Доверься мне (СИ)

Зардевшись, она проводит рукой по краю крыла.
— Ага.
— И этот самолет принадлежит тебе?
— Я владею десятой долей, — отвечает Стелла с застенчивой улыбкой. — Остальные у Хэнка. Он позволил мне выкупить часть, чтобы я не чувствовала себя нахлебницей, собираясь полетать.
В ее голосе появляется нежность, когда она говорит о Хэнке, что заставляет меня, ну, не совсем ревновать, но…
— Кто такой Хэнк?
— Инструктор и владелец летной школы. Когда мне было шестнадцать, отец летом работал здесь механиком. Я зависала рядом, и Хэнк предложил поучить меня. В ответ я работала в пекарне его жены дальше у берега. Мне легко было принять это решение. — Ее гладкий лоб хмурится. — А потом мой отец ушел, как делает всегда, когда ему что-то надоедает, но Хэнк придерживался соглашения, несмотря на то, что папа остался должен ему денег.
Этот крысеныш бросил и Стеллу. Я прочищаю горло, отгоняя фантазию о том, как выслеживаю бросившего ее отца и надираю ему задницу.
— Хэнк, кажется, хороший парень.
— Просто золотой, — отвечает Стелла. — Он годами обучал меня.
— Вы, должно быть, близки.
Она пожимает плечами и проводит по пятну на белой краске самолета.
— Хэнк не совсем такой. Он больше похож на сварливого старика, питающего слабость к неуклюжим подросткам-бездельникам. Мы прекрасно ладим, но не обмениваемся рождественскими открытками или чем-то таким.
Еще один человек в ее жизни, который удерживает Стеллу на расстоянии вытянутой руки.
— Ты бы хотела снова встретиться со своим отцом?
Ее рот кривится, как будто девушка съела что-то неприятное.
— Почему ты спрашиваешь?
Дерьмо. Надо рассказать. Но я не могу. Не тогда, когда при упоминании отца на ее лице появляется выражение, словно она увидела привидение. Не тогда, когда все в ее позе кричит о боли и включении защитного механизма.
Я пытаюсь пожать плечами, но они слишком напряжены.
— Мы говорим о Хэнке, который, вроде как, напоминает отца.
Стелла негромко смеется.
— Значение отца переоценивается. Мне не нужно, чтобы Хэнк заменял его. — Она направляется к хвосту самолета. — Что же касается моего родителя? Нет, я не хочу снова видеть его. Думаю, это принесет слишком много боли. Или так, или я убью его и сяду в тюрьму.
Небольшая морщинка искажает ее мягкие губы. Безумно хочется их поцеловать. Что я и делаю.
Она мурлычет мне в рот, а потом отступает, и ее щеки симпатично розовеют.
— Этим ты отвлекаешь меня, и мы никогда не взлетим.
— Занимайтесь делом, капитан, — засовываю руки в карманы, — я буду вести себя хорошо.
— Спорно. — Стелла обходит самолет с клипбордом в руках, и проверяет его так же тщательно, как я — гитару перед выступлением. Да, у меня есть помощник, который заботится о ней в процессе и убирает после, но я настраиваю собственный инструмент, потому что он должен быть идеальным.
Зрелище того, как Стелла проявляет к чему-то такое же внимание, на удивление заводит. Никогда не думал, что захочу наброситься на женщину, только глядя на то, как она проверяет закрылки, но это так. Я твердый и переминаюсь с ноги на ногу, когда она достает стеклянную колбочку и наполняет ее топливом из крыла.
— Я попросила парней заправить самолет перед нашим прибытием, — поясняет Стелла, — но все равно нужно проверить наличие отложений и убедиться, что это правильный вид горючего.
— Правильный вид?
— Ага. — Она подходит ближе, приподнимая колбу на свет. — Существует несколько смесей. Типа тех, которые ты заправляешь на станции. Нам нужна бледно-голубого цвета. Не красного или прозрачного.
Черт подери, как же сексуальна эта девушка. Я едва удерживаюсь от того, чтобы зарыться носом в ее волосы и глубоко вдохнуть.
К тому времени, когда она заканчивает внешний предполетный осмотр, который включает в себя проверку двигателя и вопрос о моем весе, чтобы учесть полезную нагрузку, я тверд как дуб и сгораю под воротником. Но ни слова не говорю. Это ее шоу, и я позволю ему пройти так, как хочет Стелла. Никаких отвлекающих факторов.
