели полуистлевшие занавески. Повсюду серым пухом кучерявилась пыль. Но беглецы так устали, что тут же повалились на матрасы спать. И проспали без просыпа до утра.
Утро же повергло их в недоумение и растерянность.
– Я спрашиваю, каковы ваши планы, да и есть ли они вообще? – в третий раз повторил Роман, расхаживая по тесной крошечной кухоньке, с непривычки постоянно натыкаясь на стены. Давненько он не жил в таком ограниченном пространстве.
Он вообще не любил каморок, низких потолков, коридорчиков, где нельзя развернуться. В этих закоулках он физически ощущал, как истаивает его сила.
– У нас один план, – хмуро отвечал Стен, – чтобы Колодин и его люди оставили нас в покое, а остальное меня мало волнует.
 
– «Мало волнует», – передразнил его Роман. – Конечно же, ты смелый человек. А я нет, и не желаю подыхать только потому, что кому-то хочется сорвать большой куш.
– Мне тоже не хочется умирать, – признался Стен, – но, что делать, если зацвел бамбук.
– Зацвел бамбук? – переспросила Лена.
– Ну да. Его семенами питаются крысы. Они плодятся и собираются в стада, и полчища крыс лезут и лезут, не обращая внимания на смерть дружков, и остановить их нашествие невозможно.
– Куда лезут? – не понял Юл.
– За жратвой, – уточнил Стен.
– Пока они не потонут в озере, – напомнил Роман. – Значит, у нас один выход: заманить их в воду и утопить.
– Это смешно? – спросил Меснер и приготовился улыбнуться, ему показалось, что кто-то пошутил, только он не понял – кто.
Все замолчали. Да, с крысами было как-то понятнее, чем с людьми. Крыс много, но их можно давить, в этом нет ничего аморального. Давить людей, как крыс, невозможно.
– И где они надеются отыскать больше всего жратвы? В Беловодье? – спросил Роман.
– Что ты знаешь о Беловодье? – вскинулся Меснер.
– Ничего. Жду, пока кто-нибудь мне объяснит. Но, насколько я понимаю, Гамаюнов именно там. И Колодин хочет до Гамаюнова добраться.
– Мы имеем надежду на то, что никто не войдет в Беловодье без ожерелья. Люди, которые имеют водяную защиту, защищены, – заявил Меснер.
– Ограда неуязвима, – поправил его Алексей. – А люди всегда слабы.
– Ты бежал из Беловодья зря. Теперь у тебя нет защиты. Если бы ты остался с нами, всё было бы о’кей, – Меснер не удержался, чтобы не попрекнуть отступника.
– Чужие ошибки не стоит считать. Можно оказаться в накладе, – гордо вскинув голову, Стен смерил надменным взглядом Эда.
Меснер хотел возразить. Но подходящих слов не находилось.
– Скажите, господа, а чем так важно это Беловодье? – насмешливо спросил Роман. – Или вы всего-навсего надыбали себе ценное местечко и никого к нему подпускаете. Ну, как же – молочные реки, кисельные берега. К тому же в ближайшем будущем ожидается большое поступление киселя. Ни с кем вам, ребята, не хочется делиться, и антимонопольное законодательство вам не указ.
– Беловодье важно не только для нас, но и для всей Земли, – с неожиданным пафосом ответил Стеновский.
– И в чем же его ценность, объясни?
– Когда-нибудь поймешь, а объяснить тут ничего нельзя. – От Романа не укрылось, что, говоря о Беловодье, Стеновский испытывал странное волнение. Или даже боль? Причем боль почти физическую.
– Ну хотя бы намекни.
– Дом, который построил Джек, – пробормотал Стен.
– Пшеница, крыса, – добавил Роман. – Опять крыса.
Стен едва заметно покачал головой, давая понять, что колдун рассуждает неверно.
Все они не были искренними до конца. Роман это очень хорошо понимал. Присутствие Лены позволяло ему ненароком касаться рук своих новых друзей (он все же осмеливался называть их друзьями) и подслушивать их мысли и узнавать планы.
Юл его опять удивил. Колдун полагал, что мальчишка думает только о мести, и в мыслях у него лишь «убийца, убийство, смерть». Но в душе Юла мертвой водой разлилась пустота. Ему хотелось посадить в Беловодье голубые розы. Почему-то они должны были цвести посреди зимы. Их нераскрывшиеся бутоны в мечтах Юла торчали прямо из снега. Это было его Беловодье. Но вряд ли в оледеневшем городе мечты кому-нибудь, кроме него, захотелось жить. В своем одиночестве он готов был всей душой прилепиться к любому. Если бы мальчишка понимал хоть слово из того, что говорил Стен! Чувство отчуждения Юл принимал за ненависть.
Лену волновали личные проблемы: ей хотелось быть подле Лешки, но при этом ее продолжало тянуть к Роману. Но чувство, которое она испытывала к колдуну, вряд ли можно было назвать любовью.
Эд не имел никаких планов, кроме одного: в Беловодье он не пропустит ни одной живой души. Стену, Наде или Роману туда путь заказан, прока псы Колодина гонятся по их следу. Свое дело он всегда делал профессионально.