Запрещённый приём (ЛП)

Обычно они стараются вести себя так, будто ничего не произошло. Игнорируют ситуацию, и ты ее тоже игнорируешь, но сегодня я не могла так поступить. Я обещала Бобби сохранить в тайне тот факт, что его дядя помогал шерифу со счетами, но нам с Ледуком все равно нужно поговорить.
— Что вы там доказать пытались, Блейк? — Спросил шериф. Его голос был спокойным, почти непринужденным. Он хорошо притворялся.
— Мне нечего было доказывать. Я просто пыталась спасти жизнь заключенному.
— Вы собираетесь его казнить. Какая разница, как и когда? — Непринужденности в его голосе поубавилось.
— Есть разница. — Возразила я.
— Если Бобби нападет на кого-то, мы можем застрелить его в рамках самозащиты, но если он не представляет угрозы, то это в лучшем случае будет считаться непредумышленным убийством. — Заметил Ньюман.
— Мы с Фрэнки можем подтвердить, что Блейк была в опасности. Проклятье, Вин, ты и сам навел на него пушку вместе с нами.
— Когда Блейк сказала, что ситуация под контролем, я ей поверил.
— Ну, я с ней раньше не работал, так что простите, что я не поверил ей на слово. — Ледук посмотрел на меня и спросил. — Как вам удалось успокоить Бобби? Обычно, если глаза верживотного изменились, обратной дороги нет.
— У вас большой общения опыт с верживотными, шериф? — Поинтересовалась я.
Он нахмурился достаточно сильно, чтобы это было видно даже в темноте.
— Лично у меня — нет. Но когда это случилось, я поискал информацию в сети.
Должно быть, что-то проскользнуло на моем лице, потому что он тут же добавил:
— Я в курсе, что не стоит верить всему, что читаешь в интернете, но речь шла об убийстве. У меня не было времени сходить в библиотеку.
— Глаза действительно изменяются первыми, но большинство опытных териантропов могут бороться со своими животными импульсами, так что дальше глаз дело обычно не доходит. — Сказала я.
— И сколько же ждать, пока дело не примет серьезный оборот и нам не придется защищать себя или своего коллегу-офицера? Как понять, что точка невозврата пройдена, Блейк?
Это был хороший вопрос, но у меня не было на него хорошего ответа. Даже удовлетворительного не было.
— Это зависит от многих вещей.
— Каких вещей?
Я вздохнула и убрала ствол обратно в кобуру. Я не могу вечно держать его в руке. Для этого разговора пушка мне не понадобится.
— Например, от того, как хорошо контролирует своего зверя этот териантроп. Или от того, насколько близко полнолуние.
— Мне говорили, что Бобби отлично владеет собой и своей животной стороной, но после того, что он сделал с Рэем, да и после того, что случилось в клетке, я сильно сомневаюсь в том, что его контроль совершенен.
— Совершенство — это высокая планка, шериф. — Заметила я.
— Если ты раз в месяц превращаешься в чудовище, которое пожирает людей, думаю, совершенство — это необходимый минимум, которого я прошу.
Спросить с этим было глупо, если мы вообще спорили. Как бы то ни было, я решила забить. Я прекратила свои попытки втолковать Ледуку, что ликантропы не монстры. Большинство верит, что сверхъестественные граждане такие же люди, как и они, пока не сталкиваются с проявлением их силы. Пока они не увидят, что способны сделать эти существа с простыми людьми. В этот момент их отношение меняется, и я не могу их за это винить. Я годами казнила вампиров и считала их бездушными чудовищами. Убивать тогда было просто, ведь так я спасала жизни их будущих жертв. Моя мораль была черно-белой, пока я не повстречала людей, которые были не менее ужасны и опасны, чем вампиры. В тот момент я начала сомневаться в своих установках. Вопрос наличия души — это скользкая дорожка. Она может внезапно привести тебя в отношения или даже в брак с одним из этих бездушных мертвецов. Бабуля Блейк сообщила мне по телефону, что я буду проклята на веки веков, если выйду замуж за Жан-Клода. Так много причин не общаться с родственниками вживую.
— Если Бобби виновен, он понесет наказание. — Сказала я. — Но я не уверена, что он убийца.
— Сказал же вам, Блейк. Он — единственное верживотное в округе. Кто это мог быть, если не он?
