Доверься мне (СИ)

— Ты собираешься признаться, куда мы направляемся? — спрашивает он, в ожидании приподнимая брови.
— Не-а. Ровно до момента, пока это станет очевидным.
Он слегка дует губы, а потом поворачивается, чтобы оплатить счет.
— Удивительно, но ожидание может быть приятным.
— Да.
Джон дважды возвращает мне взгляд, когда понимает, как его слова могут быть истолкованы, и на его губах расплывается дерзкая ухмылка. Он уже собирается ответить, когда к нему неуверенной походкой и с напряженными плечами подходит какой-то парень.
— Привет… — парень запинается, прочищает горло и пробует снова, — ты… а… ты же Джакс Блэквуд?
Джон выпрямляется на стуле, но сохраняет расслабленное выражение лица.
— Да.
Плечи парня расслабляются, а потом снова напрягаются. Взгляд мечется между мной и Джоном.
— Я… а… хотел поблагодарить тебя… — Его щеки покрываются ярким румянцем, и он смотрит на меня.
Я соскальзываю со стула.
— Простите, мальчики, природа зовет.
Понятия не имею, понравится ли Джону мое исчезновение или по возвращении он будет злиться. Но я знаю, что он и сам справится, а парень отчаянно нуждается в общении наедине.
Я отсутствую так долго, как только могу, чтобы при этом не вызвать подозрения, что у меня какие-то проблемы. Когда же возвращаюсь, они все еще разговаривают, Джон подается вперед, чтобы что-то сказать собеседнику. Кладет руку парнишке на плечо и сжимает его. Тот кивает, и выражение его лица наполняют эмоции.
Я заказываю на вынос пару кусочков брауни и возвращаюсь как раз, чтобы сделать снимок их обоих на телефон.
— Держись, мужик, — говорит Джон, в последний раз хлопая парня по плечу.
Тот одаривает меня застенчивой улыбкой и удаляется куда более легкой походкой. Что же касается Джона, то он притих, берет меня за руку и выводит из кафе к своему мотоциклу.
— Ты в порядке? — интересуюсь, не дождавшись от него комментариев.
— Ага. Все отлично, — отвечает Джон, при этом с отстраненным видом просто держит мой шлем в руках.
— Знаешь, со мной можно поделиться, — замечаю мягко.
Он глубоко вдыхает, а когда встречается со мной взглядом, его глаза буквально горят.
— Он собирался сделать это. Понимаешь?
Мои внутренности скручивает, и все вокруг замирает.
— Да.
Джон прикусывает нижнюю губу и смотрит в сторону.
— Но я попытался. А он — нет.
Слабый гул шоссе разрывает тишину между нами. Я облизываю пересохшие губы.
— В каком смысле?
Джон проводит рукой по волосам и сжимает затылок.
— Он играет на гитаре. Я — его идол. И когда я совершил попытку, это его опустошило. Но он говорит, что его это успокоило. — Джон смотрит с иронией, едва ли не смущенным взглядом. — Великий Джакс Блэквуд испытывал то же самое, что и он, и он больше не чувствовал себя одиноким. Он получил помощь.
Джон тяжело сглатывает и сжимает шлем. Когда он больше не произносит ни звука, я подступаю ближе и кладу ладонь на его руку.
— Я никогда не думал… — негромко признается он и качает головой, а его глаза темнеют от эмоций. — Я никогда не думал о них. О фанатах. Что кому-то могу помочь.
Я сжимаю пальцы на его крепкой руке.
— Ты можешь. Ты всю карьеру это делаешь. — Он хмурится от непонимания, и я продолжаю, даже несмотря на то, что ненавижу говорить о себе. — Когда отец меня бросил, некоторое время я провела в плохом месте.
— Детка… — Он подходит ближе, в зеленых глазах тревога. — Мне жаль.
Я пожимаю плечами, а потом отодвигаюсь, чтобы посмотреть ему в глаза.
— Прослушивание альбома «Апатия» позволило мне пережить множество мрачных дней. — Удивление пробегает по его лицу, и теперь наступает моя очередь держаться крепче. — Я слушала твой голос со всей этой развязанной яростью, вызовом и силой, и тоже чувствовала себя могущественной.
Мгновение Джон просто пялится на меня, его рот приоткрывается, он явно потерял дар речи, но затем со взмахом длинных ресниц его веки опускаются.
