Серые тени (СИ)

Так что — забыть про просторную кроватку с кучей удобных подушечек. Софа в кабинете — и никакой возможности ненадолго спрятаться от мира.
Забилась в самый угол, обняв колени. Я редко придаюсь жалости к себе, но почему-то показалось, что сейчас — самый подходящее время. Ведь я же бедненькая, нахожусь в таком безвыходном положении — и даже обидчика по-настоящему ненавидеть у меня не получается. Разве это справедливо по отношению к маленькой скромной целительнице, которая просто хотела вернуть долг обучившему ее университету?
Прикрытая дверь отворилась, и в кабинет прошел волк. Повертел головой, высматривая меня, и легко запрыгнул на софу.
— Ты снова прибегаешь к нечестным методам, — упрекнула я его, разворачиваясь и садясь удобней. Оборотень тут же устроился у меня в ногах, положив голову на бедро. Хотелось бы всерьез возмутиться, но… рука уже сама потянулась к серой макушке. Облокотилась на стену, прикрыла глаза, отпуская мысли и жалость к себе. И с чего я решила, что выбрала для этого удачное время? У меня гости, наверняка недоумевающие из-за моего внезапного ухода. У меня маленькая волчица, которая, чтобы мне было легче, решилась на оборот перед чужими людьми. У меня, в конце концов, маленькая жизнь внутри, и не стоит волновать ее надуманными переживаниями.
Дар пока молчал, не сообщая, кого же я жду. Причем не потому, что не определил… Это странно было осознавать, но… оберегая крошку-оборотня, дар словно игрался со мной, сохраняя интригу и не желая делиться с хозяйкой столь важным знанием. Такое явление — отнюдь не редкость среди беременных целительниц, а поход к другому специалисту мгновенно разрешает все сомнения. Достаточно частая практика среди моих коллег. Однако мне было неловко спрашивать у Милари пол моего ребенка и признаваться, что я попала под тот немаленький процент 'невосприимчивых'. К тому же я пока сама не решила, кого бы хотела больше, и окончательный, ставящий точку в моем гадании ответ мне пока был не нужен.
Интересно, каким будет маленький волчонок? Серьезным, с сосредоточенной мордашкой делающим первые шатающиеся шаги, или же на свет появится неугомонная попрыгунья, грызущая мамины инструменты и хватающая пациентов за штанины? Проявится ли у него какой-нибудь дар? Какие книги будет любить? Кем захочет быть? Я, помнится, в детстве всем говорила, что вырасту и стану принцессой. Не знала тогда, что принцесса — это титул, а не профессия. Сколько в нем будет от меня, а сколько — от Джея?
Представилось вдруг: ранняя осень, я на кухне начинаю печь пирог с мясом, а с прогулки возвращаются мокрые и холодные волки — Джей и ребенок. Забегают через заднюю дверь (ведь ее обязательно придется сделать, как раз для таких пробежек), отряхиваются, с шерсти во все стороны летят брызги — малыш не удержался и бултыхнулся с крутого берега в воду. Я смеюсь и закрываюсь, но от вездесущих капель спастись невозможно, и вот уже вся кухня во влажных пятнах, а мне в колени тычутся сразу два холодных носа: извиняются и просят не переживать. Потом, клыкасто улыбнувшись на мой строгий взгляд и укоризненный вздох, наперегонки несутся к лестнице, в теплую ванну. И через полчаса спускаются обратно, отогревшиеся, довольные, со своими извиняющимися поцелуями не дающие мне спокойно заварить чай из ромашки, мяты и шиповника…
На глаза навернулись слезы. Картинка показалась настолько реальной, что стало трудно дышать. Хочу ли я этого? Допущу ли? Как разобраться со своими обидами и надеждами? Как примирить принципы и гордость с пресловутым 'это правильный выбор, так будет лучше'?
Потолкала волка, чтобы подвинулся, сползла по софе и улеглась рядом с огромной пушистой серой грелкой. Сколько мы времени провели так в обнимку, я не знаю. Больше трех минут, это точно. И если бы не возмущенный взвизг из коридора, я бы так на весь день и осталась в кабинете.
