"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
– Лады... – ответили рыболовы.
Я поднял стекло, даванул по газу и повел джип обратно, через пятнадцать минут мы были возле дома Мамайкиной.
И там меня ожидал приятный сюрприз. На скамеечке в окружении гипсовых собак и гипсовых гномов с трубами сидела парочка. Шнобель и Лазерова. Парочка умильно облизывала сахарные петушки, что весьма меня удивило – такие петушки в последний раз я видел в городе Темрюке во время путешествия к Черному морю. Впрочем, Лазерова славилась своими кулинарными умениями, не исключено, что петушков она намастерила сама.
Мамайкина выбралась из машины, достала зеркальце и принялась прихорашиваться. Шнобеля и Лазерову она будто не замечала.
Я тоже выпрыгнул из машины, мрачно плюнул на вечнозеленый газон и так просто, безо всяких кочевряг, подошел к этим голубкам.
– Привет, – сказал я и уселся рядом на скамейку. – Леденцом угостите?
– Те чего, батрак машину наконец выдал? – спросил Шнобель с завистью.
– Не, – вяло поморщился я. – Просто... А вы тут давно гниете?
– Давно. – Лазерова с завистью разглядывала Мамайкину, до сих пор прихорашивавшуюся возле джипа. – А это правда машина твоего папы?
– Угу, – невнимательно кивнул я. – Леденец-то дайте...
Лазерова выдала мне леденец.
– Вкус детства, – сказал я и откусил у петушка голову.
Мамайкина перестала прихорашиваться и присоединилась к нашей компании.
– А мы тут прокатились, – зевнула она. – Как твое здоровье, Носов?
– Мое здоровье? – не понял Шнобель. – Так... голова чего-то болит...
– А, – сокрушенно кивнула Мамайкина, – понятно...
Мамайкина поглядела на сидящую возле Лазерову. Заметила ее.
– А это ты, Указка...
– Сколько раз просила! – надулась Лазерова. – Не называй меня Указкой!
Мамайкина хмыкнула. Лазерова поднялась со скамейки. В стоячем положении Лазерова выглядела гораздо эффектнее Мамайкиной. Во-первых, она была на полголовы выше Мамайкиной, во-вторых, она занималась художественной гимнастикой и являлась носительницей внешности, по многим параметрам превосходящей внешность Мамайкиной.
И в-третьих, номером первым конкурса «Мисс Лицей» была именно Елена Лазерова, я уже говорил. И вообще, Лазерова – это Лазерова, будоражная особа.
– А чего на мопеде не прихрустели? – спросил Шнобель.
– На реку заезжали, – объяснил я. – На рыбаков глядели. Хочу на следующей неделе на бычка сходить...
– Ты что, рыбу, типа, ловишь? – удивился Шнобель.
– А ты что, не ловишь? – в ответ удивился я. – Это сейчас самый рулез. Сейчас все рыбу ловят...
– Слушай, возьми меня тоже, а? – стал просить Шнобель. – Я тоже хочу...
Занавеска на веранде сдвинулась, в окне показался силуэт. Папаша Мамайкиной, опознал меня. Если выйдет и будет докапываться – все. Позвонит моему.
Скандал.
Большой скандал.
Ну, и так далее.
– Ну так что, иван, возьмешь на рыбу? – снова спросил обожавший все рулезное Шнобель.
– Посмотрим, – задумчиво ответил я. – Вообще мне пора. Тебя подбросить?
– Подбрось. – Шнобель догрыз петушка, послал Лазеровой воздушный поцелуй и побежал к джипу.
Лазерова обиженно вернулась на скамейку. Мамайкина с интересом придвинулась к ней. Сейчас будет спрашивать про негра и Камерун.
– Ладно, девчонки, – сказал я. – Вы идите свою историю зубрить, а мы домой поедем. У нас дела еще...
– Какие это дела? – Мамайкина кокетливо взяла меня под руку.
– Мужские. – Я высвободился и с самоуважением пошагал к машине.
Забрался внутрь, запустил двигатель, подождал, пока Шнобель пристегнется, и не спеша откатил от дома.
– Ну, ты, Кокос, даешь! – восхитился Шнобель. – Не боишься, что батый почикает?
Я не ответил, прибавил скорости.
– Зря ты взял эту тачку, – сказал Шнобель. – Поцарапаешь, потом не отвертишься...
Шнобель принялся тыкать пальцем в панель музыкального центра, снова зазвучал джаз.
– Ненавижу джаз. – Шнобель зевнул. – Буржуазная зараза. Музыка недорезанных мулов...
Шнобель захихикал и принялся перебирать станции.
