Бывшие. Одна фамилия на двоих (СИ)
— Вот тебе полотенце, халатик. Чистенький. Это Алёнки, внучки моей, вы прямо в одной поре. Носочки и тапки. Иди в ванную, — указала мне бабуля на дверь за кухней и погладила меня по спине.
Это была небольшая комнатка, совмещающая душ и туалет. Маленькая раковина, а под ней стиралка «Малютка». Надо же, я думала, таких уже и нет. Корзинка для белья. В углу, табурет и таз для стирки.
«Вот так бабушки тихо и живут в деревеньках», — подумала я открывая воду.
Душ придал мне сил. Я смогла даже постирать свои брюки и топ. К утру будет что надеть.
А когда я вышла — за столом уже сидела молодая женщина лет тридцати и баба Груша сооружала на стол нехитрый ужин.
— Знакомьтесь, девочки!
— Алёна, — первая сказала женщина, и встала со стула.
— Ира. Очень приятно. Спасибо, что Вы пришли. Я правда не знаю, что мне делать и к кому обратиться.
— Хорошо, мы сейчас сначала поедим, а потом вы всё нам расскажете.
— Договорились, — улыбаясь ответила я и мы все сели за стол. — Только можно на ты?
— Конечно, взаимно!
— Договорились!
Баба Груша наливала суп в тарелки, Алёна резала хлеб, достала из коробки пирог с капустой, а я на правах гостьи — разложила выданные приборы и салфетки и сидела в ожидании трапезы.
Куриный супчик, и чай с пирогом — улучшил моё самочувствие. Алёна оказалась фельдшером в местном пункте и она быстро выдала мне пару таблеток, которые ослабили боль и тревогу.
Я рассказала моим спасительницам о том, что я приехала в отпуск, к друзьям, Наташе и Сергею, о Романове упомянула как об общем друге и о том, что мои друзья и являются владельцами тех самых машин, что пострадали в аварии. И, конечно, о том, как на моём пути появился Старов.
Вывод о том, что Старов и есть тот самый постоялец, напрашивался сам собой.
Алёна рассказала, что она является волонтёром в спасательном отряде и настояла на том, чтобы сообщить в отряд и в полицию сведения обо мне, если вдруг меня начнут искать.
— Я его видела один только раз, когда он заселился весной, — сказала Алёна, — он появлялся в доме раза два в неделю. Я стараюсь не пересекаться с людьми, которые тут живут. Тем более, что Груша не сомневалась в нём. Или сомневалась? — переспросила у бабули Алёна.
— Да что-то последний месяц постоялец какой-то дёрганый стал. А так — ничего.
— Ох, Груша, завязывала бы ты уже с этими постояльцами.
— Да что они мне, — занервничала бабуля, понимая угрозу для себя и близких, — У них вход отдельный, пусть живут! Время-то какое — надо помогать. Вот будут правнуки — тогда и перестану постояльцев пускать.
— Бабу-у-уль… — закатила глаза Алёна.
— Груша, а не бабуль… Бабулей будут правнуки меня звать.
Ладно, вы тут делайте, что положено, пойду-ка я приготовлю постель для Ирочки.
— Надо связаться с кем-нибудь из друзей и сообщить, что ты в безопасности, сказала Алёна. И лучше вызвать полицию.
— Все контакты у меня в телефоне были. Можно, конечно, номера телефонов на сайте компании найти и позвонить. Но уже ночь. Только утром.
— Хорошо, давай с утра этим сразу и займёмся. Я тут тоже останусь. В комнате для постояльцев бабуля ляжет, а мы с тобой здесь.
Мы с Алёной быстро прибрали посуду и остатки еды со стола и отправились в комнатки, где Груша уже приготовила ночлег.
Только мы погасили свет и улеглись на мягкие подушки, как у забора дома остановилась машина.
Глава 33
Фары осветили домик через окна и погасли. Мы с Алёной сползли с кроватей и прокрались к окошкам, чтобы не создавать лишнего шума.
Из машины вышел Старов. Моё сердце колотилось от ужаса, руки похолодели, а ноги, если бы не носочки, точно бы приклеились к полу.
Старов прямиком направился к землянке-погребку, где я находилась, пока меня не спасла Груша.
Мы переглянулись с Алёной, и она махнула рукой в сторону, дав понять, что мне надо быстро прятаться. Был только один вариант — платяной шкаф. Я проверила, есть ли в нём место для меня, и вернулась к окну.
