Доверься мне (СИ)
— Тогда ты будешь ждать долго. — После этого я поднимаю руку и останавливаю проезжающее по улице такси. Бросаясь к нему, запрыгиваю внутрь. Джон с пустым выражением лица наблюдает, как я тянусь к двери, чтобы закрыть ее. Я смотрю на него свирепым взглядом. — О, и песня «Open Shelter» по меньшей мере, слащавая и незрелая.
Возмущенного взгляда, брошенного им, пока я разношу одну из культовых песен «Килл-Джон», практически хватает, чтобы вынудить меня улыбнуться. Я захлопываю дверь такси как раз в тот момент, когда Джон выкрикивает:
— Удар ниже пояса, Мятная Воришка!
ДЖОН
Учитывая отсутствие в меню секса, единственной физической нагрузкой остаются упражнения. Много упражнений. Не могу сказать, что наслаждаюсь ими так же. Иначе было бы слишком печально. Но тренировка дарит концентрацию и чистый тип боли. Это удовольствие схоже с тем, которое испытываешь, трахаясь или выходя на сцену. К сожалению, оно лишь их бледная тень. Но я все равно гонюсь за ней.
Сегодня я бегаю со Скотти. Год назад он приобщил меня к бегу, показав удовольствие от этого конкретного вид пыток. Никаких сожалений, удовольствие того стоит.
Легкие приятно горят, тело разогрето и расслабленно, когда мы трусим по дорожке парка Гудзон-Ривер. В первый раз Скотти все время подгонял мою задницу. Я волочился как смерть на ножках, а он едва ли успевал вспотеть. Теперь все изменилось. Скотти отстает, его щеки пылают, а обычное раздражение на лице усиливается.
С того момента, как он стал отцом — и я все еще в шоке от того, что Мистер Айсберг перевоплотился в Мистера Мамашу — у Скотти нет времени ни на что, кроме заботы о ребенке. И здесь он действует с той же решительной энергией, с которой выполняет работу для группы. Его лицо сияет радостью, когда он рассказывает о своем наследнике. Я никогда такого не видел, и это заставляет меня немного завидовать Скотти, но не сильно, потому что у парня такие круги под глазами, которые могут соперничать с кольцами Сатурна.
— Давай, папаша, — шучу я, замедляясь. — Хочешь отрастить пузико?
— Пошел ты, — бормочет он.
Я ухмыляюсь. Расплата прекрасна.
— Не могу. Поэтому мы бегаем.
— Поэтому бегаешь ты, — рявкает он между вдохами. — Я бегаю, потому что гребаный мазохист.
— Я думал ты садист.
Он стреляет глазами, а я смеюсь, чувствуя легкость.
Скотти бормочет проклятие перед тем, как провести рукой по лбу.
— Мне любопытно…
— А когда бывает иначе?
— Ты говоришь, что бегаешь, потому что не можешь заняться сексом, — продолжает он. — Но с начала приема антибиотиков прошло две недели. Они наверняка уже подействовали.
Мои ступни отбивают четкий ритм.
— Подействовали. На самом деле сегодня встречался с доктором Стерн, и она подтвердила, что я чист.
— Тогда почему…
— Когда я говорил о том, что покончил со случайным сексом, то был серьезен. Я не могу рисковать. Положа руку на сердце, больше я не хочу этого делать. Мысль о том, чтобы потрахаться и быть запятнанным женщиной, которую я не знаю… — Я пожимаю плечами. — Не-а. Не хочу. Это означает, что Джакс-младший в обозримом будущем будет на хлебе и воде.
Скотти хмыкает.
— Ждать не так уж и плохо. По правде, когда находишь человека, которого на самом деле хочешь, это так чертовски невероятно, что стоит всех испытаний.
— О боже, ты же не читаешь мне лекцию на тему «Любовь окрыляет»?
Он бросает на меня взгляд.
— Тот, кто насмехается над любовью, не испытал истинного удовольствия и болтает без умолку.
Я кривлюсь, но не раздражаюсь. Несмотря на то, что большую часть времени он ведет себя со мной как отец, мы примерно одного возраста. И он один из моих лучших друзей. Из всех приятелей именно благодаря присущей Скотти фирменной холодности с чертами мудака, мне легче всего расслабиться именно рядом с ним. Я могу высказывать свое мнение, и он не позволит, чтобы дерьмо сходило мне с рук.
