Буду твоей Верой (СИ)

— А мы не знали, что у тебя есть сестра, — парень в темном укороченном пальто с неподдельным интересом слегка наклоняется и пытается рассмотреть меня за запотевшими от осенней сырости очками.
— Еще бы, — хмыкает Ромка. — Она — приемная. Родители недавно ее удочерили.
Теперь челюсть падает у меня.
Вот же говнюк!
Ладно, братишка, пока счет 1:1, но вечер обещает быть долгим! А я не привыкла, чтобы последнее слово было за кем-то.
— А куда им было деваться? Единственный же родной сын — дурачок, теперь хотя бы есть, кем гордиться, — парирую я.
Ромка лыбится и щипает меня за нос!
2:1 !!!
Так-то!
— А ты прикольная, Вера, — веселятся парни под недовольный скрежет зубами Снежаны и Анжелы.
Двигаемся девочки, двигаемся! Сегодня обиженная и униженная Вера будет править балом!
* * *
Думаю, что в Пентагон попасть легче, чем в Спортивный Волейбольный Комплекс. Нас досматривали круче, чем в аэропорту, и не заглянули разве что только в трусы.
Мои глаза расширяются, а рот самопроизвольно открывается, когда мы попадаем на главную спортивную арену.
Два яруса из сине-голубых трибун практически под завязку заполнены скандирующими болельщиками с флагами, дудками и прочей спортивной атрибутикой.
Мне хочется пойти туда, где активная толпа с плакатами выкрикивает: «Пермские медведи! Вперед, к Победе!», и пристроиться к ним.
Но Ромка недовольно одергивает меня и тянет за водолазку, уводя в совсем противоположную сторону.
— Это не наши, — фыркает брат.
А кто наши?
Мне –то вообще до лампочки, кто наши, а кто нет! Я хочу с теми весёлыми ребятами дудеть в дудку и кричать в кричалку!
В секторе «наших» — гармония.
Можно было бы подумать, что болельщики «наших» заведомо знают о неблагоприятном исходе игры, поэтому собрались здесь не ради того, чтобы веселиться, а помолиться за любимую команду.
По численности трибуны с «нашими» в раза четыре превосходят «не наших», но атмосферу задают болельщики из Перми.
То, что они из Перми — мне поведал брат, рассказав, что сегодняшний матч — игра за Первенство России среди юниоров между нашими «ЦСКА» и не нашими «Пермскими медведями».
Кручу по сторонам головой и разглядываю рекламные борта, небольшой информационный экран и спящих «наших» болельщиков. Я уже подумываю предательски перебазироваться на строну врага, как после громкого объявления ведущим команды ЦСКА, «наша» трибуна взрывается ядерным взрывом!
Откуда у них эти барабаны? Они что, прятали их под сидениями?
Болельщики армейцев вскакивают со своих мест и оглушающе приветствуют выбежавших на поле спортсменов.
Толпа бушует и сходит с ума, когда ведущий перечисляет фамилии игроков, среди которых я отчетливо слышу — Егор Бестужев.
Егор Бестужев?
Надвигаю очки как можно ближе к глазам, будто это сможет помочь разглядеть парня в голубых трусах-шортах.
Эх, мне бы сейчас еще одни очки сверху!
Прищуриваюсь!
Елки-иголки, ну точно он!
Толкаю брата в ребро, мило воркующего то ли с Анжелой, то ли со Снежаной, я не запомнила, кто из них кто.
— Ромыч, это кто? — киваю на разминающегося парня в красной футболке с эмблемой спортивного клуба. — Тот, что в голубых трусах приседает.
— Они все в трусах. Вообще, это шорты, — смеется брательник.
— Да, но не все в голубых.
— Это значительно сужает круг разыскиваемых, — угорает Ромка.
— Не тупи, Ром, — злюсь на брата, — вон тот, самый высокий.
Мой одногруппник действительно самый высокий в команде и мне почему-то кажется, что для этого вида спорта быть невысоким, но ловким и легким в движении гораздо важнее, чем рослым неповоротливым увальнем.
— Ааа, это Бес — лучший бомбардир* команды, — с гордостью декламирует Ромыч. — Он — настоящий чертов непрошибаемый танк! — восхищается братец.
Пфф! Хмыкаю.
Лучший…
Кто такой бомбардир –мне не известно, да и мало интересует. А вот то, что он — лучший, меня слегка коробит.
Никак не думала, что Бестужев, человек, которого преподаватели знают исключительно по опущенной на руки макушке во время его сна на парах, может быть хоть в чем-то лучшим.
 