— Ты в своём уме? Дура, прячься… — шипела Алёна, грозно смотрела на меня и крутила пальцем у виска.
Сама она присела пониже у окна и, прикрывая телефон, отбила какое-то сообщение.
— Сейчас ребята сообщат твоему Романову, что этот гадёныш здесь нарисовался, — еле слышно прошептала Алёна.
Я округлила глаза наверное до невозможных размеров, потому что она хихикнула, и прикрыла рот ладошкой.
— Когда ты успела всем рассказать? — также почти без голоса спросила я.
— Потом узнаешь, — указала пальцем на окно.
Старов тем временем подошёл к землянке, осмотрел то место, где Груша нашла мою сумку и попытался в темноте открыть засов на петлях. Тихо ему это сделать не удалось, и на крыльце со стороны входа для постояльцев появилась Груша.
Открыть дверь в погребок он не успел.
— Кто там? — громко спросила Груша в темноту.
— Это я, баб Груш, постоялец ваш, — я тут вещичку одну потерял, вернулся поискать. Ничего не находили?
— Нет, сынок, — ласково продолжила Груша, направляясь к Старову, — Мы с внучкой приехали уже поздно, собак разогнали которые тут бегали. Может они чего и утащили. А что за вещичка-то?
— Да сумочка моей девушки.
— Сумочка? Маленькая?
— Она из ткани, в магазин с такой за покупками ходят, — заметно нервничал Старов, пытаясь прислушиваться к возможным звукам из-за двери землянки. — А чужих девушек здесь не видели?
— Каких чужих? — уже тише спросила бабуля и нам пришлось прислушиваться. — Говорю ж тебе, внучка моя, Алёнка у меня ночует. Уж очень она устала сегодня. Они отрядом поисковым девушку какую-то ищут недалеко. Вот и отдыхает. Не твою ли?
— Нет, нет, моя девушка дома, — очень быстро ответил Старов. — Вот просто потеряла сумку и попросила вернуться поискать, — как-то суетливо рассказывал он свою версию.
— Ну, хорошо, раз твоя девушка дома. Береги её. А то вон чего происходит! — Груша подошла к двери землянки и осмотрела её. — Странно, закрыто же было. Не ты открыл засов? — бабуля подняла железный крюк, на который был заперт погребок, и уверенно воткнула его в замочные петли.
— Нет, что вы! Мне-то что там надо?
Бабуля взяла Старова под руку и развернулась по направлению к калитке.
— И хорошо, — направилась Груша по дорожке, придерживаясь за Старова, не давая ему идти в сторону дома. — Я им уже год, погребком-то этим, не пользуюсь. Как Алёнка приехала к нам в деревню жить, так я и перестала картошку сажать. Бережёт меня внученька, а я её. Одна она у меня… — подталкивая собеседника к выходу со двора, шла бабуля, — Так и нет сумочки-то, эх…
— Нет, — нервничал всё больше Старов, поглядывая на дом.
— И в комнатках, где ты обитал, точно нет. Я же там ночую сегодня, чтоб внучку не тревожить. Ох, расшумелись мы с тобой, — понизив опять голос, сказала Груша.
— Ладно, бабуль, поеду я, да и девушку свою навещу, — и он пошёл к машине, оглядываясь на погребок и что-то явно ругательное бубнел себе под нос.
— Давай, сынок, поезжай к девушке. А сумочку-то собаки, наверное, утащили. Где найдешь её теперь? — сетовала Груша, стоя на дорожке у калитки дома, будто закрывая собой вход.
Старов нервно завёл машину и резко уехал.
Бабуля перекрестилась пару раз, посмотрела в след отъехавшему автомобилю, глянула по сторонам, и, закрыв калитку, побежала к нам.
Мы с Алёнкой рванули открывать ей дверь. Груша заскочила в дом — и мы закрылись, опасаясь возможного возвращения это подонка.
На бабуле не было лица. Алёна сразу уложила её в постель.
— Ира, из шкафчика аппарат принеси давление мерить и аптечку, — быстро и спокойно распорядилась она.
— Давай-ка, Грушенька, приведём тебя в порядок, — надела манжету на руку бабули.
Груша хотела что-то сказать, но Алёна её остановила взглядом и своими действиями.
Я стояла рядом и, сложив руки в замок, приложила их к груди. Меня трясло и кидало то в холод, то в жар.