Доверься мне (СИ)

— Джон?
— М-м?
Теперь он расслаблен и мягок.
Ненавижу то, что могу это разрушить, но мне нужно задать вопрос.
— Сегодня вторник. — Он внезапно напрягается. От чувства вины покалывает шею. Я продолжаю гладить его волосы, боясь, что он отстранится. — Ты же видишься с доктором Аллен по вторникам?
Джон глубже зарывается лицом мне в шею.
— Я забыл.
— Джон…
— Клянусь, это так, — уже громче говорит он, своими длинными пальцами обхватывая мое бедро и крепко сжимая. — Знаю, это прозвучит как полное дерьмо, но я иногда забываю. Особенно, когда подавлен.
— Я тебе верю, — произношу тихо. — Но разве время подавленности не самое подходящее, чтобы вспомнить о консультации?
Не вижу его лица, но каким-то образом понимаю, что он хмурится. Чувствую в напряжении его шеи и том, как он сжимает руки.
— Предполагалось, что я буду писать списки, — рычит Джон напротив моей груди, потом коротко и безрадостно смеется. — Вроде как сложно это делать, если я забываю писать хреновы списки.
— Правда. — Я сдерживаю улыбку. — Знаешь, я могу помочь. Напоминать тебе…
— Нет, — прерывает он мягко, но резко. — Я не хочу этого от тебя, Кнопка. Не хочу, чтобы ты видела меня таким. Человеком, который нуждается в напоминаниях. Человеком, которого нужно чинить.
— Я не вижу тебя таким, — возражаю я.
На этот раз Джон успокаивает меня, медленно выводя круги на бедре.
— Я знаю, милая. Но есть некоторые вещи, которые мне нужно научиться делать самостоятельно. Пожалуйста.
Я вынуждена согласиться. Он прав, а гордость — очень сильное чувство. Иногда это все, что у тебя осталось. Я могу сделать только то, что он просит.
— Хорошо. Но, пожалуйста, пообещай мне, что позвонишь доктору Аллен.
Когда он отвечает, я чувствую его улыбку.
— Позвоню.
Он слегка толкает мою руку макушкой. Не так уж нежно. Но поскольку мне нравится играть с его шелковистыми волосами, я с радостью принимаюсь снова перебирать их пальцами.
Наконец, он тихо заговаривает.
— Киллиан так злился на меня. Когда я предпринял попытку. В смысле, я понимаю…
— Прости, — прерываю я резче, чем хотела, — но Киллиан может идти в жопу.
Плечи Джона вздрагивают.
— Господи, Стеллс, — просит он с хриплым смехом, — не сдерживайся.
— Знаю, что он твой друг. Но я серьезно. Он может идти прямо на хрен.
Я чувствую, как он улыбается, усиливая хватку.
— Это напугало его, Кнопка. Напугало всех. Я даже не представлял, насколько это изменит всех нас. До этого мы были как избалованные дети. А потом вдруг жизнь стала слишком реальной.
Я практически чувствую тяжесть этой перемены, лежащей на плечах Джона. Прижимаюсь губами к его макушке.
— Когда мне было пять лет, я выскочила на проезжую часть и чуть не попала под машину. Как только мама добралась до меня, шлепнула по заднице и накричала за то, что я вела себя неосторожно. Она испугалась до смерти и отреагировала, набросившись на меня. — Пальцами пробегаю по его волосам. — И я понимаю, почему твои друзья вели себя именно так. Но первоначальный страх давно прошел, Джон, и все же он все еще беспокоит тебя. Ты все еще пытаешься защитить их чувства.
Джон вздыхает.
— Дерьмо. Я знаю. Но не могу перестать.
— Потому что ты — наладчик.
— Едва ли.
— Именно так, — мягко настаиваю я. — Ты сглаживаешь углы, пытаясь заставить людей чувствовать себя лучше. И то, что ты делаешь это с налетом стеба, не означает, что это неправда.
Нежность смягчает его голос.
— Прямо как ты.
В этом мы похожи. Я так не думала, когда встретила его впервые, но теперь вижу. У нас разные подходы, но цель одна и та же.
Мои глаза медленно закрываются, но он снова заговаривает.
— Ты хорошо пахнешь.
Меня будит его замечание.
— Ладно.
— Что за тон? — спрашивает он изумленно.
Я пожимаю плечами.
