"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
Я сощурился и принялся подозревать.
В последнее время Мамайкина заглядывалась на Чепряткова, это мне не нравилось. Такой конкурент, как Чепрятков, мне был совсем не нужен, состязаться с Чепрятковым было трудно. Чепрятков был силен, не туп и изящно порочен. Ну его.
– Значит, вчера с Шнобелем оттопыривались? – Мамайкина повторила свой тупой и незамысловатый вопрос.
– Чего? – типа не понял я.
– Вчера весь вечер в «Бериозке» зависали, значит...
Мамайкина достала из-за спины рюкзачок, который изготовила своими руками из голубого плюшевого мишки. Вспорола ему живот, а в рану вшила замок-«молнию», добрая девочка.
Из рюкзачка был извлечен водный пистолет (я отметил, что пистолет тоже умудрялся выглядеть гламурно), Мамайкина поболтала пистолетом и принялась стрелять в меня газировкой.
– Получи, гад, получи! – Мамайкина расстреливала меня – так что через минуту я был перемазан в малиновом сиропе и изрядно огазировлен.
Хорошо, что заряд в пистолете быстро исчерпался и Мамайкина спрятала оружие обратно в мишку.
– Повеселились, гадики...
– Ну... – Я повинно развел руками. – Так, понимаешь, получилось. А откуда ты узнала?
– Твой друг-дебил Шнобель все раззвонил.
– Все? – напрягся я.
Испугался, что Шнобель по обыкновению разболтал о наших вчерашних приключениях своей Лазеровой. А Лазерова передала Мамайкиной. А Мамайкина...
Хочешь довести что-то до ушей всего Лицея – расскажи по секрету Мамайкиной.
– Лазерова сказала, что вы весь вечер оттопыривались по полной. Мог бы и меня пригласить, между прочим, я «Бериозку» люблю...
Я понял, что у Шнобеля все-таки хватило ума промолчать. Не все выложил. В этот раз.
– Понимаешь, – я сделал заговорщицкое лицо, – тут не все так просто...
Любопытная Мамайкина хотела было придвинуться ко мне на расстояние шепотовой слышимости, но не получилось – кресла были привинчены.
– Тут все не так просто, – повторил я. – Я знаю, ты пишешь книгу, тебе это может быть интересно...
Мамайкина оторопела. О перспективах написания книги она, видимо, пока еще не задумывалась.
Я продолжал:
– Понимаешь, Шнобель, он собирается...
– Бросить Лазерову! – с каким-то болезненным удовольствием сказала Мамайкина.
– Ну, как сказать...
– А может, она с другим лазает?!
Эта идея привела Мамайкину в зверский восторг, мозг снова включился, про книгу она позабыла. Воображение Мамайкиной заработало на шестой передаче, и она принялась лихорадочно и вслух размышлять:
– Да, Лазерова болтается с другим... Не из нашего Лицея... Из химико-технологического... Он... он... Он негр!
Я был разочарован. Думал, что Мамайкина умеет выдумывать лучше. Не, так ей книгу не написать.
– Негр... – смаковала Мамайкина. – Камерунец... камерунский принц! Он весь в перьях и татуировках! И он ее хочет забрать в Африку! А Шнобель вызвал его на дуэль! На пистолетах...
– На эспадронах, – уточнил я как бы невзначай.
Я вспомнил вчерашнее поведение Шнобеля и решил ему немножко отомстить.
– На чем? – заинтересовалась Мамайкина.
– На эспадронах, – повторил я. – Это такие сабли тупые, на них всегда вызывают, если не до смерти хотят. Только смотри, это большой секрет!
– Ты же знаешь, я – могила Тамерлана! – заверила Мамайкина.
– Не сомневаюсь, – серьезно покивал я.
Любопытство было слабым местом Мамайкиной. А в остальном вообще Мамайкина была ничего, нормальная, я ее любил. В прошлом году заняла второе место на конкурсе «Мисс Лицей», в этом году посещала заочные интернет-курсы по подготовке в институт экономики и бизнеса и собиралась занять на конкурсе первое место. А в будущем вообще собиралась обучаться в Сорбонне на факультете свободных искусств.
На покорение сердца Мамайкиной у меня ушло три месяца и двенадцать килограммов настоящего, привезенного из Турции, рахат-лукума. Я ничуть не жалел затраченных средств, все затраченные средства окупились сторицей. Я был доволен своим выбором и Мамайкину ценил. Не каждый, далеко не каждый человек в полном расцвете сил может похвастаться финалисткой конкурса «Мисс Лицей» в подругах.
