Подьячий Разбойного приказа (СИ)
— Я могу тебе помочь?
— Нет! — шепотом вскрикнул я.
«Да!!!» — не согласилась фантазия.
— Давай уже откроем сундук и уйдем.
— Давай, — Клавдия благодарно прижалась ко мне на секунду… садистка! Я чуть ли не бегом рванулся в кабинет.
Небольшое помещение. Высоко вверху — небольшое окошко, закрытое кованой решеткой, кошка не проскочит. Да и мышка — не факт.
Стол. На столе несколько небольших ларцов, чернильница, стакан с писчими перьями, свеча. Кожаное кресло. В углу — огромный железный сундук. С огромным замком.
— А от него ключи есть?
— Да. Отец их прячет в…
Клавдия вспрыгнула на кресло, плотно закрыла окно деревянной резной заслонкой, после этого зажгла свечу и удивленно уставилась на стол.
— В ларце…
— В каком из них?
На столе стояло три — продолговатый, окованный темным железом, типа маленький сейф, золотой с голубой эмалью, и деревянный резной.
— В зеленом с узорами. Только его здесь нет.
Я быстро пооткрывал все три ларца, на случай, если князь Телятевский просто решил переложить ключ в другое хранилище, обновить, так сказать, интерьер. Фиг. В железном — чернильные принадлежности, в эмалевом — бутылочки с чернилами, в деревянном — печати.
— Ключа нет, — губы Кладвии задрожали, — Что делать?
— Первым делом — успокоиться. Как ты собиралась в сыске служить, если тебя каждый пустяк пугает?
— Думаешь, у меня не получится? — совсем расстроилась она.
— Все получится… — я опустился на колени… да не перед княжной, а перед сундуком! Достал набор отмычек, открыл мешочек с Голубой Пылью и бросил щепотку невесомого порошка на сундук и замок.
На замок она опустилась спокойно, а вот на крышке сундука засверкало несколько искорок.
— Что за Слово наложено?
— На замке — ничего. А на крышке — Липкое.
Зашибись. Взялся неосторожно — и стой до утра, приклеившись к сундуку пока хозяева не освободят. И самое главное — как его снимать, я не знаю.
— Не страшно, — успокоила меня Клавдия, заглянув через плечо, — Оно на кровь Телятевских не срабатывает. Ты открой замок, я открою крышку.
Уф. Ну тогда ладно…
Я взялся за отмычки… И меня пробил холодный пот.
— Клавдия… — медленно произнес я, — А это правда, что бояре чувствуют свою кровь?
И, значит, Телятевский с легкостью узнает, где находится его дочка. И я сам, своими собственными руками, собирался привести этот самоходный «маячок» в дом, в котором прячусь? От того самого Телятевского, в частности?
— Правда — спокойно произнесло это маленькое чудовище.
— Кла…
— Но у меня есть амулет, который кровь прячет. Мне его Василиса сделала. Она знала, что я сбежать хочу.
С этими словами княжна достала из-за пазухи шнурок и показала висевший у нее на шее какой-то засушенный корешок.
— Она сказала — даже отец меня найти не сможет.
Это… успокаивает. Немного — ведь Клава явно не испытывала поделие своей мачехи.
Переведя дух, я взялся за замок и через несколько минут он щелкнул, открываясь. Княжна с натугой открыла тяжелую крышку.
— Я хотела деньги взять, чтобы было на что жить.
Продуманная девочка.
— Бери, — я кивнул на мешочки, сложенные в сундуке, а сам протянул руку к плоской кожаной сумке, из которой торчали свитки…
Взялся за нее…
И понял, что времени у меня осталось совсем немного.
— Бежим! — крикнул я, хватая сумку и несколько мешков с деньгами.
— А…
— Бежим! — второй рукой я схватил Клаву за локоть и потащил к дверям, — Показывай, где выход!
Напоследок я, на секунду отцепившись от княжны, щедро сыпанул в кабинет порошок, сбивающий со следа.
На замке никаких Слов не было. А на сумке — было. Чуткое Слово. И теперь князь знал, что до нее кто-то дотронулся. И вот-вот поднимет тревогу.
Уже поднял.
Когда мы выскочили в коридор — терем уже встал на уши. Слышались крики, лязг оружия, топот ног, перекрывавший все звук рык князя.
Клава растерялась поначалу, и мне пришлось ее буквально тащить за собой. Но потом сориентировалась и даже подсказала на бегу путь к выходу.
