Спасти СССР. Манифестация II (СИ)
- Да… Да… - Леонид Ильич беспокойно потянулся за бокалом, и залпом допил вино. – Да, Юр, это серьезно. Очень серьезно… Ладно. Сегодня же вызвоню Бурцева, Дородницына… М-м… И… кто у нас там еще. Да, отставать нам никак нельзя! – встрепенувшись, он привстал, выглядывая в большой иллюминатор. – О, Юра! Приплыли!
Яхта сбросила скорость, и малым ходом приткнулась к пирсу. Нежно потерлась бортом о кранцы, словно подлащиваясь. Пара матросов ловко накинули швартовы, и выставили трап.
«Стрела» вернулась из плаванья.
* * *
Госдача «Глициния» прятала белые стены за деревьями, будто стыдливая купальщица. Ее парадное крыльцо и накат прибоя разделяли какие-то полсотни метров – разбегайся и ныряй в теплые, ласковые волны!
Большую часть года особняк погружался в дрему, но ближе к лету оживал – его временные хозяева любили здесь бывать. На Южном берегу Крыма все мировые проблемы выветривались под дуновениями черноморского бриза…
…Кивая охране и прислуге, Брежнев с Андроповым прошли в Каминный зал, отделанный красным деревом.
- Ну, что там еще, Юр? – на ходу спросил генсек. – Растревожил меня этот наш «Объект»!
- «Объект»… М-м… - замешкался председатель КГБ. – Он сообщил, что этим летом, семнадцатого июля, умрет Федор Кулаков, заведующий сельскохозяйственным отделом в ЦК…
- Ого! – нахмурился Брежнев. – И что нам, спасать «Кулака»?
- Нет, Леонид Ильич. «Объект» предупреждает, что на смену Федору Давыдовичу вы можете назначить Михаила Горбачева, нынешнего первого секретаря Ставропольского обкома. А это, по его словам, повлечет самые губительные последствия для страны…
Слушая, генсек напрягался и краснел, его взгляд под кустистыми бровями переполнялся тяжким недовольством. И вот…
- Хватит! – рявкнул Брежнев, с треском шлепая ладонью по столу. – Будет он мне еще кадры тасовать! – ругнувшись, Генеральный сердито посопел, отходя, и пробурчал: - Это я не тебе, Юр… Просто… Ну, есть же пределы терпению! Умник нашелся… Как-нибудь без его послезнания обойдемся! Что там еще?
- Да, в принципе, всё, Леонид Ильич… - осторожно сказал Андропов.
- Всё, так всё… - заворчал генсек, насупясь. – Вот, вывел он меня! Ладно, дела в сторону, поговорим о делишках. О тебе, Юр.
Юрию Владимировичу стало зябко.
- Обо мне? – промямлил он.
- Угу… - Брежнев легко, по-молодому, встал и прошелся к окну. – Только ты не думай, что я тебя, прямо сейчас, знакомлю с принятым решением! Нет. Просто… м-м… мысли вслух. Понимаешь, Юр, ты уже перерос Комитет… Если уж ты занялся, и неплохо занялся общими вопросами, как бы не совсем в рамках своей компетенции, то не лучше ли тебе дать заниматься именно общеполитическими и стратегическими темами? Вот только как? Пересадить в ЦК? Ну, если только на место Михаила Андреевича, тогда это будет вроде повышения! Так ведь товарищ Суслов живее всех живых, хе-хе… Вот я и думаю, куда ж тебя девать, такого «переросшего»? Как можно переконфигурировать систему власти? Ну, если хорошенько подумать, то как раз эта система является ключевой проблемой на высшем уровне… Нет, я не спорю, обычно член Политбюро вполне способен решать текущие вопросы в своей зоне ответственности! М-м… Ладно, не будем углубляться. В общем, систему - по крайней мере, пока - переконфигурировать невозможно. Но почему бы не подумать о ее достройке?
- Интере-есно… - затянул Андропов.