Конечно, Мамайкина была затратным проектом. Помимо начальных двенадцати килограммов рахат-лукума, на поддержание отношений ежемесячно затрачивалось сумма, сопоставимая с затратами на содержание двух взрослых шиншилл Верки Халиулиной, я специально узнавал. Но эти затраты себя окупали. Вполне окупали. Даже Чепрятков и тот не имел такой подруги.
Нет, конечно, Шнобель лазил с Лазеровой, а она была на конкурсе № 1, но Лазерова – это совсем не то. Лазерову всерьез никто не воспринимал почему-то.
А Мамайкину воспринимали.
Хоть она и была изрядной дурой. Впрочем, блондинка и должна быть дурой, так во всех фильмах показывается и во всех книгах пишется. Когда я глядел на Мамайкину, у меня рождался слоган:
Любить дуру тяжело, но престижно.
А теперь, когда она собиралась написать книгу...
– Понимаешь, – я еще больше снизил градус шепота, – дело в том, что у Шнобеля проблемы...
– Какие? – жадно спросила Мамайкина.
– Серьезные, к сожалению, – сокрушенно покачал головой я. – Со здоровьем...
– Он что, чем-то заразился?! – Мамайкина округлила глаза.
– Да нет, это не заразно... Это нарушения обмена веществ. Экзема.
– Экзема?! – ужаснулась Мамайкина.
– Ну да, экзема. Только ты никому не говори...
– Ну, конечно! – Мамайкина схватила меня за руку. – Конечно, не скажу, как о таком можно хоть кому-то говорить...
Я порадовался. И подумал, что уже завтра об шнобелевской экземе будет известно всему Лицею. В то, что Лазерова зажигает с негром и едет замуж в Камерун, никто не поверит – слишком уж дичь, а вот про экзему Шнобеля поверят.
– Это излечимо, – закрепил я успех, – надо только мазью мазаться специальной. Из древесных лягушек.
– Да-да, конечно... – заерзала Мамайкина. Мамайкиной не терпелось уйти.
Секрет жег ее мозг, да, так бы сказал поэт.
– Ты спешишь?
– Мы вчера роли распределяли на летний вечер. – Мамайкина кивнула в сторону автомата. – Конечно, еще долго, но лучше раньше, чем потом. Я по этому поводу и зашла...
– Чего будешь? Кофе? Шоколад? Кофешоколад?
Мамайкина сурово боролась за стройность форм, и отказалась от всего.
– Каждый должен прийти в маскарадном костюме. Только в новом, в прошлогодних нельзя. Ты не против прийти в маскарадном костюме?
– Не против, – согласился я. – Только костюм я сам найду, а то вы какое-нибудь гестапо придумаете, буду как дурак выглядеть...
– Вот и отлично!
Пышущая тайной Мамайкина встала и направилась к выходу.
– Посидела бы еще, – предложил я. – А то забежала на минутку... Я диск купил: ночной Нью-Йорк, Новый Орлеан, попутешествуем...
– Я вообще забежала только про вечер поговорить. – Мамайкина поморщилась. – А вообще мне историю повторить надо, в понедельник контрольная, а ты же знаешь, я в истории не сильна. Лазерова ко мне должна прийти, вместе учить будем... Так что мне пора.
– Давай я тебя подвезу, – предложил я вдруг.
– На своей табуретке? – брезгливо поморщилась Мамайкина. – Нет уж...
– Это «Хонда», между прочим, – обиделся я, – не табуретка...
– Табуретка с мотором. Всю прическу на ней растреплю...
– А зачем тебе прическа? – настороженно спросил я.
– Глупый вопрос, девочкам такой не задают. Не надейся, на твоей мопедке я не поеду.
– Я бы тебе шлем дал с подогревом, – вздохнул я. – И куртку немецкого летчика. У ней на спине дырки от пуль...
– Лучшая куртка для девушки – это автомобиль, – задумчиво изрекла Мамайкина. – Лучший шлем – тоже автомобиль.
– Я медленно поеду, – сказал я. – Потихонечку, не растрясешь ты свою прическу, не боись.
Мамайкина скрючила морду.
– Да... – протянула она. – Да... Слышал, говорят, Чепряткову отец купил настоящий багги. Он всех катает по пляжу...