— Княжна?!
Клава пронеслась мимо какого-то мужика в белых штанах и рубахе — с постели сорвался — зато при сабле. Он удивленно проводил ее взглядом, потом повернулся в мою сторону…
Нна!
Не знаю, что за порошок я сыпанул ему в лицо — некогда было раздумывать, но, похоже, сбивающий со следа, с сушеным хреном в составе — однако глаза запорошило качественно.
Он взмахнул саблей — те, кого можно ошеломить таким пустяком, как пыль в глаза, на Руси не выживали — но я увернулся и скользнул вслед за Клавой к распахнутому выходу.
Да ерш твою медь!
Эта… блондинка… вместо того, чтобы бежать, стояла столбом посреди двора, глядя на запертые ворота. В нашу сторону бежали меделянцы, их, что ли, испугалась?
Бормоча на ходу Собачье Слово, я катился по ступеням высокого крыльца и бросился к Клаве:
— Беги!
Сзади уже стучали сапоги.
Ох ты ж…!!!
Девчонка подняла руки, и от нее в сторону ворот полетел огненный шар. Разнесший в щепки и ворота, и приворотные столбы, и часть забора.
Так это она Огненное Слово произносила?
— Ай-я-яй! — завизжала княжна, подпрыгивая на месте. Откат от обычного Огненного Слова на несколько секунд холодил пальцы, а откат от этого, видимо, уходил в землю, проморозив ее и покрыв инеем траву.
А Клава как была босиком, так босиком и осталась.
— Быстрое Слово знаешь? — пробежал я мимо нее, размахивая зажатой в руке сумкой. Клава рванула за мной.
— Знаю!
— Давай!
Судя по топоту за спиной, нас могут нагнать…
— СТОЯТЬ!
Голос князя прокатился волной по окрестностям. Упала тишина. Замерли все даже те, кто бежал за нами.
Все, кроме нас с Клавой.
Быстрое Слово!
И мы оба скрылись за бывшими воротами.
* * *— Хорошо… — прошептала, задыхаясь, Клава, когда мы, упав на землю в каком-то проулке, пережидали откат.
— Хорошо… — согласился я. Никогда еще не лежал с девушкой так близко, практически в обнимку… Я имею в виду — на земле, да-да, на земле. У меня были девушки. Две.
— Хорошо, что отец обратил Повеление на меня, а не на тебя.
Что за Повеление… а, боярская магия, ментальный приказ.
— Почему ты думаешь, что на тебя?
На меня-то боярская менталистика не действует, а на нее почему не подействовала.
— Потому что, — противным тоном зубрилки-Гермионы сказала Клава, — что если бы Повеление обратилось на тебя, ты бы остановился.
— А ты нет? — обиделся я.
— Нет. На бояр и боярских детей Повеление не действует. Ничье. Никогда.
Глава 25
Когда я раньше слышал выражение «как пыльным мешком по голове», я почему-то всегда представлял удар пустым пыльным мешком. Типа, тряпкой хлестнули и глаза запорошили. Только сейчас я понял, что чувствует ударенный пыльным мешком — это когда тебя по башке тяжелым шарахнули, в глазах слезы и вдохнуть не можешь.
Магия бояр не действует на боярских детей? Но… Получается… Да нет! Не может быть!
Нет, так-то мне пофиг на родословную Викентия и на нравственность его мамы, но — не складывается. Не складывается! Полностью получает все способности боярина только его законный ребенок, то есть, рожденный от боярина и его жены, состоящих в законном браке. Мама Викентия была замужем за отцом Викентия, а он, пусть и называется «сын боярский», но ни к одному боярскому роду отношения не имеет и боярской магией не владеет.
На Руси есть бояре — владеющие вотчиной, передающейся по наследству землей, которую никто, даже царь, не может у них отнять, и имеющие доступ к Источнику. Среди бояр можно выделить князей, которые, по сути, ничем от бояр не отличаются. В настоящее время. Просто предок князя когда-то был самовластным правителем, а предок боярина всегда кому-то служил, не царю, так тому самому князю. Кроме них есть дворяне — получившие поместье, землю, которая по факту принадлежит царю. А дворянин ею владеет до тех пор, пока служит царю. Он сам или его потомки. Еще боярин, в случае войны, выставляет войско, а дворянин идет воевать сам, с отрядом боевых холопов.