Последний из Двадцати (СИ)

Ответа он не знал, но старался идти не ускоряя шага. Что-то подсказывало ему, что она неумолимо следит за каждым его шагом, и каждую же секунду сравнивает, сравнивает, сравнивает его со старым Мяхаром.
Вновь не в его пользу.
Молчали.
Тишина, сначала ватная и приятная теперь снедала его изнутри. На свободу рвались тысячи не сказанных слов и сотни тысяч вопросов к Ска. Механическая кукла же занималась тем, чем и прежде — следила за костром, осматривала дорожное платье, чистила и без того уже сияющий ствол малурита…
Из котелка тянуло аппетитным и вкусным. Не неделю, сказал самому себе Рун — всего лишь до завтрашнего утра. Когда ты едва унёс собственную шкуру из преисподней, любая месть должна поиметь совесть и подождать, в конце-концов, пару часов.
Ска в самом деле видела карту. Едва Рун вывалился из дьявольских палат, как первым же делом спросил именно об этом. Стальная дева шустро нарисовала ему веткой на земле — пресловутый Мик и в самом деле прятался в Храпунах.
Прятался? Словно желая угодить победителю пуще означенного, на карте были отмечены и передвижения беглых разбойников. Словно мотылёк на свечу, Мик немало времени сам скакал чародею навстречу. Не было только одного.
Ата-мана.
От того, что сообщила дьяволица, парню хотелось плакать и смеяться одновременно. В его руках оказалось столько информации, сколько он и подумать не мог. Полгода он потрошил умы всякой мелочи, а и надо-то было всего лишь сыграть партию в "замок" с проигранкой…
Излеченное магией от недавних ран тело вдруг решило напомнить ему фантомной болью о том, что это была за партия. Юный чародей зашёлся протяжным кашлем, плюнул себе под ноги кровью. К слову, если уж и говорить о том, как шла игра…
— Ска, чтоб на тебе кабанисы ездили, что это, мать твою, такое было?
— Мои функции распознавания смысла давно не обновлялись, господин, я не…
— Не юли! — он был весь будто чан с взрывоопасным варевом. — Всё ты прекрасно понимаешь.
Автоматон бросила то, чем занималась, смирно села напротив чародея, давая понять, что готова выслушать и принять абсолютно всё, что он скажет.
Рун прочистил горло.
— Ты загнала меня в тупик!
Он вдруг выдохнул, зажмурился и досчитал до десяти. В конце концов, он что, в самом деле хотел, чтобы перед ним оправдывалась автоматон?
Автоматон, вдруг заговорила в нём совесть, буквально вытащившая тебя из капризных и неловких пальчиков шаловливой проигранки. Не стоить ли тебе быть с ней повежливей, даже если она всего лишь механическая кукла?
— Послушай, я в самом деле тебе жутко благодарен. За всё. Уверен, что не сделай ты так, как сделала — всё сложилось бы иначе. Я просто хочу объяснений.
Ему показалось, что он звучал как неуверенный в себе подросток, густо покраснел.
— Мы играли против бесовки, господин. Я успела просканировать её — она относится к пятому архетипу. Азартные игры. Хитрость, изворотливость, обман. Бестиарий, хранившийся в библиотеке Шпиля характеризовал подобных ей существ как упрямых, но безобидных. Если с ними не играть.
Последний из Двадцати кивнул — подобное описание он помнил и сам.
— Их отличает стойкое нежелание играть честно.
— Проигранцы и демоны ограничены правилами, — поправил он её. Ска лишь отрицательно покачала головой.
— Правилами, которые обозначены. Всё, что не обуславливалось и не оговаривалось — вне правил, а значит, поддаётся измышлению.
Механическая кукла поправила платье, встала, подошла к котелку. Крышка уже гремела, наружу пыталась вырваться стряпня. Ска по одному лишь запаху судила о готовности того, что варилось под крышкой.
— Она не собиралась играть честно. Ни с вами, ни тем более со мной.
Руну вспомнилось, как он болтался беспомощной букашкой в её пальцах. Хитрая улыбка до ушей, едкое замечание — в правилах не сказано, какого роста должен быть игрок…
Стальная дева протянула ему тарелку и ложку, юный чародей принял, чуть не обжёг руки. На ужин ему досталась варёная птица с ягодами и приправами. По краю тарелки особняком высилась россыпь лесных орехов.
