Жека (СИ)
Сахарихе брат купил байкерскую кожаную куртку-косуху, сделанную в Америке. Сахариха гордо показывала этикетку «Made in USА», сколько стоит, предусмотрительно промолчала, намекнув, что ДОРОГО. А ещё у неё были редкие чёрные джинсы, да ещё не модные тогда мешковатые пирамиды, а обтягивающего фасона стрейч. Её стройные красивые ноги видать было за километр. Белокурые волосы стянуты налобным платком, от глаз идут длинные чёрные стрелки, на руках перчатки без кончиков пальцев — митенки. Облик у ней был очень дорогой. Настолько дорогой и стильный, что казалось, в народы вышла какая-то рок-звезда, причём даже не советская, а заграничная. Пока Сахариха гордо шествовала, вышагивая по асфальту в высоких чёрных Адидасах, на неё казалось, весь город уставился.
Пуща тоже обзавелась кожей, попроще, турецкой, но зато крутого малинового цвета, из очень тонкого нубука, почти как ткань. В музыке она тащилась по набиравшему уже силу хип-хопу и техно, в звукозаписях записывала только зарубежку, причём выспрашивала самые современные стили. Эпоха диско заканчивалась.
— Надо жить в 90-х, а не 80-х, — смеялась она, пританцовывая нечто вида брейк-данса, только поживее. Таких зажигательных тёлок одна на миллион. Славян сильно привязался к ней, и уже не представлял как таскаться по району в одиночестве.
Пришёл со своей подружкой и Митяй. И была она под стать ему — что называется, нашёл под себя. Звали её Антонина, и была она из алтайской женской рэгбийной команды «Коммунальщик», созданной в 1989 году, год назад. До этого занималась в Н-е хоккеем на траве, но захотела более силового спорта, и переехала туда. Была она девушка сильная, рослая, и самостоятельная. И старше Митяя на пару лет. Несмотря на крупное телосложение, имела накачанную спортивную женскую фигуру с крупными грудями и миловидное лицо.
— Тоня, — по-мужски крепко поздоровалась она со всеми, в том числе и с девочками.
— Ты всегда за руку здороваешься? — неодобрительно спросила Сахариха, старавшаяся вообще лишний раз не дотрагиваться ни до чего.
— Спортивная привычка, — небрежно бросила Тоня. — У нас так принято. Это знак дружбы и доверия.
Сахариха хотела в ответ бросить что-то язвительное, но не нашлась, что сказать, да и Жека слегка пихнул, зная, какая Сахариха язва. Пошарились по парку, пока было время, сходили на Вечный огонь. Постояли, молча посмотрели, пошли дальше. Хоть и гуляли по центру, никто из шпаны на гоп-стоп взять не рискнул — уже было видно, что парни эти и девушки непростые. Уважаемые. По одежде, по уверенному поведению, по разговору.
Проходили мимо колбасного магазина, и Митяй толкнул Жеку локтем — у входа на картонке, рядом с мусорной урной сидел слепой Намас — врачам пришлось удалить повреждённые глаза. Бывшая гроза района выглядел жалким и опустившимся, протягивая руку с зажатой баночкой от майонеза за подаянием. Неисправляемый ничем след оставил на нём ночной наезд на Жеку.
— Идите! Я догоню! — бросил Жека друганам, подошёл к Намасу, и бросил в баночку мятый жёлтый рубль.
— Ну что, сука, помнишь меня?
Намас дёрнулся, как будто вспомнил что-то, и попробовал закричать, но не смог — зубы его были выбиты нынешними собутыльниками, и вместо крика вышло что-то тихо-шепелявое. Скатился он быстро. За полгода.
— Видал? — ухмыльнулся Митяй. — Чё ты ему?
— Рубль кинул. На пропитание.
Дошли до кинотеатра, немного постояли, купили билеты, и как примерные молодые люди пошли, посидели в кафетерии, пробуя заварные пирожные и кексы. Потом посмотрели боевик «Фанат-2», немного погуляли по вечернему городу, и как примерные советские молодые люди разошлись по домам ещё до 10 часов вечера.
Рабочее утро Жеки началось с посещения директорского кабинета. Он конечно, ожидал чего-то подобного, ведь по сути, решил свою проблему в стиле мафии, прибегнув к помощи Сахара.
