Буду твоей Верой (СИ)

— …девять, десять, одиннадцать, двенадцаа-а-а-ть!!! С Новым годо-о-ом!!!
— С Новым счастьем!
— Ура-а-а!
Под взрывы салюта наша большая семья врезается в друг друга фужерами с игристым вином! Брызги, шум, смех и искры бенгальских огней! Пока все друг с другом обнимаются и поздравляют, я прижимаю к себе своего Снеговика и смотрю в кристальные глаза, в которых отражаются разноцветные огоньки Новогодней ели. По лицу Веры солнечными зайчиками скачут светодиодные лучи диско-шара, и это зрелище настолько потрясающее, что я пьянею. От ее красоты, от ее нежности…
— С новым годом, Бесстыжев! — улыбаются ее губы.
— С новым счастьем, Снеговик!
«А-а-а», — плачет во мне мужское начало, когда на нас исподлобья косится отец Веры. Всё, что я сейчас могу — это поцеловать своего Снеговика в щеку.
— А ты что там пьешь? — Анна Михайловна толкает сына в локоть.
— Лимонад, — бурчит Ромео и краснеет, посматривая на хохочущую Киру.
— А теперь прошу всех во двор, — хлопает в ладоши отец. — Мы с Андреем закупились фейерверками.
Ну наконец-то!
Пока возбужденные гости толпятся у входной двери, выискивая свою обувь и натягивая верхнюю одежду, беру Веру за руку. Мы стоим поодаль и ждем очереди. Вера весело поглядывает то на меня, то на Ромку, помогающего Кире обуть сапожек. Когда народ вываливается гурьбой на улицу, Вера дергается к стойке-вешалке за пуховиком, но я ловко притягиваю девушку к себе. Ее глаза ошеломленно увеличиваются в немом вопросе: «А мы?».
— А мы не пойдем, — подмигиваю и переплетаю наши пальцы. — У меня для тебя подарок.
— О-о… — вспыхивает Вера.
Бережно подталкиваю девушку к лестнице и иду следом, но на середине пути останавливаюсь и оглядываю дом: огромная пушистая ель до самого потолка, украшенные хвоей лестничные перила, праздничная иллюминация и разложенный стол в гостиной на большое количество человек. Как давно этот дом не слышал смеха, шума, веселья. Сегодня он словно проснулся, вынырнул из долгой спячки и ожил: запахи, новогодняя, льющаяся из системы, музыка, брызги шампанского и близкие люди рядом — всё то, о чем я только мог когда-то мечтать.
В моей комнате мерцает гирлянда. Черт, я — не романтик, но мне хотелось, чтобы Вере понравилось. Прикрываю за нами дверь, щелкнув замком. Вера вздрагивает и оборачивается.
Ну всё, Снеговик, ты попался!
Об этом моменте я мечтал весь сегодняшний суматошный день.
Момент — остаться с Верой наедине.
Полумрак словно катализатор запускает в теле потаенные желания и фантазии. Реакция на девушку в моей комнате, по которой сердце сходит с ума, очевидна.
— Егор, ты говорил про подарок, — смущается мой Снеговик, когда понимает, о чем я только что думал. — У меня тоже кое-что для тебя есть, — нервно сжимает кисти.
Черт. Точно. Подарок.
Провожу рукой по отросшим за этот месяц волосам, взъерошивая. Пытаюсь упокоить свой оголтело скачущий ритм и унять ноющую потребность. Это чертовски сложно, когда аромат пряной сдобы окутывает меня с головой. В моей небольшой комнате запах Веры становится более осязаем.
— Хорошо, — улыбаюсь. — Тогда ты первая, — уступаю галантно даме.
— Н-нет. Нет, Егор. Давай ты, — я вижу, как мрачнеет мой Снеговик, и мне это не нравится. Ее что-то определенно волнует, когда Вера потирает ладони о платье.
Черт, я снова ее напугал своей несдержанностью?
Проклиная себя за необдуманные порывы, открываю шкаф и достаю большую, упакованную в новогоднюю обертку, коробку, решая успокоить своего маленького Снеговика. Я понимаю, что ей нужно время, но мне с каждым днем становится тяжелее находиться рядом с ней и не иметь возможности принадлежать ей физически.
— Это тебе. С Новым годом, Снеговик! — я не умею дарить подарки. Мне легче что-то для нее сделать, чем сказать словами. Словами можно соврать. Поступками вряд ли обманешь.
