Леонид Филатов

  
Андрей Вознесенский
 
 
 
 
Травят зайца…
 
Веками травят.
 
Травят в Африке и в Австралии.
 
Во Флориде
 
и в Арканзасе
 
Травят зайца!..
 
Травят зайца!..
 
Несет цианистым!..
 
Кто посмел
 
Быть инициатором?..
 
Проклинаю того мерзавца!
 
Травят зайца!..
 
 
Заяц был юн и неопытен. Он выскочил на поляну, ослепительно белый, как трусики св. Инессы. Гони, Косой!..
 
 
Блещет фикса.
 
Хрустит манишка.
 
Волк страшен,
 
как анатомичка.
 
Кто рискнул бы
 
с таким связаться?..
 
Травят зайца!..
 
Морфинист,
 
доходяга, циник.
 
Грудь в наколках
 
и лапы в цыпках.
 
Вот он, срам твой,
 
цивилизация!
 
Травят зайца!..
 
 
Волку было под сорок. Он был безнадежно сер, как макинтош лондонского клерка. Атас, Косой!..
 
 
Травят зайца!..
 
Да как старательно!
 
Травят в прессе,
 
в кино, по радио.
 
В баснях, в пьесах,
 
в экранизациях —
 
Травят зайца!..
 
Травят зайца!..
 
Смотреть противно!
 
Травят бомбами
 
и тротилом.
 
Безработицей
 
и инфляцией.
 
Травят зайца!..
 
 
Вспоминаю свой фотопортрет на страницах парижского «Фигаро». Самодовольная физиономия в заячьем малахае. Прости, Косой!..
 
 
P. S. Он, усталый, лежал в снегу.
 
Полуангел. Полурагу.
 
 
  
Белла Ахмадулина
 
 
 
 
Который день — и явно, и во сне —
 
Меня томит нежданная забота:
 
Я поняла, что появилось что-то
 
Неизлечимо заячье во мне.
 
 
 
Среди нетонко чувствующих масс
 
Меня одну гневила и бесила
 
И гнусная безнравственность бензина,
 
И пошлая разнузданность пластмасс.
 
 
 
Комфорт, что прежде мной был так ценим.
 
Мне опостылел, ибо я открыла:
 
Неискренность мочалки, подлость мыла
 
И унитаза явственный цинизм.
 
 
 
Поскольку зов природы мне не чужд
 
И я питаю ненависть к эрзацам, —
 
Меня влечет — подобно вольным зайцам —
 
Направить бег колен в лесную глушь.
 
 
 
Какой восторг, — попав в дремучий лес.
 
Свободный от бетона и дюраля, —
 
Вершить — при виде волка — удиранья
 
Пленительный и горестный процесс!..
 
 
 
Бежать, и быть все время впереди,
 
И размышлять над суетной судьбою,
 
И временами слышать за собою:
 
Ну, — о, наивность просьбы! — погоди!
 
 
 
— Возможно ль? — удивится кое-кто.
 
— Ах, полно! — усмехнусь я на расспросы. —
 
Ужели же глаза мои раскосы
 
Без всяческого повода на то?
 
 
 
О, эта блажь меня не в первый раз
 
Тревожит, и, не знай своей беды я,
 
Я до сих пор винила бы Батыя
 
За дерзкую раскосость этих глаз!..
 
 
От автора: 
 
 
 
— Какая чепуха, увы и ах! —
 
Зевнет читатель, в корень не вникая.
 
— Да, чепуха, читатель. Но какая
 
Премилая! И главное, в стихах.
 
 
  
Юлия Друнина
 
 
 
 
Прошлой ночью снились мне ученья
 
Энского стрелкового полка,
 
Но на середине — вот мученье —
 
Мне пришлось проснуться от звонка.
 
 
 
Я — девчонка фронтовой закваски.
 
Мне на крем и пудру наплевать.
 
Как спала — с гранатою и в каске, —
 
Так и побежала открывать.
 
 
 
У меня на штатских нюх отменный.
 
Враз определяю, что к чему.
 
Вижу, хлопец. Вижу, не военный.
 
Вижу, Заяц, судя по всему.
 
 
 
Без сапог, без каски, без одежи.
 
Кровь на лбу совсем еще свежа…
 
— «Сзади — полк?» — спросила я без дрожи.
 
— «Сзади — Волк!» — ответил он, дрожа.
 
 
 
На себя от страха не похожий.
 
Заяц был измучен и продрог.
 
Я ему на коврике в прихожей
 
Разложила легкий костерок.
 
 
 
Что до Волка — быть ему в уроне.
 
Слишком он нахален, этот Волк.
 
Не скажу — в стихах, но — в обороне
 
Я еще покамест знаю толк.
 
 
 
Зря я, что ли, бегала все лето
 
С просьбами и жалобами, чтоб
 
Выбить разрешенье Моссовета
 
Перестроить кухню под окоп?..
 
 
 
Волк, конечно, храбр и бесшабашен.
 
Только как он, глупый, не поймет.
 
Что в родном окопе мне не страшен
 
Собранный им за ночь миномет!..
 
 
 
1976 
 
  
Вариации на тему сказки 
 
Корнея Чуковского «Муха-Цокотуха» 
 
   
Булат Окуджава
 
 
 
 
Ах, бывают всякие
 
в жизни карамболи.
 
Дивные события,
 
странные дела!..
 
На обычной улице,
 
а не в чистом поле
 
Муха — представляете? —
 
денежку нашла!..
 
Что случилось с Мухою,
 
резвой хохотушкой?..
 
Муха — не поверите! —
 
сделалась иной!
 
Не вульгарной Мухою,
 
а пикантной Мушкой
 
Над прелестным ротиком
 
Е. Карамзиной.
 
Ах, как это весело,
 
ах, как это глупо.
 
Ах, какое счастье,
 
ах какой кошмар!
 
Возле — представляете? —
 
Аглицкого клуба
 
Заприметил барышню
 
доблестный Комар!
 
Был он смел до одури
 
и красив до жути,
 
В звании поручика
 
и в расцвете сил,
 
И к тому же в юности
 
был замечен в смуте:
 
Графа Аракчеева
 
лично укусил.
 
Ах, какой любовию
 
встреча увенчалась,
 
Ах, того не выразить
 
кистью и пером!
 
Муха — представляете? —
 
тут же обвенчалась
 
С ихним благородием
 
оным Комаром!
 
Праздновали во среду,
 
накануне Пасхи.
 
Сколько было сказано
 
спичей и острот!
 
Целый вечер кушали
 
рыбу по-гишпански,
 
Целый вечер спорили,
 
прав ли Дидерот!..
 
Ах, какие славные
 
прежде были пьянки —
 
Вист и философия,
 
нега и азарт!..
 
…Было это в Питере.
 
В доме на Фонтанке.
 
В щелке под обоями.
 
Много лет назад.