"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

— Что, плохо, да? — Муж аккуратно опустил меня перед Маво.
— Еще как плохо, — посетовала я.
— Чем помочь?
— Сунь меня в воду, — попросила я, — раньше это помогало, должно и сейчас сработать.
Арс доволок меня до чаши с водой. Я сунула в Маво обе руки сразу, чего мелочиться, колдовать — так колдовать!
Меня обдало таким холодом, впору заморозиться напрочь, до костей пробрало! Вспомнилась зима, стужа, метель. Колючие дикобразы втыкали мне в ладони свои иглы, ежики катались по рукам, свернувшись клубками, но голова кружиться перестала.
Выпрямившись и посмотрев на покрасневшие руки, я твердым голосом произнесла, разворачиваясь лицом к иклийцам:
— Я готова, кто там смелый, подходи парами. — И вытянула озябшие руки вперед.
Как я и ожидала, после краткого замешательства подошли Красный Ворон и Большая Рыба. Я привычно положила руки им на головы. Меня обдало жаром, пошел пар, ладони тут же высохли и нагрелись, но дело я сделала — первые «вылеченные» стояли и озирались, по-новому, точнее по-прежнему, оглядывая мир широко открытыми глазами.
— Это все? — не веря, спросил старейшина домиконасвайцев.
— Если бы, — проворчала я, спешно сунув руки в Маво, — они горели, как угли.
Вода в чаше зашипела, но отдала мне свою прохладу, заискрившись с новой силой.
— Гляди, гляди, поток усилился, — зашептали вокруг.
Действительно, водяной поток приподнялся над чашей, сейчас вода уже не просто лениво перетекала через край, а с напором, еще слабым, выбрасывалась из Маво.
— Продолжим! — Я остудила руки и была готова обжигаться опять.
И началась моя работа. К концу дня из чаши уже бил настоящий фонтан, вот только до пола он по-прежнему не доходил, исчезал в неизвестном направлении. Ну и шут с ним, магия — она и есть магия, чего над ней голову ломать, даже пробовать не стоит.
Последний пациент особенно сильно обжег мне руку, даже голова задымилась. «А почему бы и нет?» — подумала я и сунула голову в Маво — остудиться.
Калейдоскоп. Сотни тысяч всевозможных цветных картинок замелькали перед моими глазами — перемешиваясь, ломаясь и крутясь, они слепили меня своим сиянием. Сосредоточившись на одной, особенно большой картинке, я приблизила ее.
На берегу озера сидел человек, странная одежда была на нем, но приемлемая — ярко-желтый балахон из плотной ткани и такого же цвета квадратная шапочка. Солнце светило по-летнему, тепло и весело, а он, как будто и не замечая жары, сосредоточенно писал под диктовку на листе серой бумаги, а диктовал ему юный дракон, высунув длинную шею из озера, с мокрых усов капала вода, брызгая в такт слов:
— Не печалься, что тебе нет места, а печалься о своем несовершенстве; не печалься, что тебя никто не знает, но стремись к тому, чтоб заслужить известность...
— Дорогая Аквелия, можно задать вопрос? — перебил водяного дракона человек, на миг оторвавшись от записи.
— Подожди с вопросами, друг Кун Цю. — Моя молодая сестра Аквелия недовольно наморщила нос, смешно так, забавно. — Сейчас закончим и поговорим нормально, иначе у меня мысль пропадет. Пиши! — И она продолжила диктовать: — Когда исходят лишь из выгоды, то множат злобу...
Я высунулась из Маво, стуча зубами от холода. Нет, я бы еще понаблюдала за сестрой, но тогда отморозила б себе голову, а без нее мне плохо будет.
— Ай да Аквелия, вот оно что... — пробормотала я и усмехнулась. — Философ.
Забавно смотреть прошлое. Надо не забыть поговорить с Аквелией о Конфуции, кем он был ей.
— У тебя кожа на голове, как у иклийцев, красная такая, — сообщил мне Арс, радуясь, как ребенок, новой игрушке.
— Ерунда, пройдет со временем, — отмахнулась я, а ожидающим «лечения» людям сказала: — Все, на сегодня сеанс окончен, мне срочно требуется перерыв.
Иклийцы беспрекословно разошлись, не выразив и тени неудовольствия, терпеливые ребята.
