Единственная для Демона (СИ)

— За что Иштар убил своих слуг? И что означает "одно исключение"?
— Исключением является Кайм — дух зла, обращённый в ворона, имеет разный цвет глаз. Кайм служит своему господин с начала всей нашей эпохи. Именно он предсказал Астароту, что Трангин и Данио — демоны, входящие в свиту — собираются совершить нечто ужасное, развязав войну между тьмой и светом. После этого деятельность Астарота сошла на нет. Он ограничился пожиранием девичьих душ. На вашем языке можно выразиться — вырос или наигрался.
Кайм… Кузьма… ворон… мне об этом было уже известно. Сейчас оставался только один вопрос.
— Еноха, зачем ты здесь?
Переведя взгляд куда-то перед собой, он тихо ответил:
— Я хочу уберечь тебя от ошибок. Ты, вероятно, думаешь, что они вернулись потому, что Астарот испытывает к тебе некие чувства. Они до сих пор не могут открыть всю правду.
— Какую правду, Еноха? — с тревожным нажимом спросила я.
— Правду о твоём происхождение. Правду о твоём детстве и вмешательстве в него. Правду о родителях. Они сделают всё, чтобы ты оказалась на их берегу. И у него есть выигрышное оружие, Астарот ударит именно им.
Его слова подействовали оглушительно. Я выпала из реальности. Всё это больше походило на очень неудачную шутку или нетрезвый сон. Правда — умеет быть смертельной штуковиной. Она поражает прямо в сердце, заставляет испытывать почти физическую боль. Правда — умеет убивать. И в данном случае, правда, о которой говорит Еноха, является чистым и неотвратимым ядом.
— Наичуднейший выдался денёк!
Хриплый мужской голос разрезал невидимую грань, окутавшую меня. Я снова оказалась в торговом центре, сидящей в коридоре между витрин магазинов и шествующих мимо людей. Постепенно посторонние голоса заполняли воздух, а я уставилась на человека в помятой белой рубахе, чёрных брюках на подтяжках и стареньких лакированных туфлях. На его лысине неизменно красовалась шляпа-котелок, а из-под злой усмешки сверкал белый клык.
— Виктор? — выдохнула, и покосилась на то место где должен был сидеть Еноха.
Моё удивление смешалось с ужасом, когда я поняла, что он всё ещё находится на своём месте. Всё его тело подобралось, и сейчас парень напряжённо вглядывался в представшего пред нами мужчину.
— Прошу вас, не рассыпаться в приветствиях и любезностях!
Я снова покосилась на парня. Он сидел в той же напряжённой позе, но теперь лицо его кривилось от неприязни.
— Позвольте, — Виктор снял котелок, прижимая шляпу к груди, затем подошёл ближе, и бесцеремонно начал устраиваться посередине, расталкивая и вынуждая нас подвинуться.
— Виктор, как вы…
— О, всё прекрасно, волшебная донна, я устроился вполне удобно, не переживайте.
На протяжение нескольких минут сохранялось волнующие молчание. Еноха и я уставились прямо перед собой. Виктор надел шляпку на своё законное место, и вальяжно раскинул руки на спинку скамьи. После, он начал крутить головой, вглядываясь поочерёдно в меня и Еноху. Но, кажется, ни я, ни он, не обращали внимания на попытки Виктора вытянуть из нас хоть слово.
— Ну что ж… — мужчина извлёк из кармана брюк белый платок и несколько раз промокнул им лоб. — Любезные, я жажду продолжения вашей увлекательной беседы.
— Виктор, — слабо промямлила я, — что вы здесь делаете?
— Особенно мне стал интересен последний монолог представителя облачной обители, — цокнул Виктор, — что ж такое получается, достопочтенный, смеете выставлять господина в крайне подлом свете!
Я заметила движение. Еноха собирался встать, но Виктор остановил попытку, крепко сжимая плечо парня. Тот скорчился то ли от боли, то ли от неприятного прикосновения.
— Я бы не советовал дёргаться, сынок, — проскрежетал зубами Виктор, — вас же учат быть более благоразумными, вот и используй данный навык себе же во благо!
— Виктор, здесь всюду люди, прекратите, пока кто-нибудь не заметил. — зашептала, положив свою ладонь ему на предплечье.
— Донна, не извольте об этом беспокоиться. Даже, если сейчас я оторву ему голову, никто и глазом не моргнёт, хотите я вам это докажу? — невинно поинтересовался Виктор, обратив на меня единственный зрячий глаз.
 
— Прошу вас, не нужно! — я со всей силы сжала рукав его белой рубахи и потянула на себя.
Виктор безразлично отвернулся, не переставая сжимать плечо парня.
