Северная королева. Книга 3 (СИ)

— По традиции Ар-де-Мея я должен был стать первым! — стиснув челюсти, изрек он.
Я одарила его снисходительной полуулыбкой:
— А стал последним, потому что первым отрекся от наших традиций, — наклонила бутыль, из которой вылилась малая толика напитка.
Толстяка перекосило, будто он взял в рот нечто омерзительное, но выплюнуть был не в состоянии.
— Око за око, да, сестра? — его задела моя фраза.
Я ощутила чувства, охватившие его — обиду, злобу, горечь, но отмахнулась и подняла чашу:
— Давайте выпьем за северян — и тех, кто уже не с нами, и тех, кто идет рядом, и тех, кто продолжит наши славные дела!
— За северян! — Алэр поднялся, обнял меня за талию, присоединился к моему тосту.
— За северян! — бодро поддержал нас Алэрин.
— За северян! — вскочил и зычно воскликнул эрт Декрит, а за ним задорно выкрикнула Тижина:
— За северян!
И началось — люди в зале шумно поднялись со своих мест, взметнулись вверх кубки, и к потолку взлетел громогласный клич:
— За северян!
— За северян, — с неохотой встав на ноги, сквозь зубы процедила Беккит.
Я зорко наблюдала и за ней, и за собравшимися в зале. Ничто не должно было ускользнуть от моего взора. Но пока все было спокойно. Однако сердце в груди стучало бешено, и я никак не могла унять его. Чувствовала — скоро придет беда.
Расторопные слуги сновали по зале, подавая новые блюда. Люди пробовали вино, делились впечатлениями. Беккит медленно смаковала каждый глоток и думала. Я бы отдала все, чтобы узнать, что творится в ее голове. Алэрин и Рилина что-то живо обсуждали между собой. Жин пожимала плечами, свой бокал она осушила до дна, как и толстяк, который теперь смачно чавкал, поедая бараний окорок. Лион, попивая вино, не отводил глаз от хохочущей Диль, а Рейн внимательно следил за мной и хмурился. Супруг отлично чувствовал мою тревогу, но не мог понять причин, поэтому решил сделать по-своему.
Когда шум голосов в зале немного утих, Алэр поднялся, и нас окутала тишина. Люди с ожиданием смотрели на лорда и готовились ловить каждое сказанное им слово. Рейн не стал тянуть время, его речь четкая, пламенная, призванная найти отклик в любом сердце. Он обращался к Беккитте, но так, чтобы слышали все. Вот будет разговоров — люди любят посудачить.
Его взгляд, обращенный на змею, был предельно учтив, но в глубине светлых глаз нет-нет да мелькали искорки лукавства.
— Эрра, мы, северяне сделаем все, чтобы вы никогда не забыли наш край. Мы докажем, что на севере может быть также тепло, как и на юге, — Беккитта проявила интерес, даже кивнула благосклонно, дозволяя льстить дальше. — Мы покажем, каким щедрым может быть наш край! — он щелкнул пальцами, призывая слугу, и что-то шепнул ему настолько тихо, что и я, и змея поневоле подались ближе, но обе остались в неведении. Алэр, улыбнувшись, продолжил. — Моя супруга уже поделилась дарами самого северного уголка Мейлиэры, осталось и мне выразить вам свою благодарность.
— За что? — Беккитте понравилась начатая игра, и она с удовольствием вступила в нее.
У меня внутри похолодело, но мне удалось сохранить на губах легкую улыбку. Я догадывалась, о чем скажет Алэр змее. Холодный рассудок убеждал, что я обязана остановить супруга. Меня разрывало от противоречий, а ведь клялась, что больше никогда не поддамся сомнениям. В тоже время внутри росла и крепла гордость и безотчетная, сметающая воздвигаемые разумом барьеры радость.
— Мне хочется выразить вам свою благодарность, королева Беккитта. Вы сделали мне поистине королевский подарок, — склонил голову, признавая ее заслуги, заставляя змею нервно пошевелиться на месте, а затем обернулся ко мне, подал руку и помог встать. — Благодаря вам я встретил свою Ниавель. И эта встреча бесценна! — улыбнулся, взглянув на меня.
Эта улыбка, полная нежности и любви, разметала посылы разума, как ураган, уносящий прочь опавшие листья, закружила, заставила потерять твердую опору и взлететь высоко к белоснежным, пуховым облакам.
