Доверься мне (СИ)

Он задиристо приподнимает подбородок.
— Это мое имя. Джон — это… я. Джакс я на сцене.
Я представляю его выступающим — весь пронизан энергией, необузданной страстью и чистым талантом. Стоящее зрелище. Черт, это видение вызвало парочку действительно горячих фантазий.
Пока я теряюсь в подростковой фантазии, он оглядывается, будто ожидает, что кто-то выскочит из-за сугроба и сфотографирует его. Потом его взгляд останавливается на мне. Мои глаза, вероятно, выглядят слегка хмельными, потому что он отклоняется от меня всем телом. Не очень лестно осознавать, что он боится, будто я лизну его лицо или типа того.
Захлопываю свой разинутый рот.
— О, успокойся. Я же не собираюсь визжать и хватать тебя за хозяйство.
Выражение его лица немного проясняется.
— Думаю, если бы ты схватила меня за хозяйство, я бы стал тем, кто визжит.
— Правда. У меня на удивление крепкие руки. — Когда он в ужасе смотрит на меня, я поднимаю руку и шевелю пальцами. — Йога. Очень эффективно.
— Только что мои яйца в ужасе сжались.
— Считай, что получил предупреждение.
Он фыркает, а потом смотрит на наш дом.
— Ты и, правда, живешь здесь?
— А ты, правда, подумал, что я слежу за тобой?
Джон, потому что я не могу думать о нем как о Джаксе, проводит рукой по влажным волосам, из-за чего его мышцы напрягаются и играют.
— Да… это и правда звучит ненормально.
Ненормально. Вся ситуация такая. Однажды мне предложили проживание в кондо мечты на протяжении четырех месяцев, а потом я стою на крыльце, разговаривая с рок-звездой. С настоящей легендой моего поколения. Честно говоря, не знаю, почему я сейчас не заикаюсь.
— Не могу поверить, что мы соседи, — говорю, не подумав.
Его зеленые глаза блестят в полуденном свете, но он прерывается и смотрит на меня внимательнее.
— Знаешь, не хочу показаться тщеславным, но ты сейчас как-то странно на меня смотришь.
Я вздергиваю вверх подбородок, словно меня ударили, даже когда тело краснеет от смущения. Дерьмо. Я и правда пялилась. Нет, не пялилась. Смотрела с благоговением. Тьфу.
— Ну, твои слова отдают тщеславием. Я просто установила вежливый зрительный контакт.
Врушка-брехушка.
Хоть он и кривит губы, но достаточно мил, чтобы не указывать на мое лицемерие.
— Ты, должно быть, новенькая. Раньше я тебя здесь не видел. А это здание не настолько большое.
— Я переехала в тот вечер, когда была метель.
— Ты имеешь в виду после того, как украла мороженое?
— Ты не собираешься забывать об этом, да?
Он смотрит на меня долгим, ничего не выражающим взглядом и я чувствую, как меня передергивает. Не хочу вспоминать о том, как поцеловала его, но вспоминаю. И он это знает. Его мягкие как масло губы растягиваются в самодовольной улыбке. Когда мои щеки достигают максимального покраснения, он, наконец, заговаривает.
— Считай мороженое подарком на новоселье.
— Эй, я отдала тебе свои печеньки. Где благодарность?
Джон проводит тыльной стороной пальца по губе.
— Знаю, что ты выражаешься буквально, но я так и слышу скрытый намек.
— Возможно, вы захотите проверить эту теорию, детектив.
Он согласно хмыкает, но взгляд подозрительный.
— Если ты на самом деле живешь здесь, то какой у тебя номер квартиры?
Я не хочу называть ему номер. По веселому выражению лица ясно, что он развлекается, приставая ко мне. Но я ни на секунду не думаю, что он флиртует, чтобы добиться от меня чего-то. Этот парень как аттракцион для кисок. Веснушчатые рыжеволосые девушки среднестатистической внешности не смогут долго удерживать его внимание.
Я даже не парюсь по этому поводу. Идея о том, чтобы переспать с ним, немыслима. О, я знаю, что он будет стоить моего времени. То, как он двигается — это чистейший секс и абсолютная уверенность. Но он живет в моем доме. Нет ни единого шанса, что я смогу ежедневно смотреть ему в глаза, зная, что он поимел меня и двинулся дальше. Потому что этим тоже знаменит Джакс Блэквуд.