— Хотел бы я быть там ради тебя.
— Ты меня не услышал. Ты был. Ты там, где нужен многим. Ты… — медлю, пытаясь подобрать слово, — удивительный.
 
Джон смеется, самоуничижительно и хрипло.
— Ты убиваешь меня, в курсе?
Я вижу, как беспокойство сковывает его плечи. Будучи рок-звездой, Джон не совсем расположен к похвале. Он постоянно отмахивается от нее или направляет на кого-то другого. Я это поняла; сама так часто делаю, и знаю, что должна отступить.
Поэтому сжимаю его куртку.
— Точно. Твоя часть дня завершилась. Теперь моя очередь.
Джон заметно расслабляется и широко улыбается.
— Давай, Стелла-Кнопка.
— Не отступишь?
— Да ладно, я никогда не отступаю, — усмехается он.
— На это и весь расчет.
Прежде чем Джон успевает ответить, я поднимаюсь на носочки и целую его. Наш поцелуй — всего лишь соприкосновение ртов, легкий захват и посасывание его полной нижней губы. Но парень тянется ко мне губами, когда я отстраняюсь.
— Почему ты сделала это? — спрашивает он, улыбаясь у моего рта и утыкаясь носом в мой.
— Потому что могу, — сообщаю я. — Потому что твои губы сводят меня с ума. Потому что ты так чертовски красив, что я не могу остановиться.
— Воруешь мои фишки, Кнопка?
— Типа того. И хватит уже тянуть время.
Боже, теперь я по-настоящему волнуюсь. Я никогда и никому не показывала эту свою сторону. Это то, в чем я лучшая, но до теперешнего времени это оставалось слишком личным.
Джон верит, что является единственным, кто ничего не знает об отношениях, но я такая же. Уж точно не о романтических. Но если мы собираемся попробовать, то мне стоит довериться кому-то, кроме себя. Я должна довериться Джону.
ДЖОН
Я давно не испытывал пьянящее сочетание истинного предвкушения и нервозности от отсутствия веры. Поначалу «Килл-Джон» был моим любимым эмоциональным наркотиком. Я жил ради этих сладких эмоций, балансируя на грани величия и гибели. Тогда имелся шанс, что мы разобьемся и сгорим на сцене. Или потрясем мир. Мне нравился трепет незнания. И все же я знал. Знал, что выйду на сцену и почувствую себя живым так, как доступно ощущать себя избранному количеству людей: каждый нерв гудит, кровь бурлит, яйца напряжены, а член тверд.
Эти моменты стали моим всем. Но они начали постепенно меркнуть.
А потом появилась Стелла. Мои чувства к ней немного отличаются. Они более приземленные. Странное сочетание шаткого возбуждения, смягченного неожиданным комфортом. Но сегодня все иначе. Я практически выпрыгиваю из кожи, следуя ее инструкциям к загадочному опыту, который она для меня приготовила. Раскинувшаяся вдоль Атлантики равнина. Ясная погода. Взлетающие из близлежащего аэропорта небольшие частные самолеты.
В наушнике тонкий голос Стеллы направляет меня как раз туда. Неожиданно. Она увозит меня куда-то? Несмотря на понимание, что она треснет меня, если начну протестовать, мне не нравится мысль, что девушка оплатила перелет. Стелла не богачка, так что ей не стоит тратить на меня с трудом заработанные деньги. Но я прикусываю язык. Это ее часть дня, поэтому я планирую вести себя хорошо и, мать его, наслаждаться.
Аэропорт маленький: одна взлетная полоса, пара низких зданий и ангаров. Вывеска с рекламой прыжков с парашютом указывает путь к одному из строений, и я прикидываю, не это ли она приготовила, но Стелла тычет в другое здание, а потом просит меня остановиться.
— Что ж, — говорит она, снимая шлем, — давай сделаем это.
«Это» — Стелла, входящая в офис, чтобы записать план полета и поболтать с парнями, которые там работают и явно хорошо ее знают, в то время как я стою, уронив челюсть, в полной тишине. Я все еще не прикрыл рот, когда следую за ней к маленькому — серьезно, эта штука выглядит чертовски крошечной — белому самолету с одним пропеллером на носу.
У меня был внедорожник больше этого аппарата.
— Ты — пилот, — произношу неожиданно шокированным тоном.