— Вот какая произошла незадача, — провозгласил Виктор, ни к кому конкретно не обращаясь. — Ты, юнец, стал большой светящейся занозой в заднице. Что-то вынюхиваешь, подсматриваешь и пытаешься узнать то, что тебя никоем образом не касается! Мне не ясен мотив.
— Я забочусь о ней! — огрызнулся Еноха.
— Зачем? — несдержанно сорвалось с моих губ.
— Неверный вопрос, прекрасная донна. Вернее, было бы спросить: кто тебя послал?
— Отпусти меня, дух зла. Ты не смеешь даже прикасаться ко мне!
— Я выясню, Еноха, знай. Я всё выверну из тебя! — Виктор неохотно разжал пальцы.
Еноха тут же подскочил, но ушёл не сразу же, как мне предвиделось. Он встал напротив Виктора, убрал руки за спину. Он принялся говорить совершенно спокойным и ровным голосом:
— Мной движут лишь благие помыслы. Я чист и открыт. Вы можете не верить мне, и я не прошу вас об этом, но вы должны услышать правду в моих словах, ведь я говорю на глазах у Всевышнего, а он не терпит обмана. Меня никто не посылал. Я спустился в этот мир добровольно, чтобы помочь этой девушке сделать верный выбор, но пока она находиться под вашей властью.
— О чём ты говоришь, Еноха? — озадачено, с надрывом осведомился Виктор.
— Талисман, — пояснил парень, задержав взгляд на мне, — он её контролирует. Она находится под его влиянием.
— Бред! — воскликнул Виктор. — Кто тебе сказал такую чушь? Он имеет свою силу, но не влияет на её разум, Еноха!
Мне показалось, что в глазах парня промелькнуло замешательство и растерянность, но уже в следующий миг его лицо снова погрузилось в уверенность своих убеждений.
— Я вас понимаю. Ни каждая душа добровольно выберет сторону тьмы. Но вам стоит одуматься.
— Убирайся пока я всё ещё сдерживаю себя! — предупредил Виктор. — Заканчивай все проповеди и катись к чертям.
— Еноха, тебе пора, — настоятельно порекомендовала я, чувствуя, как дрожь пробирает тело Виктора. — Я серьёзно!
Еноха кивнул, последний раз многозначительно посмотрев на меня. Во взгляде голубых глаз я увидела единственное немое послание: "До встречи". Парень неспешно повернулся, и зашагал прочь.
Я тяжело выдохнула. Горючий ком неизвестной тревоги подкатил к горлу. Только сейчас до меня начало доходить, что я, оказалась втянута в жесткое противостояние.
— Виктор, объясните мне, что произошло? — у меня не было сил что-то выяснять или вытаскивать наружу всю правду. Я хотела услышать опять невнятный ответ или вовсе обойтись без пояснений.
— Донна, глупец и сам не знает о чём говорит. Медальон вас не контролирует.
— А меня не это беспокоит. Почему он до сих пор не пришёл? Он боится встречи со мной или что? У него не хватает смелости посмотреть мне в глаза? Виктор, мне не нужна правда ни от одного из вас. Я приму её лично от него, либо уходите все.
— Ева Евгеньевна, господин сейчас чувствует себя нехорошо. Ему нужно дать время…
— Больше времени нет, — спокойно заверила я. — Я настаиваю на этой встрече, так ему и передайте. Мне всё равно как это случится, но это должно произойти настолько скоро, насколько возможно, а до того момента… — я сняла талисман с шеи и протянула его Виктору.
— Донна, вы поверили в слова навязчивого клирика? — зрячий глаз Виктора недоумённо уставился на меня.
— Нет, — ответила со слабой улыбкой. — Иштар дал мне амулет, чтобы я всегда чувствовала его, но иногда одного ощущения становится мало. Если он хочет защитить меня от чего бы, то ни было, пусть делает это лично, а не с помощью мистических железяк, пусть они и много значат для него. — я немного помолчала, а затем продолжила: — Виктор, я всем нутром чувствую, что грядёт что-то необыкновенное, опасное и печальное. Вам это также известно. Пока не стало поздно Иштар должен внести в мой мир ясность. Только так получиться объединить наши миры. Если я права, а я права, то он сейчас сидит и ненавидит себя, заставляя в этот раз не вмешиваться и всё не испортить, но, — я приблизилась к Виктору настолько близко, что кончики наших носов почти соприкоснулись, — я знаю почему вы вернулись. Вы что-то узнали, и именно это знание, помогло ему понять, что у нас есть шанс быть вместе. Мне очень трудно разобрать его чувства, но такое ощущение, что он боится, что, выбрав его, я совершу самый неверный поступок в своей жизни.