Буду твоей Верой (СИ)

Когда танцовщицы заканчивают свое представление, включается вновь освещение. Первыми на поле выбегают спортсмены из Астрахани «Каспийская заря», а когда ведущий объявляет команду Москвы ЦСКА, мой пульс начинает частить, потому что предвкушает встречу с Егором!
Звезда гандбола появляется самым последним. Не поднимая головы, смотрит себе под ноги, в отличии от своих товарищей по команде, которые азартно приветствуют болельщиков и фанатов. Мне невыносимо больно видеть его таким. Сердце сжимается до микроскопических размеров, когда гаснет свет и команды выстраиваются в шеренгу и прикладывают ладони к груди под гимн нашей страны.
Никогда бы не подумала, что моя мама — такая активная болельщица. В нашем секторе она кричит громче всех, когда возникают опасные моменты для команды армейцев. Ожесточенная игра держит в напряжении всех. Силы равны. Никто не желает уступать сопернику право быть лучшим. Первый тайм очень переживательный и важный — необходимо создать неплохой отрыв, чтобы чувствовать себя комфортнее во втором тайме. Но я совершенно не узнаю Егора. Я видела практически все его игры этого сезона, но никогда парень не был настолько вялым и безактивным.
Ничего не понимаю. Ощущение, будто Егору совершенно безразличен исход игры: его движения скованные, грузные и неповоротливые. Я его не узнаю. Это наблюдение неприятно врезается под кожу и я с яростью терзаю вязаный шарф.
— Да что такое? — возмущается Ромка, когда Бестужев упускает передачу мяча. — Бес, соберись!
Но разве можно услышать хоть что-то, когда спортивная арена гудит возгласом возмущения.
— У-у-у, — взрываются трибуны, когда Бестужев совершает бросок и попадает в штангу.
«Соберись, соберись, прошу тебя», — шепчу про себя, умоляюще.
Судья дает гудок, оповещая об окончании первого тайма и о перерыве на 20 минут. Ромка по-братски сбегает за кофе для всех нас, а Кира фотографирует мамулю во всех возможных ракурсах. И только я сижу — ни жива ни мертва.
За пять минут до начала тайма спортсмены появляются на поле. Слежу за Егором, беседующим с вратарем, облокотившись к воротам. Ведущий объявляет традиционный конкурс фанатов «Фанзона», который, как объясняет Ромка, заключается в креативности болельщиков. На большом транслирующем экране, расположенного в центре стадиона вверху, появляются лица болельщиков, меняясь кадр за кадром. Но когда на широком дисплее всплывает наша разноцветная четверка, мы дружно подскакиваем с мест, достаем заранее заготовленные огромные буквы — Е, Г, О, Р и начинаем синхронно размахивать ими в стороны! Я — буквой Е, мамулечка — Г, Кира — О, ну а брат, кто бы сомневался, — Р !!!
— Дамы и Господа, — выкрикивает ведущий! — Всё внимание на экран! Кажется, у нас определился победитель! Вот эта креативная компания! Именно им достается сегодняшний приз, как лучшей фанзоне, от нашего спонсора! Вот эта многофункциональная кофемашина! Поздравляем победителей!
У Ромки открывается рот, Кира в сердцах бросается к нему на шею, мама танцует победный танец, а я смотрю на Егора…
Парень кидает равнодушный взгляд на экран, уводит внимание, но в миг возвращает обратно. Так, как загораются его глаза, я вижу даже отсюда. Он мечется по трибунам в поисках нас, а я, как очумевшая, кричу во все горло:
— Его-о-ор!!!
И тогда наши души встречаются…
Вновь пустота: ни звуков, ни посторонних людей, никого кроме нас. Кажется, что так и смотрим друг на друга бесконечно долгое время. Разговаривать глазами и молчать — с ним у нас получается лучше всего. Когда мои губы шепчут: «Я люблю тебя», я не задумываюсь…А иначе, как назвать то чувство, когда от его одного взгляда плавится сердце, замирает дыхание, а тело внутри наполняется трепетной нежностью? Это откровение исходит откуда-то из глубин, и мне абсолютно не страшно остаться без ответа взаимности. После всего, что я наворотила, я ничего от Егора не жду. Просто для меня это важно — признаться в своих чувствах к человеку, с которым хочется смеяться, радоваться и разделять на двоих боль.
 
Я приму любой его выбор.
