Запрещённый приём (ЛП)

— И что же это? — Спросил Рико.
— Быть пугающими.
— При мне никто не будет вредить арестованным. — Отрезал Дюк.
— Даже ради спасения жизни Бобби? — Уточнила я.
Он покачал головой.
— Если я позволю вам причинить боль Мюриэль и Тодду, то я ничем не лучше их.
— Вы все еще не понимаете, кто мы такие. — Вздохнул Эдуард.
— Вы — маршалы США. — Ответил Ливингстон.
— Это так, но мы из сверхъестественной ветви.
— Это значит, что вы охотитесь на монстров. — Сказал Рико.
— Это значит, что мы убиваем монстров. — Поправил его Эдуард.
— Мы — ликвидаторы. — Добавила я.
— Мюриэль и Тодд находятся под стражей, вы не можете их убить. — Возразил Ледук.
— Вообще-то, ордер дает нам такую возможность. — Произнес Эдуард.
— Нет. — Отрезал Дюк.
— Нет. — Поддержал его Ливингстон.
— Не для этого я становился маршалом. — Сказал Ньюман.
— У нас есть право решать, как именно выполнять предписание ордера. — Заметила я.
— Сказал же, вы не станете их убивать. — Буркнул Дюк.
— Их смерть может и не спасти жизнь Бобби. А вот признание вполне может это сделать. — Ответила я.
— Я сомневаюсь, что Мюриэль расколется. — Возразил Дюк.
— Все рано или поздно раскалываются, шериф. — Заметил Эдуард.
— Мне что, вслух сказать, что вы не будете при мне никого пытать?
— Сказать вы можете что угодно, но закон позволяет нам применять тот уровень насилия, который мы считаем необходимым для выполнения нашей работы. — Ответил Эдуард.
— И для вас это в порядке вещей — пытать своих узников перед тем, как убить их? — Поинтересовался Ливингстон.
— Нет. — Ответила я.
— Да. — Сказал Олаф.
— Всякое бывало. — Протянул Эдуард.
— Пиздец вы стремные. Вы это знаете? — Поинтересовался Дюк.
Мы трое кивнули. Мы это знали.
  
71
 
Мы с Олафом и Эдуардом отправились в большую тюрьму, где находились Мюриэль и Тодд Бабингтоны. Я не знала, удастся ли нам выбить признание из кого-то из них, но судья сказал Дюку, что это единственный способ остановить отсчет времени по ордеру. Аннулирован он не будет, поскольку соответствующих правил система не предусматривала, но с чего-то же надо начинать. Я искренне надеялась, что нам удастся получить признание от Тодда без применения настоящих пыток. И угроз. Я хороша в угрозах, но я не хотела помогать Олафу по-настоящему пытать еще одного подозреваемого. Да, та девушка во Флориде была оборотнем, и все, что у нее отрезали, отросло обратно, но сам факт того, что я на это пошла, испугал меня. В тот момент я боялась не Олафа, а саму себя и того, что я могла захотеть сделать это еще раз.
В тот момент, когда я увидела Тодда Бабингтона, сидящего в переговорной, у меня почти не осталось сомнений в том, что пытать его нам не придется. Чувства вины будет достаточно. Он казался лет на десять старше, чем в нашу первую встречу в особняке Маршанов, а ведь с тех пор прошло меньше суток. Он горбился и как-то весь скрючился, словно пытался обнять самого себя, но ему мешали наручники, которые были прикреплены к столу. В обычной ситуации один из самых известных жителей городка не был бы прикован таким образом, но его подозревали не просто в убийстве, а в жестоком убийстве. Все в нем просто кричало о поражении. Идеально.
Мы с Эдуардом уселись за стол напротив него. Олаф расположился в углу, чтобы нависнуть, если потребуется. Ньюман отправился в больницу, чтобы узнать, что там с Кармайклом. Мы словно играли в компьютерную игру, отправив паладина за холм, пока сами обыскивали трупы (паладин — светлый рыцарь; трупы врагов обыскивают для сбора ценностей — прим. переводчика), с той только разницей, что Ньюман знал, что мы можем попытаться выбить признание не самым гуманным способом. Может, его здесь и не будет в процессе, но он хотел, чтобы Бобби выжил — для него это было важнее опороченных моральных ценностей. Мы разделили свои обязанности между собой. Теперь нам с этим жить.
У нас троих был всего один предмет, который мы обычно не стали бы с собой таскать: папка с документами и фотографиями. Страховочные бумаги лежали сверху. Под ними были снимки с места преступления. Начнем со стремных картинок, прежде чем перейдем к угрозам — это сэкономит нам силы. Я положила папку на стол перед собой — она была закрыта и казалась абсолютно нейтральной. Внутри могло быть что угодно. Взгляд Тодда скользнул по папке. После этого он покосился на нас троих и снова уперся взглядом в стол.
 