В чувство меня привел обреченный вздох Рилины. Ей тоже не нравилось происходящее и, в отличие от меня, она глаз от Беккит не отводила, потому ее взгляд, мимолетно брошенный на меня, был предостерегающим.
 
— Мне приятно, что вы встретились со своей судьбой, — змея отвечала Рейну таким тоном, будто желала ему сгореть заживо, как пылала от ярости она сама.
Собравшиеся в зале было заволновались, но ситуацию спас вернувшийся слуга, а возможные вопросы пресекла фраза Алэра:
— В честь той судьбоносной встречи я предлагаю поднять чаши!
— И что это будет? — толстяк влез со своим вопросом, но сделал он это очень вовремя, потому как Рейн довольно хмыкнул.
— Очередной дар Хранителей северным землям. Вино из плодов ильенграссов, — сказал и первым вскинул руку с бокалом. — За мою Ниавель!
— За королеву Ниавель! — Алэрин был вторым, а за ним дружным хором откликнулись мои люди, сидящие в зале.
— За королеву Ниавель! — прогремело громкое от ир'шиони, и я улыбнулась им всем, хотя сердце тревожно сжалось.
— За тебя! — произнесла Рилина, поймав мой взор, но в ответном — я уловила сочувствие.
Отвернулась, чтобы не мучить себя. Лучше смотреть в зал и лучезарно улыбаться подданным, показывая себя во всей красе. Я сильная и стану еще сильнее, потому что впереди главная битва. Меня ждет коварный враг, которого я должна победить ради себя, ради своего ребенка, ради Рейна и ради северян!
Змея подняла чашу вместе со всеми, но смотрела при этом на меня. Ее глаза бросали мне вызов. Я без труда сумела разгадать их выражение: «Ум-м, моя ученица, вспомни, кто тебе дал все, что ты сейчас имеешь? Вспомнила? Не забывай и знай свое место! Нет? Хочешь поспорить? Милости прошу! Я готова к поединку!»
— Что случилось с моим невозмутимым и холодным эром? Почему он столь неосторожно шутил с врагом? — обеспокоенно спросила я супруга, едва мы встретили ночь и вошли в свои покои.
Я остановилась в центре, до боли сжимая дрожащие пальцы. Он непринужденно снимал бархатный камзол. Повернулся, одарил мальчишеской улыбкой:
— Ничуть не шутил! Я был серьезен, как никогда ранее! — подошел, заключил в объятия, закружил по комнате. — Почему я не могу сказать всем о своей любви к тебе? И я правда благодарен ей, что она свела нас!
— Не она, — прильнула к его плечу, выдохнула. — Идея поженить нас принадлежала Эрею. Кстати, а где он? Почему Беккит не взяла его с собой на север? — на чело набежала тень.
— Не хмурься, ведь у тебя есть я! — властно и величественно объявил Рейн, поймал мои губы своими, целуя и лаская, вовлекая язык в чувственный танец, намекающий на скорое продолжение.
Но я оборвала поцелуй, отстранилась, отошла и без шутовства взглянула на любимого.
Он нетерпеливым жестом взъерошил темную шевелюру.
— Ниа, са'арташи должна понять, что я уже не тот порывистый юнец, который встретился на ее пути восемь лет назад! Я не буду чего-то требовать, угрожая начать войну, а просто возьму свое! И я не буду скрывать свои чувства! Мне хочется радоваться и гордиться тем, что любимая женщина находится рядом! Я покажу всем и каждому, что хочу прожить с тобой до глубокой старости, нравится это кому-то или нет! А еще я устал угождать ей! Весь этот месяц только и делаю, что исполняю змеиные прихоти и стараюсь примириться с ее капризами! И только Хранителям ведомо, когда змея угомонится! — эмоциональная тирада сорвалась с его уст, за ней последовал долгий вздох.
— Ты устал угождать ей, — я намерено заострила внимание на этих словах. — А она устала терпеть. Поверь, я вижу признаки назревающей бури. А она непременно разразится и сметет все на своем пути! — я говорила негромко, стараясь, чтобы голос звучал размерено, не срывался. — И мы оба знаем, что она умеет терпеть и ждать подходящего момента, чтобы нанести удар.
— Намекаешь на «кровавый пир»? — Рейн глянул на меня проницательно, но с оттенком упрека, давая понять, что мы слишком заболтались и у него иные планы на эту ночь.