Я пойму, если он сейчас отвернется.
Я знаю, что мне потом будет плохо и, возможно, не смогу еще долгое время собрать себя в целое, но я также знаю, что даже тогда — я не перестану любить его — парня с чистой душой, огромным сердцем и печальными бровями…
Краешек его тонких губ трогает робкая улыбка. Потом она становится откровеннее, озаряя хмурое лицо, разглаживая упрямые морщинки. И когда я читаю по его губам: «Я тебя тоже», над моей головой появляется радуга, мир взрывается яркими вспышками, а с неба падают звезды, и я успеваю загадать желание!
Раздается гудок.
Трибуны ликуют и скандируют! Команда ЦСКА с огромным преимуществом опережает соперника благодаря ловкости и технике Егора Бестужева. Парень носится по полю самоотверженно, принося очко за очком своей команде! Наши взгляды периодически встречаются, и тогда спортсмен творит поистине невероятные вещи!
На последних минутах матча я не в силах усидеть на месте: дергаюсь, вскакиваю, заламываю кисти рук. Моя душа рвется к нему. На табло таймер отсчитывает последние секунды, и я вместе с ним: пять, четыре, три, два, один… Гоо-о-нг!
Армейцы бросаются обниматься, треплют взмокшие макушки, хлопают по плечам, поздравляют друг друга и пожимают руки проигравшим.
Я прорываюсь сквозь толпу, оставляя маму, брата и Киру в недоумении, и мчусь вниз по лестнице. Егор видит меня и срывается следом. Выбегаю в просторный, пока еще пустующий холл, и бегу по наитию. Словно мне кто-то указывает правильный путь.
Впереди распахиваются широкие железные двери, и вот уже на встречу ко мне приближается парень с широкой улыбкой на лице. В мой голове нет ни одной мысли, чтобы притормозить или сбавить свой шаг. Наоборот, увидев Егора, я расправляю крылья и лечу ему прямо в руки.
Он меня ловит, крепко обхватывая за талию! Кружит долго, настойчиво, быстро… Улыбаюсь, обнимая его плечи руками. Без скромности, без смущения и нелепых границ. Он опускает меня на пол, не разжимая рук. Я чувствую, как галопом скачет его пульс и вижу, как внимательно разглядывает меня парень. Он скучал. Это видно по жадности его искрящихся глаз, скользящих по моему счастливому лицу.
— Снеговик! Я так по тебе скучал, — утыкается свои лбом точно в мой. Жар его разгоряченного тела передается и мне, заставляя пылать мои щеки.
— Ты даже себе не можешь представить, как сильно скучала я, — смотрю ему в глаза. — Прости меня.
— За что? — удивляется парень.
— За всё, — поджимаю губы.
— Тебе не за что извиняться. А вот мне есть, за что.
Вспыхиваю. Что он такое говорит?
От Егора не утаивается моего изумленного взгляда.
— Прости, что позволил Чернышову тебя у меня забрать. Прости, что отпустил, — его глаза такие глубокие и искренние, что в мыслях я благодарю Вселенную за подаренный шанс влюбиться в этого парня еще раз.
— Он ничего для меня не значит, — признаюсь парню. — Никто, Егор. Только ты.
Бестужев закрывает глаза и шумно, долго выдыхает. Ощущаю, как расслабляются его руки на моей талии, сжимающие отчаянно крепко.
— Ох и вляпались мы с тобой, Снеговик, — улыбается парень. — Ты ведь понимаешь, что я тебя больше не отпущу? Оказывается, я — еще тот эгоист. Мне слишком понравилось, когда моя девушка болела за меня на трибуне и выкрикивала громче всех мое имя!
— Твоя девушка? — игриво выгибаю бровь, а у самой сердечко замирает восторгом.
— Конечно! Предлагаю сделку, — хохотнув выдает парень. — Ты будешь моей девушкой, а я буду делать за тебя все проектные работы!
Егор пытается сдержать рвущуюся наружу улыбку, а я усиленно стараюсь переварить услышанное.
О, Господи, а ведь это действительно так! Его слова, сказанные в шутку, напоминают, что мне еще столько всего нужно ему рассказать: и про то, почему не пришла на игру, и про провожающего Артема, и про бал с неожиданным чужим поцелуем. Но я уверена, у нас будет еще достаточно для этого времени, а пока мне не хочется разрушать этот волшебный момент.