Шаман по имени Незатухающий Огонь куда-то успел исчезнуть, наверное, домой подался.
Нас провели по крытой галерее в другой дом, поменьше, и оставили отдыхать. В который уже раз за это небольшое путешествие я вымоталась, выжала саму себя, как половую тряпку, и сейчас была способна только лежать пластом и не шевелиться, прикидываясь древней ветошью. Ну сколько же можно? Наверное, долго и много, пока есть умение и силы...
 
20
Триста пятьдесят семь иклийцев были вылечены мной за неполных четыре дня. Все это время мы с Арсом ничего не ели, только пили воду из Маво, этого вполне хватало для поддержания жизненных сил. Волшебство. Если б не оно, я давно свалилась бы в полном изнеможении, но у нас с Маво, как перед этим с Мако, получилось взаимовыгодное сотрудничество, чем больше я из него черпала, тем сильнее оно становилось. Это как яма, ты из нее берешь, а она все больше и больше.
После полудня, когда луна вынырнула из затмения, все те же Красный Ворон и Большая Рыба на лодке повезли нас на юг. Плыли долго, эти парни, должно быть, не знают, что такое усталость — гребли и гребли, не останавливаясь.
Вокруг лодки кружили иглохвосты, мелкие, но, как уверяли домиконасвайцы, смертельно опасные, и я им верила. У этих рыбешек жуткий оскал — когда они разевали пасти, полные острых зубов, становилось понятно, что это хищники. На конце хвоста у них была игла, отчего они и получили свое название. Рыбки защищались ею от местной птички, которая питалась исключительно иглохвостами.
Когда я первый раз увидела пятипалую куку, решила, что это чайка. Крик ее прозвучал отвратительной трелью, был неприятен слуху, но вблизи я поняла свою ошибку — эта птичка не имела ничего общего с чайками. Небесно-голубого цвета, пятипалые куку почти не видны на небе, с длинными и острыми когтями на каждом из пяти пальцев, они хватали иглохвостов и сразу рвали пополам, чтобы рыбки не успели вонзить в них свое жало, начиненное ядовитой железой. И везло им не всегда, молодые и неопытные куку часто становились жертвами своей добычи, тогда десятки иглохвостов набрасывались на неудачливого ловца и в мгновение ока рвали на части, ничего не оставляя. Вот такая пестрая компания сопровождала нас все время пути. Насмотрелась я на них, на всю жизнь хватит.
Наконец приплыли, уже начало смеркаться. На берегу нас встретил сухощавый старик, прямой как жердь, естественно, краснокожий и, как и все представители своего племени, без одежды и с копьем в жилистых руках. Он низко поклонился нам и молча повел, указывая дорогу. Мы, попрощавшись с гребцами, последовали за стариком. Идти оказалось недалеко, и это хорошо, так как начался обычный ночной дождик.
В небольшой долине, окруженной серыми скалами, протекал ручей с кристально чистой водой. На берегу ручья стоял шалаш или, лучше сказать, навес, укрывавший от непогоды сотню людей, греющихся у десятка костров. Старик подвел нас к одному костру и жестом предложил располагаться.
— Я Вольный Ветер, — произнес он через некоторое время, наконец-то прервав молчание, царившее под навесом, — вождь Вольников.
— Джокер, — уже привычно представилась я.
— Арс, — кивнул мой муж.
— У пещерников — Мако, у домиконасвайцев — Маво, а у вас какой источник магии? — спросила я, глядя на вождя.
— У нас Мадо, — улыбнулся он, — только хранит его женщина.
— Я не чувствую присутствия магии, значит, Мадо здесь нет, — сделала я предположение.
— Да, — подтвердил Вольный Ветер, — хранительница придет утром, она ушла в астрал, спросить совета.
— Вот и хорошо, можно спокойно спать, — кивнула я, зевнула во весь рот и улеглась прямо на монацитовый песок, которым здесь усыпано все, только изредка из песка пробивалась жухлая трава.
Эти люди могли бы стать очень богатыми — редкоземельные элементы ценятся везде, — но их не интересуют материальные блага и, как я поняла, никогда не интересовали. Магия оставляла для них основу жизни, все остальное иклийцы считали вторичным. С этими мыслями я и уснула.