А вот в том, что он — непрошибаемый танк, полностью согласна. Его именем чужим называют, а он равнодушно при этом зевает.
— Прогульщик и двоечник, вот кто он, — возмущенно брякаю брату, но он скорее всего не слышит, потому что судья дает гудок, и зал начинает вибрировать под криками болельщиков, барабанными ударами и мотивирующими музыкальными хитами.
*Полусредний игрок (бомбардир) — рослый, сильный спортсмен, способный противостоять силовым действиям защиты, как правило отвечают за начало атаки в гандболе.
  
9
 
Я даже не пытаюсь понять правила игры, потому что слежу исключительно за парнем с коротким ежиком волос.
Когда мяч попадает в руки Егору Бестужеву, я готова взять свои слова обратно, и не жуя, проглотить целиком.
Елки-иголки, этот парень просто фантастически двигается!
Даже я, полный профан, закрываю лицо руками и поджимаю пальчики ног, когда Бестужев атакует, и искренне не понимаю, как выдерживает сетка после его смертельных бросков.
Трибуна ликует и свистит, выкрикивая фамилию Егора. Но больше всего меня поражают болельщицы с третьего ряда, на футболках которых изображено грустное лицо Бестужево с кричащей надписью — «Егор — самый лучший! Мы тебя любим!». Девчонки скачут, размахивая руками, и пытаются привлечь внимание моего одногруппника, и я уверенна, они бы с радостью посрывали с себя эти футболки и побросали Бестужеву вместе с номерами своих телефонов.
Да вон даже Анжела и Снежана, облизываясь, поедают глазами парня, напрочь забыв про моего братца.
— Бестужев безошибочно передает мяч нападающему Алексею Воронину. Защитник Медведей не успевает блокировать передачу Бестужева. Воронин входит в линию. Внимание! — сокрушается на всю арену комментатор матча.
— Леха, давай, Леха, — орет мой брат, прыгая на месте.
Я пытаюсь разглядеть, что происходит на поле, но беснующаяся толпа точно под энергетиком повскакивала со своих мест и стеной загородила обзор.
— Гоооол! — содрогается Арена «Динамо». — Алексей Воронин, благодаря тактической передачи Егора Бестужева, увеличивает преимущество армейцев перед медведями. Вот это игра, товарищи! — вещает откуда-то сверху комментатор.
«Егор! Егор! Егор!» — скандируют трибуны, сопровождая общее ликование ударами барабанов и адским гулом вувузелы*.
И хоть мяч в ворота забросил некто Воронин, даже я понимаю, что, если бы не ловкость и скорость Егора, вряд ли у нападающего получилось это сделать самостоятельно.
«Красно-синие вперед! Вас Егор не подведет! Егор! Егор! Егор!» — кажется, я ору вместе со всеми.
Глаза моего брата горят восторгом, на лицах парней застыло выражения подобострастия, а девчонки и вовсе готовы передраться за внимание местной звезды гандбола.
И только Бестужев с равнодушным, все тем же невозмутимым видом, утирает подолом футболки вспотевшее лицо и лениво подмигивает фанаткам из третьего ряда в именных футболках.
Девушки визжат, падают в обмороки и бьются от счастья в конвульсиях.
Популярность моего одногруппника слегка озадачивает и сбивает с толку.
Это я учусь в одной группе со спортивной звездой?
Каждая из этих болельщиц мечтает прижать к носу пропитавшуюся пОтом футболку Бестужева, а я дышу с ним в аудитории одним воздухом и ничегошеньки о нем не знаю. Если бы девчонки из третьего ряда об этом распознали, живой бы я с этой игры точно не выбралась.
— Ииии лучшим бомбардиром игры становится…Егооооор Бесссс…тужев! — точно на боксерском ринге протягивает ведущий.
А у меня уши в трубочку сворачиваются от такого количества раз произнесенного имени Бестужева. Я за полтора года обучения с ним в одной группе не слышала о нем столько, сколько за последние полтора часа своей жизни.