— Приятный запах должен восприниматься как данность. Потому что в противном случае это значило бы, что я пахну плохо…
— Что могло бы стать проблемой, — печально добавляет он.
Толкаю его в плечо.
— Это все равно, как если бы я сказала: «Эй, Джон, посмотри, какой ты чистенький».
 
Он смеется и приподнимается, скользя носом по моей челюсти и заставляя счастливые мурашки пробегать по коже.
— Стелла-Кнопка, ты слишком много думаешь.
Не могу удержаться и провожу рукой по его талии. Джон теплый и твердый.
— Это лучше, чем думать слишком мало, не так ли?
Его ответное угуканье вибрирует между нами, затем он сдвигается, прижимаясь щекой к изгибу моей шеи.
— Позволь мне подробнее остановиться на предыдущем заявлении. Ты всегда хорошо пахнешь. Но есть еще один запах, который я не могу определить… — Он глубоко вдыхает, затем медленно выдыхает, согревая мою кожу. — Он сладкий и чистый, но успокаивающий и немного пряный. Он у тебя в волосах и на коже. — Большая ладонь скользит по моей руке, мозоли Джона грубые, но прикосновение нежное. — Мне нравится этот запах. И это сводит меня с ума, потому что я не знаю, что это такое.
О, боги, как он прикасается ко мне. Это нежная привязанность, но я вся горю.
Прочищаю горло, но голос звучит слишком высоко, когда я, наконец, отвечаю:
— Твоя находка определенно лучше первого комментария.
Джон снова угукает, губами касаясь моей ключицы.
— Ты собираешься сказать мне, что это?
Я, правда, понятия не имею. Даже не представляла, что у меня есть конкретный запах. А еще его губы нежно касаются моей шеи, отвлекая.
— М-м… мой шампунь?
Он дарит мне еще один легонький поцелуй, нежное, дразнящее прикосновение.
— Нет, — бормочет Джон низким, одурманивающим голосом. — Еще он витает в квартире Киллиана. — Он прижимается губами к моей челюсти. — Как будто ты целиком заполнила им каждый дюйм этого места.
Боже, мне так хорошо, когда Джон изучает меня легкими поцелуями, как будто действительно не может совладать с собой. Я тоже не могу. Рукой медленно пробегаю вверх и вниз по его изящной талии. Я изо всех сил пытаюсь уследить за разговором, и тут до меня доходит.
— О! — восклицаю порывисто. — Это лаванда.
Джон прерывается на секунду.
— Ненавижу лаванду.
— Погоди. Ты ненавидишь мой запах? Прекрати ходить вокруг да около.
Он вздыхает.
— Ты пытаешься затеять скандал, что ли? — Он сжимает пальцами мой бок. — О причинах поговорим через минуту.
Я пристально смотрю на его голову, но он меня не видит. Слишком занят возней с моей рубашкой, проводя пальцем по складке ткани.
Его голос остается тихим.
— Я уверен, что ты слышала меня раньше, когда я сказал, что ты хорошо пахнешь. Так что это не может быть лаванда. Я чертовски ненавижу лаванду. Однажды у меня была помощница… Джун. Ей нравилось это дерьмо. Думала, что это успокаивает, и разложила лавандовые масляные палочки повсюду. От этого у меня начались сильнейшие головные боли.
Я не могу сдержать улыбку.
— Существует огромная разница между дешевым ароматическим маслом и настоящим растением. Я посадила лаванду на террасе, в спальне и гостиной. Использую веточки, чтобы одежда пахла свежестью.
Он глубоко вздыхает и медленно выдыхает. Меня охватывает удовольствие, кожу покалывает.
Поцелуй меня. Позволь попробовать тебя. Слова застревают в горле. Я практически вибрирую от желания, и Джон это чувствует. Должен, потому что напрягается. Одну горячую секунду я ожидаю, что он поднимет голову и соединит наши губы. Но мужчина не двигается. Вместо этого прочищает горло.
— Спасибо, что искала меня, — говорит он.
А я продолжаю лежать, плавясь и пылая. Не представляя, что делать с формальностью его тона или с тем фактом, что он перестал изучать меня.
— Конечно, — отвечаю, глядя на его склоненную голову. Он выглядит побежденным. Что бы ни беспокоило, оно все равно давит на него. — Ты не хочешь мне сказать, что тебя выбило из колеи?
Мышцы на его шее и плечах становятся каменными. И хоть он и не двигается, я чувствую, как Джон отдаляется, словно между нами вырастает огромная стена.