Она открывает дверцу самолета и отбрасывает в сторону клипборд, а потом смотрит на меня.
 
— Так, пара моментов. Ты, вероятно, задаешься вопросом: как человек, у которого проблемы с цифрами, может быть пилотом.
— На самом деле мне это не приходило в голову. — Испытывая слабый всплеск инстинкта самосохранения, я бросаю взгляд на самолет. — Я догадываюсь, что ты уже все предусмотрела.
Она щурится на солнце.
— Я прошла медосмотр и получила сертификат. Чтобы предотвратить любые возможные неудачи, я кое-что записываю. Я сверхчувствительна. И никогда и ни за что не подвергну опасности ни себя, ни своих пассажиров. Если появляется хоть намек на то, что я этого не чувствую, сразу приземляюсь. Гордости не место там, наверху.
Я медленно киваю.
— Я тебе верю.
Ее ответный кивок не такой уж и легкий, но мышцы расслаблены.
— Это ведет ко второму моменту. Знаю, что должна была спросить намного раньше, но это испортило бы сюрприз. Ты не против, чтобы я подняла тебя в небо?
— Шутишь? Не могу дождаться увидеть твой полет.
Ее голубые глаза вспыхивают от удовольствия, но Стелла не улыбается.
— Это будет отличаться от коммерческого полета. Больше тряски. Тебя укачивает в воздухе? Скажи правду, потому что блевать в маленьком самолете не прикольно. Обещаю не осуждать.
Я хмыкаю, но смотрю ей прямо в глаза.
— Железный желудок, детка. Вот те крест.
Она облегченно выдыхает.
— Просто дай знать, если начнет тошнить.
— Поверь мне, я тоже не люблю блевать. Я скажу.
После этих слов Стелла лезет в крошечную заднюю часть и вытаскивает два тонких пакета с четырехточечными ремнями безопасности.
— Парашюты, — поясняет она. — Очень удобные, все предусмотрено.
— Парашюты? — Не стану отрицать, что немного шокирован и слегка переживаю. Потому что летим только мы. Я точно не желаю прыгать с парашютом в одиночку. — Ты ждешь, что я выпрыгну из этого самолета?
Она открыто смеется.
— Нет. Никаких прыжков. Обещаю.
— Тогда зачем парашют? Потому что, должен признаться, я уже летал на маленьком самолете, и меня никогда не просили надеть такое. Я верю, что ты не разобьешь самолет. Честно.
Стелла широко улыбается, отчего от ее голубых глаз разбегаются морщинки.
— Что ж, спасибо, Джон. Мне полегчало. Мы надеваем их, потому что так по правилам, если я беру с собой пассажира. А теперь, может, наденешь парашют и перестанешь задавать вопросы?
Никогда не слышал о таких правилах, но ладно, удовлетворю ее. Придержав язык, я надеваю парашют и не шучу, когда она наклоняется к моей ширинке, чтобы помочь с застежками.
Я упоминал, что Стелла выглядит сексуально, когда проверяет самолет? Это ничто… ничто по сравнению с тем, как она проводит предполетную подготовку. Или как выруливает на взлетно-посадочную полосу, или переговаривается с диспетчером, получая разрешение на взлет. Клянусь, у меня уже звезды в глазах, когда она нажимает на газ, и мы мчимся по взлетке в крошечном самолете с такой маленькой кабиной, что мое плечо задевает ее.
Хоть я и раньше летал на подобном аппарате, опыт со Стеллой, когда земля просто исчезает, и мы буквально взмываем в голубое небо, захватывает дух.
Я смеюсь, а она поворачивается ко мне лицом и улыбается
— Все хорошо? — спрашивает Стелла, и в наушниках ее голос звучит хрипло.
— Красота.
Справа от меня простирается широкая темно-синяя Атлантика. Манхэттен остался позади, а внизу — бледная полоска пляжей Лонг-Айленда.
Перед тем, как мы начинаем набирать высоту, Стелла говорит:
— Так, насчет парашютов…
— Клянусь богом, Стеллс, если ты скажешь, что мы прыгаем, я привяжу тебя и найду способ самому посадить эту штуковину.
Она смеется, и этот звук плохо слышно в наушниках.
— Никогда не хотел заняться скайдайвингом?
— Уже занимался. — Она смотрит на меня удивленно, и я пожимаю плечами. — Это было в те дни, когда меня тянуло на приключения.