— Это конечно приватный разговор, — предупредил директор, от неудобности момента смотря в сторону, на портрет Горбачёва. — Но я должен спросить, откуда ты знаешь Романа Александровича? И какие у вас... взаимоотношения, скажем так...
Директор струхнул, что Жека может обладать большим весом в группировке Сахара, и желал узнать, что ему ждать от своего слесаря по рмонту пищевого оборудования. Ведь он оказался совсем не простым, каким казался на первый взгляд.
— Да какие взаимоотношения... обычные, — пожал плечами Жека. — Соседи по дому, по району. Ну... Ещё я с сестрой его дружу.
Жека решил не врать. Пусть как будет, так будет. Врать, что они друзья с Сахаром, не стоило — директор за картами может спросить, кто этот странный паренёк на фабрике с такими высокими знакомствами.
— Ааа... — с непонятным выражением протянул директор. То ли облегчение, то ли разочарование.
— Что же ты ко мне не обратился? Если Петрович будет отказывать в чём-то, обращайся ко мне! Петрович настоящий человек. Коммунист. Поднялся из низов, из рабочих. Ценнейший сотрудник.
Директор так расхваливал Петровича, как будто думал, что ему грозит какая-то опасность. Но Жеке было плевать на этого службиста. Пусть поживёт пока...
В ночь с понедельника на вторник в микрорайоне речки произошло чудовищное происшествие. Случилось возгорание в клубе кикбоксинга «Удар». Пожар перекинулся на детскую библиотеку, и детско-подростковый клуб «Ровесник». Подозрение пало на поджог, но также не отметалась версия и неисправности электропроводки.
Жека на следующий день сходил, чтобы оценить масштабы повреждений, но не нашёл ничего такого, что можно было бы не отремонтировать. Убрать сгоревший хлам, заменить полы, ободрать стены, заменить проводку, и по новой заштукатурить, и всё будет как новенькое.
— Всё, пацаны, надо кооператив открывать, пока хибару никто не отхватил, — решительно сказал Жека. — Надо с Сахаром побазарить. Пусть подсобит.
— Ох, как не хочу я связываться с ним... — тяжело вздохнул Славян. — Каждый раз унижаться ходить...
— Давайте сами, без него попробуем, — согласился Жека. — Идите завтра с Митяем в горисполком. Пишите заявление. Я не смогу с вами, меня и так Сахар на работе на полнедели отмазал.
— Не, Жека, я тоже к Сахару чё-то не хочу, прав Славян, — сказал Митяй. — Если надо сходить, я схожу. Чё брать-то туда?
— Устав нужен вроде бы, а так-то я не знаю, — пожал плечами Жека. — Берите паспорта, там посмотрите по месту. Деньги-то есть у вас?
— Зачем?
— Взятки давать, деревня, — ухмыльнулся Славян. — Не ссы, Жекич. Мы прочухаем что там и как. У меня штука осталась от тех, что мы неделю назад брали.
— Я вечером тебе ещё штуку принесу, — заявил Жека. — Надо ковать железо пока горячо. Ладно... Пойду я. Давайте, пока. Завтра сюда же подгребайте. И да...
Жека остановился, глядя на корешей.
— На меня не делайте документы. Я в стороне буду. Проблемы решать. Мне в кооперативе быть НЕ ЗАЧЕМ.
В городе тем временем всё более учащались забастовки шахтёров, металлургов, да и вообще производственных предприятий. В первую очередь из-за низких зарплат, плохих социальных условий, отсутствия товаров первой необходимости. Денег в казне не было ни на что, не говоря уж на восстановление подросткового клуба и детской библиотеки. Жека примерно представлял это, читая газеты и смотря новостные программы по телевизору, или аналитические, типа «Взгляда». Оставалось только дать денег нужным людям.
— Там у них народу мама не горюй, но я бабе одной стоху сунул, она провела без очереди, — хвалился Славян. — Ещё стоху дал, она заяву написала, и все документы напечатала. Потом пошли к одному мужику, он всё подписал. Этому кенту пришлось больше всех давать, штукарь сунул ему. Хорошо хоть конвертов заранее набрали. И вот. Держи!Производственно-потребительский кооператив «Удар». Председатель Митяй, я в правлении. Всё легко и просто.
Жека взял чёрную кожаную папку с документами, полистал их. Что сказать? Нечего.
— Пришлось в сберкассе ещё расчётный счёт открывать, — заржал Митяй. — На моё имя. Хахаха!