– И вообще, вредная музыка... – говорил Шнобель. – Есть одна жуткая история. Про то, как один юноша взял у своего отца машину, чтобы покататься. Поехал, затем решил послушать джаз и упал с моста... Ибо сказано – сегодня он играет джаз, а завтра сдристнет в Гондурас... Эмиграция в Гондурас, об этом стоит подумать... Как прекрасны пески Гондураса...
Я треснул Шнобеля по руке. Шнобель подул на пальцы, протер их о куртку.
– Я поцарапал машину своего велосипедом, он рыдал как младенец... – сказал он. – А потом он порвал все мои журналы, такое скотство... С другой стороны, у этой машины очень хорошая система безопасности...
– Может, квакать перестанешь?! – злобно спросил я.
Шнобель пожал плечами. Но было уже поздно. В зеркале заднего вида мелькнули сине-голубые огни, раздался крякающий звук.
– Накаркал, скотина. – Я ткнул Шнобеля в плечо.
– Сам виноват, – огрызнулся Шнобель. – Теперь башку точно оторвут...
– Не оторвут, – сказал я и прибавил скорости.
– Ты что? – испугался Шнобель.
– Ничего. Покатаемся просто.
Шнобель нервно оглянулся. Мигалки не отставали.
– Настырный попался, – сказал я и прибавил еще скорости.
– Брось, Кокос, не дури, – испугался Шнобель. – Не будем гоняться...
Я не ответил.
– Это уже серьезно, – сказал Шнобель. – Они могут начать стрелять!
– Я сброшу его в канаву, у меня тачка в два раза тяжелее...
– Не дури, Кокос! – крикнул Шнобель. – Тогда уж точно вилы...
– Ты же сам говорил, тут прекрасные подушки безопасности...
Шнобель побледнел. Достал телефон.
– Я позвоню своему отцу, – сказал он. – Он приедет...
– Ты ремень пристегнул?
– Не надо! – завопил Шнобель.
Я резко снизил скорость и стал принимать вправо, но машина дорожного патруля пролетела мимо. По своим делам.
– Везунчик, – сказал Шнобель. – Мне бы так, иван. Кстати, я тут кое-что узнал про новенькую... Выдающаяся личность, честное слово!
– И что?
– Как это что? Ты должен ее обаять в кратчайшие сроки!
– Зачем?
– Чтобы она не стуканула! Это же классика!
– Да она и так не стукнет, – сказал я. – Мне показалось, она не из стукливых...
– Стукнет, не стукнет, а подстраховаться надо, в таких делах нечего рисковать. Так что давай, действуй, обаяй! У нее, кстати, имя по твоей части. Аэрокосмическое. Ее зовут Лара, кстати.
– Как?
– Лара. Лариса. Если на наш язык переводить, то Чайка. Красивое имя. Летчицкое.
Шнобель облизнулся.
– Да и сама она ничего. Такая... Слушай, Кокос, бросай эту дуру Мамайкину...
Оставшиеся три километра Шнобель учил меня жизни. Надо бросить морально устаревшую и умственно непродвинутую Мамайкину и плотно заниматься загадочной Ларой. Что такое Мамайкина? Пошлая красавица второго ряда...
– Но-но, – предупредил я, – не перегибай палку, Мамайкина все-таки моя герлфренд, я ее люблю до гроба.
– Иван! Да ты человек эпохи Ренессанса! Ты хочешь вступиться за честь своей дамы?
– А как у нее фамилия? – спросил я.
– Мамайкина. У нее фамилия Мамайкина...
– Да при чем тут Мамайкина?! У нее какая фамилия?
– Да при чем тут фамилия? Фамилию она возьмет твою...
Ну, и так далее.
Глава 4 Отсутствие разменной монеты
– ...не может больше продолжаться! – услышал я и остановился.
Дверь в кабинет Зучихи была приоткрыта. Через щель была видна невеселая спина новенькой.
«77» и «D. Racing».
Новенькая стояла, понуро ссутулившись, смотрела в окно, изучала повадки жирующих на подоконнике воробьев. Глаз из-под фиолетовых очков не было видно, но мне показалось, что она смотрит все-таки на воробьев. Я прижался к стене и сдвинулся поближе к дверной щели. Интерес пробил.
– Понимаешь, – педагогическим голосом говорила Зучиха, – понимаешь, мы не можем освободить тебя от физкультуры только потому, что тебе не хочется ее посещать. У нас Лицей, у нас всестороннее образование. Факультативы по этикету, факультативы по бальным танцам, факультатив по веб-дизайну. Это же очень интересно! Скоро ознакомительный визит в манеж...