Сын моего мужа (СИ)
В понедельник вскочила, едва забрезжил рассвет, приняла душ, оделась и выбежала из дома…
…С нетерпением ждала своей очереди, и когда медсестра назвала мою фамилию, вскочила, словно подкинутая пружиной.
Рассказала врачу все симптомы и ожидала приговора, стараясь дышать ровно. Как назло, врачиха уставилась в мою карту, листала ее, молчала и не торопилась с ответом. Казалось, прошла вечность, когда она, наконец, сверкнув очками, подняла голову.
— Когда последний раз у вас были месячные?
Я нахмурилась. Неужели у меня что-то серьезное по женской части? Да я, честно сказать, и не следила за своим циклом.
— Я не помню, да и какая разница? Что со мной?
Врач хмыкнула.
— Если я задала вопрос, значит, мне нужно знать, дорогая женщина.
— Извините, просто у меня такое первый раз.
— Разве у вас не было токсикоза в прошлую беременность?
— Да, то есть нет... но причем тут это? Я же не беременна?
— Вы хотите сказать, что у вас за последнее время не было половых контактов? Ветром надуло? — теперь врач, сняв очки, смотрела на меня, ухмыляясь, а медсестра отвернулась к окну, пытаясь скрыть улыбку.
— Были, но причем здесь это? В карте же наверняка написано, что у меня бесплодие!
— Женщина, вы в своем уме? Где вы увидели такое? Нет, ну ты посмотри, — врач обратилась к медсестре. — Какая фантазия! Четко сказано, что у вас отрицательный резус фактор, редкая группа крови, но ведь это же не препятствие.
— Что? — я медленно поднялась со стула. — Вы хотите сказать, что я...
— Если у вас отрицательная группа крови и у вашего мужа, то...
— Ох, — я схватилась за голову. — Да у меня нет мужа.
— Ну вот вам направление на анализ и к гинекологу, — врачиха протянула мне баночку и листок бумаги. — С результатами ко мне завтра.
Ошарашенная, я вышла из кабинета. Прислонившись к стене, стояла, пока какая-то старушка не поинтересовалась моим состоянием:
— Вам плохо?
Я помотала головой. Нет, мне вовсе не плохо. Мне хорошо. Очень хорошо.
* * *На то, чтобы завершить текущие дела, ушло как минимум два месяца. Марк изнывал от нетерпения. Он был готов лететь в Россию на следующий день после разговора с отцом, но тот не позволил. Пообещал со своей стороны контролировать ситуацию и заняться разводом. Марк завидовал своему отцу — он разговаривал с Милой каждый день, а ему сообщал небольшие новости о том, как она себя чувствует, что делает да куда ездила в выходные. Если бы не дела, Марк сошел бы с ума. Во всех его развлекательных заведениях шла аудиторская проверка, и выяснялись очень интересные факты, особенно в том казино, в котором муж его матери занимал должность финансового менеджера.
Отношения его матери и Олега то взлетали вверх, то падали в бездну. Женщина больше не доверяла мужу и даже наняла детектива, чтобы уличить его в неверности. Марк был уверен, что это вопрос времени, и совсем скоро грянут сокрушительные новости об их разводе. Еще он хотел этого отвратительного альфонса призвать к ответу за финансовые махинации.
* * *Господи! Как хорошо!
Я стояла у распахнутого окна, наслаждаясь влажным осенним воздухом, пахнувшим листьями и травой. Звонок моего мужа, теперь уже бывшего, поднял настроение. Его адвокаты развели нас быстро. Теперь Кевин будет счастлив с Рэйн. Я тоже свободна и могла пускаться, как говорили мои подружки, во все тяжкие. Только зачем это мне? Теперь я носила ребенка и не интересовалась мужчинами.
Прикрыв глаза, потянулась ладонью к животу. Там, еще маленькой горошинкой, сидела наша с Марком дочка. Или сынок. Наша, потому что я всё-таки рано или поздно должна сообщить Марку. Так и не смогла забыть, как блестели его глаза, когда он говорил о своих племянниках. Пусть сам решает, познакомиться ли со своим ребенком — я не буду препятствовать. Скорее всего, ему это не надо. Марк с головой погружен в свой развлекательный бизнес, у него другие интересы, к тому же он так далеко, что это расстояние окончательно поставит точку в наших и так уже разрушенных отношениях.