Нехотя поднявшись, выглянула из своего убежища. Что ж, этого следовало ожидать. В угол между кухней и маленьким гардеробом под лестницей забилась порыкивающая волчица, на которую с самой плотоядной улыбкой наступал Дилан. Элементаль предпочитал этого не замечать, но по злым прищуренным глазам и оскаленным клыкам можно было понять, что перед нами уже не смущающаяся девочка-одуванчик, а 'младший братик' близнецов Эйгрен. Если Джей что в одном, что в другом облике оставался собой, сверкая на меня знакомой насмешкой, то Джоэллина со сменой ипостаси явно вернулась к прошлому, выпустив наружу сдерживаемого зверя. У нее взгляд изменился: непривычная мне безбашенность, граничащая с отчаянностью, и откровенная злость. Она вполне готова была цапнуть заигравшегося Дилана и недвусмысленно предупреждала его об этом.
 
Вышедший вслед за мной Джей, оценив обстановку, коротко рыкнул, и Лина переключила внимание на него, недовольно зафырчав. Но скалиться перестала и даже соизволила сесть, показывая, что прыгать и кусаться пока не намерена. Встретившись со мной взглядом, виновато понурилась, вновь отступая от старательно забываемого образа. А мне… даже смешно стало, в какой-то мере. Ситуация, если подумать, комичная. Дилан мимо сознания пропускал рассказы о полумальчишеском детстве Джоэллины. То есть слышать-то слышал, а вот всерьез — не воспринимал. Как и сейчас не видел угрозы в напружинившейся в углу светлой до серебристости волчице. Решил подразнить и 'почесать пузико' — и поторопился исполнить задуманное, игнорируя риск потерять пару пальцев. В голове этого шалопая не совмещался образ краснеющей от его шуток Лины с образом отчаянной пацанки, которая во второй ипостаси вполне может дать отпор.
— Дилан, отойди от моей помощницы, — попросила я, становясь рядом с Джем. Так и хотелось запустить руку в шерсть на макушке, потрепать за ушами… Но — нельзя же так откровенно таять, когда рядом есть еще кто-то!
— Мы просто играем, — неуступчиво нахмурился элементаль, однако руки со скрюченными в 'страшные когти' пальцами опустил и рожи корчить перестал.
— Вот когда она, играя, откусит тебе пару пальцев, пришивать обратно не буду, — предупредила, многозначительно глядя при этом на волчицу, словно говоря: 'Только попробуй!'. Лин пристыжено опустила голову и сделала робкий шажок ко мне. Я поощрительно улыбнулась, понимая, что у меня сейчас в распоряжении будет целых два волка, и снова глянула на Дилана: — Тебе ли не знать, насколько трепетно относятся оборотни ко второй ипостаси. Я прониклась и осознала после первого же объяснения. Почему тебе, имеющему второй облик, приходится это объяснять?
— Ты становишься занудной, Ли, — с печальным вздохом констатировал элементаль, без возражений пропуская шмыгнувшую ко мне Лину. Покачала головой, даже не подумав обидеться. Обладая легким и в какой-то степени взбалмошным характером, Дилан и от других ждет такого же поведения. Он не хочет пока взрослеть. Я же провожу четкую грань между безудержным весельем, как на Каритане, и необходимостью быть серьезным и ответственным человеком, у которого широкий круг обязанностей. Это называется занудством? Что ж, пусть буду занудой. Если это поможет мне сохранить пальцы.
Это ведь так просто понять, особенно элементалю. Джоэллин — та, которой она пытается быть сейчас, — с трудом решались на такой шаг, как обращение при посторонних. Ради того, чтобы поддержать меня, помочь нашему с Джем примирению. Бесцеремонность Дилана, так кстати пришедшаяся к атмосфере свадебного острова, сейчас лишь раздражала и ему самому служила плохую службу. Так как та Джоэллин, которая во всем подражала близнецам и состояла в уличной банде, такого прощать не будет. Второй облик — неприкосновенен. К волку допускаются только близкие — и перед завтраком это все оговаривалась. Разве у элементалей иначе? Так же все. Почему тогда мой заигравшийся гость игнорирует сей факт?
Теплый влажноватый нос ткнулся мне в руку. Опустив голову, встретилась взглядом с голубыми глазами, из которых полностью исчезли отголоски прошлой Лины. Наивная доверчивость и извинение сияли в их, что смотрелось забавно на волчьей морде. Мои гости-родственники, сообразив, что начинается второй, мало чем отличающийся от первого, акт спектакля 'Лиана получила зверушку', вернулись в кухню, а я осталась в коридоре знакомиться с волчицей.