 
— Вы проверяли тело на предмет абьюза? — Спросила я.
— Оно все было заабьюзено к хренам.
— Она про сексуальный абьюз. — Пояснил Ньюман.
Ледук уставился на нас так, словно мы сказали что-то возмутительное, и он ушам своим поверить не мог.
— Что ты городишь, Вин?
— Кровь в паху Бобби…
Ледук отступил от нас на пару шагов, но после вернулся назад. Он будто метался в клетке.
— Что за хрень, Вин? Тебе мало того, что Рэй мертв, и что это — дело рук Бобби? Я не стану усугублять ситуацию, добавляя к этому скандалу догадки о подобном дерьме.
— Шериф. — Вмешалась я. — Кровавые следы на теле Бобби Маршана выглядят неправильно. Если он действительно виновен, следы должны располагаться иначе.
— Это ваше мнение, маршал.
— Это мнение, основанное на десятилетнем опыте работы с подобными случаями.
— Аниту много раз приглашали в качестве эксперта, Дюк. Это одна из причин, почему я позвал ее к нам.
— Отлично, она — эксперт по сверхъестественному. Но это не дает ей права решать, что нам надо проверить тело Рэя на предмет сексуального абьюза. Бред какой-то. Я допускаю, что Бобби убил своего дядю в порыве бешенства или вроде того, но я не верю, что он мог… мог сделать подобное с тем, кто был ему, как отец.
Мне хотелось спросить, существовала ли хоть малейшая вероятность, что Рэй Маршан домогался своего племянника. Я правда хотела задать этот вопрос, но я промолчала — по крайней мере пока. Будем опираться на те факты, что у нас есть.
— Тогда как вы объясните кровь в паху Бобби?
— Откуда мне знать! — Крикнул Ледук. Его голос был полон боли.
— Мы можем попросить Дэйла осмотреть тело. — Предложил Ньюман.
— Кто такой Дэйл? — Спросила я.
— Местный коронер.
— Я не стану звонить Дэйлу и просить его проверять, есть ли на теле Рэя признаки сексуального надругательства. — Отрезал Ледук. — Просто не стану. Достаточно того, что мы схватили Бобби за убийство. Хватит с нас и этого.
— Это действительно не имеет отношения к ордеру и казни Бобби напрямую. — Сказала я. — Но что если коронер проверит тело и выяснит, что следов надругательства нет — как тогда объяснить наличие крови в паху Бобби? Этого может оказаться достаточно, чтобы отозвать ордер.
— Это он убийца. — Буркнул Ледук, запуская руку в карман, чтобы вынуть оттуда пачку сигарет.
— А если нет? — Спросил Ньюман. — Что если Бобби невиновен и мы это выясним уже после того, как он будет казнен? Я не смогу с этим жить.
— Тогда перепиши ордер на Блейк.
Я вспомнила, как ощущалось тело Бобби, каким теплым и живым он был, и покачала головой.
— Я приехала сюда, чтобы помочь Ньюману выяснить правду. Добиться справедливости в том смысле, в каком мы понимаем ее в Америке. Я здесь не для того, чтобы забрать себе ордер потому, что у него кишка тонка его выполнить.
— У меня вовсе не тонка кишка. — Недовольно сказал Ньюман.
— Я знаю, Ньюман. Я в том смысле, что я здесь не для того, чтобы делать твою работу за тебя. Весь этот баскетбол с ордерами у меня уже давно в прошлом. Чужой ордер я беру на себя только в том случае, если назначенный маршал слишком сильно пострадал, чтобы закончить дело.
— Или умер. — Сказал Ньюман.
— Или так. — Кивнула я.
— Я не стану обсуждать с Дэйлом надругательство над трупом. — Упрямо повторил Ледук. — Если хотите вовлечь его в эту мерзость, звоните ему сами.
— И позвоним. — Сказал Ньюман.
— Удачи, потому что он вам не поверит. Только не в этом случае.
— Вы допускаете, что Бобби растерзал своего дядю, но не верите, что он мог изнасиловать его до или после смерти? — Спросила я.
— Смерть у нас и так перед глазами, а ваши догадки слишком туманны.
— Я наберу Дэйла из машины, пока мы едем на место преступления. — Сказал Ньюман.
— Знаешь, Вин, думаю, ты был прав. Езжайте лучше без меня, ты дорогу знаешь.