— Убийство было твоей идеей или это придумала твоя жена, Тодд? — Поинтересовалась я.
Он немного поднял голову, чтобы покоситься на меня — глаза его были широко распахнуты, он был шокирован, как будто не ожидал этого вопроса. А должен был. Ведь именно поэтому он сидел здесь в наручниках, но все же я застала его врасплох. Если мы будем действовать с умом и не продавим его слишком сильно в самом начале разговора, то он заговорит. Мюриэль Бабингтон уже вызвала своего адвоката, но мы пока не собирались сдаваться насчет нее, потому что технически и она значилась в моем ордере. Ордер на ликвидацию лишал вас права на законного представителя. Настоящий кошмар для защиты гражданских прав. И Бабингтоны использовали его, чтобы убить своего племянника. Тот факт, что теперь этот кошмар обернулся против них самих, был почти поэтично справедлив… или несправедлив.
Тодд мотнул головой и уставился на меня своими огромными ошарашенными глазами. Он походил на оленя, замершего в свете фар. Я ждала, что он что-нибудь скажет. Я ждала взрыва эмоций, но он просто пялился на меня, слегка приоткрыв рот, а в глазах у него не было ничего, кроме шока и страха. Как будто все остальное в нем умерло, и ничего другого для ответа на мой вопрос не осталось. В ту секунду до меня дошло, что если мы продавим его слишком сильно до того, как он будет готов морально, он вообще ничего не расскажет. Это было неожиданно, и я не очень понимала, как вести себя дальше. Аккуратный и мягкий подход не мой конек.
Я покосилась на Эдуарда. Он сверкнул своей широченной тедовской улыбкой, нацелив ее на мужчину, который сидел за столом напротив нас.
— Здравствуй, Тодд. Как сам?
Тодд повернулся и уставился на него своими огромными напуганными глазами.
— Вот же денек у тебя выдался, да, Тодд? — Эдуард буквально источал шарм хорошего парня.
— Да. — Ответил Тодд тихим, неуверенным голосом. Он моргнул, и когда его глаза открылись, то в них появилось еще что-то помимо паники.
— Тодд, ты не производишь впечатление парня, который может планировать убийство.
— Я не планирую. — Он немного выпрямился — до тех пор, пока его движение не ограничили наручники, после чего вновь сгорбился, но уже не так сильно. — В смысле, не планировал. Мы никому не причиняли вреда.
— Твоему шурину Рэю досталось немало этого самого вреда.
Тодд быстро замотал головой.
— Мы не имеем отношения к тому, что случилось с Рэем. Мы не убийцы. — Ему даже удалось прозвучать оскорбленно.
— Орудие убийства нашли в вашем доме, Тодд. Как оно там оказалось, если вы не использовали его для того, чтобы покончить с Рэем?
— Понятия не имею, но я вас уверяю, что его у нас не было.
— Тогда как оно оказалось в вашем доме?
— Если бы здесь была Мюриэль, она бы сказала, что вы это подстроили.
—Твоей жены здесь нет. Ты сам что скажешь, а, Тодд?
— Я не обвиняю полицию в том, что они нас подставили, но я вам клянусь, что никогда не видел эту штуку за пределами стенда. Вы правда считаете, что Рэй был убит с ее помощью? — Он казался честным и продолжал называть Рэя по имени. Обычно убийцы стараются дистанцироваться от своих жертв, и один из способов сделать это — избегать имен.
— Именно так мы и считаем, Тодд.
Он побледнел и с трудом сглотнул, прежде чем ему удалось выдать с придыханием:
— Я хотел верить в то, что Бобби способен навредить Рэю, но если кто-то использовал эту… штуку. — Он вновь сглотнул, выдыхая через нос. Надеюсь, его не стошнит, потому что в таком случае всем нам будет не очень приятно тут находиться.