В дверь позвонили, и я, вздохнув, закрыла окно и пошла вниз. Снова звонок. Какое, однако, нетерпение!
На пороге стоял посыльный, а его лицо прикрывал огромный букет самых разных роз — розовых, сиреневых, белых.
Я оторопела.
— Это мне? — брови едва не съехали на затылок.
— Если вы Мила Светлова, то вам.
— Да, это я. Но от кого?
Посыльный пожал плечами:
— Там внутри открытка.
Вазы в новой квартире не было, мне пришлось поставить цветы в банку. Я любовалась ими — такой нежной красоты я никогда ни от кого не получала! На маленькой золотистой с красным сердечком открытке всего пара строк, но от них мое сердце внезапно ухнуло вниз: «Самой желанной и любимой девушке в мире».
Кто он, этот поклонник? Я почти не выходила из дома с тех пор, как приехала, и тем более ни с кем не завела знакомств. Оставались только двое — Кевин и Марк. Кевин сразу отпадал: я вовсе не была для него «самой желанной девушкой».
Тогда Марк? Этого просто не могло быть!
Сердце ухнуло вниз. Я села на диван, не отрывая взгляда от дивных роз.
* * *В ожидании, пока таксист вытащит чемоданы, Марк осматривался вокруг. Он остановился в небольшом мотеле на юго-западе столицы. Еще будучи в аэропорту, отправил Миле букет цветов. Сегодня же нанесет ей визит! Мужчина нервничал, не находил себе места. А вдруг любимая не захочет разговаривать с ним, выгонит взашей? А что если у нее уже появился другой мужчина или же она вовсе не испытывает к Марку никаких чувств?
Пройдя в уютный номер, Марк открыл чемодан. Бутылка «Jameson» «смотрела» на него из-под сложенных вещей. Выпить для храбрости? Хмыкнул. Нет, он не трус. Но надо действовать, пока окончательно не одолели сомнения.
Достал из портфеля бархатную коробочку, открыл: он надеялся, что Мила ответит согласием на предложение руки и сердца и примет это изящное кольцо с бриллиантом.
Он наскоро принял душ, переоделся и вызвал такси. Ждать больше не было сил.
* * *Чем больше смотрела на розы, тем больше злилась. Цветы здесь были не причём.
Кроме Марка, никто не мог прислать мне букет, но зачем? С тех пор, как он чуть ли не выгнал меня, назвав лгуньей и мошенницей, прошло больше двух месяцев, и за это время он ни разу не связался со мной.
Так что изменилось сейчас? Зачем напоминать о себе? Я не одна из его подружек, готовых бежать за ним, едва поманит пальцем. Решено, избавлюсь от этого букета, отдам Елизавете или Лане. Мне от Марка ничего не нужно. Достаточно напоминания о нем у меня в животе.
В дверь позвонили, я пошла открывать, обрадовавшись, что это как раз кто-то из моих девчонок. Распахнула дверь и…
Марк...
Захлопнула дверь и, прислонившись к ней, обмякла, кусая губы.
— Мила! — этот его голос... Я молчала, не в состоянии выдавить из себя ни звука. — Мила, нам надо поговорить…
Неужели это правда он? Здесь, в Москве? Приехал по бизнесу?
— Марк… что тебе надо?
Да я ли это говорю? Голос какой-то деревянный.
— Открой, пожалуйста, прошу…
— Зачем? Уходи.
Глаза горели от непролитых слёз. Нет, не открою. Пусть уходит. Я привыкла без него. Привыкну...
Проверив, плотно ли закрыта дверь, на цыпочках прокралась в спальню и закрыв уши ладонями, упала на кровать.
Пройдя в уютный номер, Марк открыл чемодан. Бутылка «Jameson» «смотрела» на него из-под сложенных вещей. Выпить для храбрости? Хмыкнул. Нет, он не трус. Но надо действовать, пока окончательно не одолели сомнения.
Достал из портфеля бархатную коробочку, открыл: он надеялся, что Мила ответит согласием на предложение руки и сердца и примет это изящное кольцо с бриллиантом.
Он наскоро принял душ, переоделся и вызвал такси. Ждать больше не было сил.