Вера смущенно забирает из моих рук подарок и опускается с ним на пол.
— Егор, — вспыхивает восхищенно Вера. — Можно? — спрашивает моя наивная маленькая девочка. Улыбаюсь и хочу зацеловать ее до смерти! Она такая непосредственная и милая, когда смотрит этими большими умными, горящими восторгом и ожиданием, глазами.
 
— Смелее, Снеговик!
Вера.
Аккуратно разворачиваю шуршащую бумагу, боясь небрежно порвать. Я так нервничаю, будто сапер, обезвреживающий мину. Егор сидит напротив и наблюдает за моими нелепыми действиями. Я, наверное, выгляжу по-детски глупо, оставаясь всё тем же простодушным Снеговиком. До сих пор не могу привыкнуть к тому, что Егор Бестужев — из тех парней, которые задаривают свою девушку подарками, а я до сих пор не научилась их принимать.
Ахаю, когда, открыв коробку, из-под пенопласта мне подмигивает новогодний экспресс, тот самый, за которым я зачарованно наблюдала в торговом центре! Я не могу поверить своим глазам, но и боюсь их закрыть или сморгнуть наваждение, чтобы рождественский паровоз вдруг не исчез.
Смотрю на Егора влюбленным взглядом. Я не знаю, как выразить всю благодарность этому многогранному фантастическому парню. Неужели я его заслужила?
— Егор, он — невероятный, — прижимаю к груди детскую игрушку. — Спасибо большое!
— А я? — игриво обижается мой парень.
— А ты — мой Дед Мороз, исполняющий самые заветные желания! — благодарно улыбаюсь и чмокаю любимого в нос. — Давай соберем?
Егор морщится и задумывается, почесывая подбородок.
— Дед Мороз? Я настолько стар и холоден? — отзывается парень.
Хрюкаю и спешу уточнить:
— Нет! Дед Мороз, потому что Волшебник! Для меня!
Вновь задумывается.
— Дед Мороз и Снеговик — офигенная парочка! — смеется Егор и тянется к коробке, доставая детали набора.
Восторженно взвизгиваю, когда новогодний экспресс испускает самый настоящий гудок и трогается с места, совершая почетный круг по игрушечной железной дороге. Мне хочется захлопать в ладоши, а еще влезть в него с головой и отправиться вместе с Егором в рождественское сказочное приключение!
— Волшебно! — не сдерживаюсь и бросаюсь парню на шею в тот самый момент, когда за окном улица озаряется разноцветными вспышками фейерверка.
Егор лежит на полу, облокотившись затылком о кровать, а я на его груди, слушая учащенное сердцебиение. Мы смотрим на поезд, монотонно нарезающего круги, на пляшущие блики гирлянды под громкие залпы и жмемся к друг другу. И нет в этом огромном мире ничего более уютного и правильного, чем эта маленькая комната, наполненная нашими чувствами и одним общим дыханием.
— Ты пахнешь морозом и новогодними мандаринами, — прерывая поцелуй, утыкаюсь в рубашку Егора носом, глубоко вдыхаю.
— Почему новогодними? — мой парень ласково оглаживает мои плечи, спину под мерное, успокаивающее «чух-чух» экспресса.
— Потому что только в Новый год мандарины приобретают такой неповторимый запах. А ты так пахнешь всегда, — целую своего парня в подбородок под веселый смешок.
— Нас, наверное, уже потеряли, — вздыхает Бестужев, когда мы слышим голоса, доносящиеся снизу. — А я так и не получил свой подарок.
Ох.
Отстраняюсь. Мои руки моментально леденеют.
Подарок…
Захочет ли парень такого нежданного подарка? Да и уместен ли он?
Мне страшно. Дико страшно испортить волшебство между нами, но мне словно кто-то подсказывает, что нужно сделать это сегодня — в новогоднюю ночь. Когда, как ни в Новый год желать, мечтать, исполнять, прощать и быть прощенным? Любой из нас начинает новую жизнь в Новый год, так пусть он принесет каждому человеку свое личное счастье.
Усаживаюсь перед парнем на колени и достаю из маленького кармана платья два свернутых письма. Нет, не письма, скорее записки от руки — без конверта, адреса отправителя и адресата.
— Егор, здесь два послания. Это, — опускаю на пол сложенный вчетверо листочек, — для тебя. — А это — для твоего брата, — слова даются с трудом. Вязкий ком мешает говорить.
— Ты написала нам письма? — непринуждённо улыбается парень, поглядывая на свертки.