 
— И в чём же она жульничала?
— Во всём, — сразу же отозвалась Ска, зло нахмурившись. Видимо, даже автоматонам было не по вкусу, когда их пытались обмануть. — Это была её игра. Выстроенная ей от начала и до конца. Я проводила анализ. Вы желаете услышать полный отчёт?
— Желаю отчёт в двух словах и много часов сна. Итак…
— Кости. Она знала, что играет против автоматона. Сама так захотела и решила. А значит знала, что я могу контролировать силу бросаемых костей и спрогнозировать результат.
— Такое возможно?
Ска решила не отвечать, продолжила:
— А потому кости всякий раз выдавали лишь то значение, которое нужно ей.
— Ты уверена? Почему не случайность?
— Существа, подобные ей обозначены как питающие страсть к всякого рода развлечениям. Ей незачем смотреть на страдания тех, кто всегда под её рукой. Но приятно обрекать на неудачи тех, кто от неё независим.
Рун закусил губы — объяснение одновременно было логичным и излишне однобоким. Так и есть, вдруг пришёл на помощь механической кукле глас старого Мяхара. Думаешь, ты просто так ей нужен был в игрушках? Зачем ей вообще новые люди, если старые бессмертны и неистребимы в её забавах? Ей всякий раз нужен кто-то, кто ещё не успел ей надоесть. Или сможет показать что-то новое. Или…
— В игре, которую ведёт жулик следует жульничать, но так, чтобы игра не сочла это нарушением правил.
— Допустим, — отозвался чародей, весь обратившийся во внимание.
— Допустим, если случайно швырнуть кость на игральный стол.
Парень кивнул, вспоминая как вздрогнул, когда над его головой свистящим снарядом пролетел белый куб. Значит, Ска проверяла? А если бы игра сочла это за жульничество? Будто распознав его сомнения, автоматон добавила: — дьяволица осыпала своих подданных оружием и златом, а иногда роняла на неугодных ей противников огрызок ногтя.
— Сучья падаль, — Рун ощутил прилив злости, вдруг накативший на него после этих вестей. Вот на что эта курва рассчитывала, сделав его игральной фигуркой. Автоматон не сможет распознать прямую помощь и косвенную. И при попытке провернуть подобное нарушит правила. Что она там говорила? Твоя вещь превратит тебя в мою.
По спине прошелся холодок — только благодаря тому, что Ска гораздо умнее своих стальных собратьев, он сейчас ест птицу, а не служит птицей у дьяволицы. Прежний аппетит сразу же куда-то пропал, он отставил ужин, положил тарелку наземь.
— Первые ходы я смотрела за её действиями. Мне нужно было понять, куда она ведёт своих подданных. Но вы шли иным путём, и отставали на несколько ходов. Это сыграло свою роль — чем дальше они уходили, тем более примитивным и простым становился лабиринт. И очевидной стала точка, где появится финальный зал.
— И потому ты притащила меня в тупик? — Рун, наконец, вернул разговор в то место, с которого они и начали. Ска не замедлила с ответом.
— Здесь не было иного выбора, господин. Зная о её натуре после полноценного анализа, я пришла к выводу, что вы всё равно окажитесь в тупике. Даже в шаге от главного зала. Я не помогала вам там, где могла, чтобы пропустить достаточно ходов. Едва финальный зал очертился, мне оставалось лишь привести вас к разделяющей вас же и его стене.
Она прервалась, как будто набирая побольше воздуха в грудь для признания: — И швырнуть куб с такой силой, чтобы он проложил вам путь.
Они вновь замолчали. Рун парился в киселе собственных размышлений и новой информации. Со слов Ска оно всё звучало так просто, как приготовить ужин. Окажись на её месте сам Рун — он бы никогда не додумался ни до чего подобного.
— Ты знала, что она могла разорвать тебя в клочья, словно тряпку?
Ска вновь ушла от ответа. Парень выдохнул: — Её силы не магические, саффиритовая лазурь бы тебя не спасла. Помнишь, как она заставила тебя болтаться в воздухе?
Ска не призналась, но точно помнила. Про такое точно не забывают.