Качаю головой и заставляю себя перестать думать о сексе.
— Я в 5Б.
Джон моргает, выражение его лица становится абсолютно пустым.
 
— Твою мать, ты моя соседка.
— 5А? — еле слышно спрашиваю я. Боже, музыка, которую я услышала однажды вечером — это он играл на гитаре.
Он улыбается.
— Это я.
И тут меня словно ударило током.
— Ты — Тот Кого Нельзя Беспокоить! Мне стоило понять.
— Прости, кто?
Мне даже нравится, как его лоб морщится от смущения.
— Мой сосед по этажу. Я должна держаться подальше от Того, Кого Нельзя Беспокоить.
Он моргает, глядя на меня, а потом уголки его губ стягиваются.
— Смотрю, Скотти и тут распорядился.
— Ты имеешь в виду мистера Скотта.
— Да, конечно, как бы ты ни захотела его называть.
— Его так зовут. В конце концов, это имя человека, который нанял меня присматривать за животными.
Одновременно развернувшись, мы поднялись по ступенькам к входу. Джон ввел код и открыл для меня дверь.
— Группа называет его Скотти. Он — наш менеджер.
— Теперь вся секретность обретает смысл.
— Он как чересчур заботливый и надоедливый отец. — Джон бросает бутылку в урну возле двери. Один быстрый бросок, а ублюдок даже не глянул. — Но он однозначно наша самая высокая оборонительная стена.
Я касаюсь лба.
— Ого, теперь я поняла, вы знамениты и все такое. Вероятно, ты не любишь вступать в контакт с обычными людьми, если они не сортируют твои «M&Ms» или типа того.
— Ох, ради бога. Я даже не люблю «M&Ms».
— Тогда «Скиттлз». Разве ты не хочешь попробовать целую радугу? Хотя этого я не могу утверждать. Фиолетовые отвратительны. Понятия не имею, что это за вкус, но более чем уверена, что это дерьмо не со вкусом винограда.
Повисает тишина, пока Джон смотрит так, будто у меня две головы. Полагаю, он любит фиолетовые, что многое объясняет. Он сам себя из этого вытряхивает.
— Знаешь, для таких как ты делают лекарства.
— О, правда?
— Ага, антацид.
Я не могу остановиться и смеюсь.
Задиристое выражение его лица медленно пропадает, а потом он тоже смеется. Звук насыщенный и теплый, и мы стоим и ухахатываемся, как два сумасшедших. До тех пор, пока нам не приходит в голову, что мы ведем себя как два дурачка, и веселье угасает, словно партия печального тромбона.
Джон прочищает горло и выпрямляется.
— Скотти предупредил тебя?
— Вообще-то он сказал, что если у меня с тобой возникнут какие-то проблемы, я должна связаться с ним.
Он хмурится, но потом фыркает от смеха.
— Ага, похоже на придурка.
— А что он имел в виду под проблемами?
На лице Джона расползается широкая дьявольская улыбка.
— О, я уверен, что ты поймешь, ты узнаешь… — Он говорит с настоящим британским акцентом, идеально подражая мистеру Скотту. — Когда эти проблемы возникнут.
— Миленько. — Я медленно его осматриваю. — Мне ведь не придется покупать кучу огнетушителей?
Большие невинные глаза цвета зеленой травы смотрят на меня.
— Конечно, нет. В квартире их уже полно, — подмигивает он и проходит мимо, направляясь к лифтам.
К сожалению, я тоже направляюсь наверх.
Глядя через плечо, Джон приподнимает брови.
— Ты преследуешь меня, Кнопка?
— Только потому, что ты идешь к лифту. И перестань меня так называть.
Двери лифта открываются, и мы заходим. Мне стоило поехать на следующем. Слишком мало пространства и Джон Блэквуд со своим непомерным эго занимает большую его часть.
Он облокачивается о стену напротив меня, небрежно скрестив ноги. Эта поза производит нежелательный эффект, выпячивая бугор между его ног. Я удерживаю взгляд на его лице, и он лениво смотрит на меня.
— Не могу перестать. Ты очаровательна как кнопка с розовыми щечками и всеми этими маленькими веснушками. Клянусь, у объекта моей первой влюбленности была кукла, похожая на тебя. Кажется, она звала ее Чаки.