В мире, где я практически всегда оказываюсь безнаказанным, его стойкость — это дар. Не то чтобы я озвучивал это. Скотти бы не понравилось.
Мы бежим в тишине, он громко пыхтит, но дыхание постепенно выравнивается. Я знаю, что Скотти с удовольствием помолчит. Обычно я тоже. Но уже несколько дней я не в себе. Неприятное чувство, похожее на вину, разрастается внутри, и я, кажется, не могу избавиться от него.
Правда? Мне нужно покаяться. Киллиан, Рай или Уип спускают на тормозах мое дерьмовое поведение. В основном потому, что не хотят меня «расстраивать». Я чертовски это ненавижу. Хоть и знаю, что мне было бы проще пообщаться с кем-то из парней, но стремясь к идеалу, я обращаюсь к тому, кто ни черта не подсластит пилюлю.
— Я спросил Стеллу, работает ли она в эскорте.
Скотти спотыкается.
— Что ты сделал? — Его крик разносится над тропинкой, и несколько голубей взлетают.
— Тише, — бормочу я и бегу рядом.
Но не тут-то было. Я поворачиваю голову и обнаруживаю, что он стоит на дорожке, положив руки на бедра, с лицом как туча. Будь я Скуби, произнес бы в этот момент: «Ра-о».
На нетвердых ногах я трусцой возвращаюсь к нему.
Когда Скотти снова заговаривает, в его голосе слышатся резкие нотки.
— Мне кажется или ты только что сказал, что обвинил Стеллу Грей в том, что она проститутка?
Я чешу мокрый затылок.
— Оглядываясь назад, это звучит гораздо хуже.
Брови Скотти поднимаются.
— Оглядываясь назад? Мужик, даже если бы попытался, ты не смог бы заставить звучать это лучше. Женщины плохо относятся к тому, что их называют шлюхами.
— Эй, я имел в виду эскортниц, которые выводят в свет старых чуваков, хорошо проводят с ними время и, возможно, соглашаются заняться сексом… Ладно, блядь, это тоже говено звучит.
Боже, я ненавижу чувство вины. Я испытываю его слишком часто. Это дерьмо накапливается внутри и разбивает небольшие лагери в голове. Оно оккупирует мысли в самое неподходящее время, потом прячется, никогда далеко не уходя, затаивается и выжидает момента, чтобы снова напасть.
Чувство вины в отношении Стеллы откровенно хреново. Она мне нравится. И теперь считает меня мерзавцем.
— Блядь.
Скотти грозит мне пальцем.
— Вот почему я предупреждал мисс Грей держаться от тебя подальше. Ты отпускаешь идиотские комментарии в адрес милых девушек и оставляешь меня разгребать это.
— Я не отпускал идиотских комментариев.
— Помнишь, сколько дерьма ты выплеснул на Либби, когда Киллиан привел ее?
Слегка вздрагиваю потому что, ладно, я вел себя не самым гостеприимным образом. Но потом выпрямляюсь.
— А что насчет Софи? Если бы не я, то в твоей жизни ее вообще бы не было. Потому что в той ситуации задницей был ты.
Как всегда при упоминании жены пугающее выражение лица Скотти становится немного менее устрашающим и слишком оживленным.
— Я зачту тебе это, — бормочет он, а потом снова становится пугающим. — Речь о работе Стеллы?
Я подхожу ближе.
— Ты знаешь о ее работе?
— Ты намекаешь, что я, досконально не проверив кандидата, дал ему доступ в дом Киллиана и Либби?
Он произносит, будто это преступление века. Я отмахиваюсь.
— Это означает, что ты в курсе.
Скотти прищуривается.
— А ты — нет.
Черт. Блядь. Черт.
— Скотти…
Его слабая улыбка превращается в дьявольскую.
— Прости, мужик. Не мое дело.
— Ты суешь свой большой нос в дела всех. Колись, чувак.
— Нет. Если мисс Грей не хочет, чтобы ты знал, я не собираюсь рассказывать.
— Габриэль Скотт…
Он фыркает.
— Со мной не работает фишка с именем, Джон.
Клянусь, я задушу его. А потом убью. Я могу добраться до него. В то время, пока он не спал бесконечное количество ночей с капризным ребенком, я тренировался.
— Отлично, ну и будь придурком.
— Похоже, в этом конкретном сценарии придурок ты.
И после этого он начинает бежать.