- Да! – горячо подхватил Брежнев. – Ну, если в максимально сжатом виде, дело вот в чем: у нас на данный момент имеются две существенно различающиеся схемы управления экономикой. Одна - по линии министерств и вверх - вплоть до членов Политбюро, курирующих направления и отрасли, а вторая - по линии госкомитетов, непосредственно в Политбюро не выходящая, хотя и затрагивающая интересы ряда его… хм… членов. А ведь ты, Юра, именно с госкомитетами предпочитал работать, когда заходила речь о конструктиве в виде стратегических проектов. Я помню! – он быстро вскрыл пачку «Дуката», сунул сигарету в рот, и закурил, жмурясь от тайного удовольствия. Даже голос его утратил давешнюю сварливость. - Я что предлагаю? Выделить наиболее успешные НПО и ПО, и дать им стратегическое, а не административное управление – через ключевые госкомитеты! Понимаешь? Они станут как бы нашими кандидатами в «советские дзайбацу»! В курсе?
- Это… м-м… японские финансово-промышленные группы? – пробормотал Андропов, чувствуя, как разгорается в нем забытый комсомольский энтузиазм.
- Да! Будешь курировать Госплан, Госкомстат и Госснаб…
- Ого!
- А ты думал? – усмехнулся Леонид Ильич. – Завяжем на тебя еще Госкомитет по науке и технике академика Кириллина, плюс Военно-промышленную комиссию – куда ж без нее… Можно, кстати, объединить их в новый Госкомитет СССР - со статусом руководства не менее первого зама Предсовмина! Да, так и надо будет сделать… И не сам рули, не с площади Дзержинского! Есть же у тебя эти… «внутренние голубятни» КГБ, вроде ИМЭМО или ВНИИСИ? Интеллектуальных ресурсов там полно, вот и пусть они не диссидентов плодят, а займутся делом - берут госкомитеты на контроль! А твоя задача, как политика и стратега - переформатировать ключевые комитеты под обеспечение «точек роста»! Примерно так, как во времена оны делали атомную бомбу или ракеты. Ну, как, Юрий Владимирыч? – подмигнул генсек. - Смогёшь?
- Попробовать можно… - затянул Андропов, и оборвал себя. – Смогу, Леонид Ильич.
- Вот так-то лучше, - проворчал Брежнев. – И еще. Держи под строжайшим контролем весь круг допущенных к информации от «объекта». Лишних, а тем более, «чужих», в «Коммуникационном центре 14» быть не должно!
- Не будет, - твердо пообещал председатель КГБ.
Суббота, 15 июля. День
Севастополь, набережная Артбухты
Всю неделю я провел в дороге – летел, ехал, бегал, как угорелый… И это была дорога к морю. А между полетами, поездками и походами случались пересадки…
…Даже празднество награждения запомнилось смутно. Пафосные речи, красивые дипломы с готической каллиграфией, позолоченные кругляши медалей… Эльвира Хабибульевна так и не смогла поставить мне кембриджский выговор, так что пришлось благодарить хозяев олимпиады в манере ковбоя со Среднего Запада.
А вечерком вся наша «олимпийская сборная» скинулась – по пятьдесят пенсов с носа - на бутылку виски «Хейг Димпл», а я на свои прикупил закуски – нарезку из копченого лосося, мясного рулета и сыра Грюйер.
Мы заперлись в нашей с Рудковским комнате и…
В общем, хорошо посидели. Юных математиков развезло с первых же глотков, поэтому очень быстро шепотки переросли в оживленную болтовню, а стыдливые смешки – в дикое ржание.
И никто нас не беспокоил, не воспитывал и не школил. Скорей всего, руководство в тот вечер увлекалось тем же, чем и мы, только на своей суверенной территории.
А седьмого числа Щукин сдержал-таки слово – отвез нас на Оксфорд-стрит, в бюджетный «Примарк».
«Великолепная восьмерка» разбрелась, обалдевая, и решая воистину непосильную задачу – вычисляя корреляцию между желаниями и возможностями. А я потихоньку набивал сумку подарками…
В субботу мы покидали Альбион, так и не подышав его туманами. Вернувшись домой, я отсыпался, отъедался – и вел терпеливую, грамотную осаду. В конце концов, родители, задобренные импортными подношениями, смилостивились – и отпустили меня в Крым. Что и требовалось доказать.
* * *
…Середина года, середина лета, середина июля. Мой день рождения.
Помню, как взволновался, узнав, что Мелкая тоже родилась пятнадцатого числа. Моя помраченная натура углядела в этом совпадении некую мистическую связь. Но это мимолетное ощущение прошло, успев лишь отозваться в душе утухающим ёканьем.
Наверное, если рассуждать с позиций здравого смысла, то я не прав, тратя столько сил и средств на «моих» девчонок.