Ценнее власти (СИ)

– Кто? – с убийственным взглядом комиссара и Ищейки. Того, кто сразу понял, к чему я веду.
– Гости. – Боже, ещё час назад я горела желанием отомстить и размазать гадину, а сейчас. Отдала бы всё, чтобы оказаться неправой. А ярость и сожаление, не мои и накатывающие волнами, только усиливают это моё желание. – Они пришли не с пустыми руками – с бутылкой и подносом еды.
Это выше моих сил, и я отвожу взгляд. Не помогает даже ободряющее тепло между лопаток.
– Оль, хватит. – Мар касается моей щеки, заставляя повернуть голову. Ловит взгляд. Смотрит серьёзно, и в то же время тепло. – Я уже понял, что всё хреново, и эти гости не мимопроходящие персонажи. Просто скажи, кому свернуть шею, и мне не помешает даже эта клетка.
– Это Стася, Мар. Ко мне приходила она.
Во время молчания, которое наступает после моих слов, я успеваю одеться, умыться и посидеть порассматривать каменную кладку стен. Понимаю, что сейчас я здесь лишняя, но и уйти вот так просто не получается.
– Расскажи мне о метке. – Мар резко отворачивается от крошечного окна, которое изучал до этого. – Почему ты решил, что она твоя?
У него даже выражение лица меняется. С отрешённого на прилично офигевшее.
– А были ещё варианты? – мотнув головой, с хриплым смешком интересуется он. Подходит, садится рядом, берёт мою ладонь. – Оль?
– Откуда мне знать, – легко пожимаю я плечами. Лучше мы будем говорить о метке, чем о его семье, где каждый хочет убить другого. И у некоторых это неплохо выходит. – До тебя я искренне считала, что метку ставят укусом.
– Могу укусить, – хмыкает он, и взгляд становится плотоядным, стоит ему скользнуть кончиками пальцев по моему обнажённому плечу. Кто же знал, что я взяла столько футболок на одно плечо. – Хочешь?
И хрипло становится уже мне.
– Вот как выйдешь, так сразу. – И жарко. И снова плевать на расследования. И, вообще, на всё. – Я серьёзно, Мар.
– Метка, – он вздыхает, откидывается спиной на стену. – Она появляется после определённых действий.
– И каких? – иронично подняв бровь. – Действием считается совместные расследования?
– Желание, нужно очень сильное желание оборотня. И согласие пары. Тоже определённое.
– И когда я успела определённым образом согласиться? – в прежнем тоне.
– Я не знаю, Оль, – снова вздох. – Есть у меня подозрения, но лучше бы им не сбываться.
– Почему? – предчувствую я новую гадость.
– Потому что это сильно усложнит нам жизнь. Метка, она… как бы навсегда. – Откинув волосы с моей спины, Мар легко тянет вниз горловину футболки. Подозреваю, что обнажая эту самую метку. – Так что мы ещё успеем её обсудить, а сейчас есть вещи поважнее.
– Да как сказать, – хмыкаю я. – После неудачной смерти, моя продолжительность жизни слегка возросла. И есть большая вероятность, что я тебя переживу. Поэтому хотелось бы выяснить все подробности сразу. – Я смотрю на него через плечо. – Мало ли я останусь вдовой, а эта ваша метка откажется исчезать.
– Издеваешься? – насмешливо фыркает Мар, пальцем обводя, похоже, что контуры метки. И без перехода роняет: – Ни один из них не сможет жить, пока не рядом другой.
Бедный, и так перетрудившийся мозг озаряет вспышкой прозрения. Широко раскрыв глаза, я резко разворачиваюсь, сталкиваясь с совершенно довольным и спокойным взглядом.
– Нет, ты не можешь всерьёз верить, что…
– Истинные пары всё-таки существуют, – легко улыбается Мар и закидывает руки за голову.
  
Глава 29
 
– Ты всё-таки рехнулся, – покачав головой, я хочу встать, но Мар удерживает за руку.
– Смотри, – он выпрямляется, продолжая удерживать мою ладонь. – Метка исчезала всё это время?
– Д-да, но откуда ты…
– Теперь не исчезнет, – обещает он. – Считай, что ты закрепила связь.
– Я?
То есть я теперь виновата?
– Не я прошёл сквозь решётку, – многозначительно напоминает он. – И накинулся на себя тоже не я.
 
– Я накинулась? – Меня слегка клинит. Это какую надо иметь наглость, чтобы заявлять, что я… Задохнувшись от возмущения, действительно собираюсь на него накинуться, но Мар тихо смеётся, глядя на меня.
И вдруг отпускает. И желание спорить, и все возмущения на свете.
– Ты против?
Пусть его взгляд смеётся, но я-то чувствую. И напряжение, и тревожность, и опаску.
–Я… – Очень хочется съязвить. Особенно, представляя выражение лица бабки Колмогоровой. Но не получается, зато получается улыбнуться в ответ. – Я…
Согласна? Так, вроде ничего не предлагали. Да и поздновато уже предлагать.
За? Отдаёт голосованием на коллективных сборищах.
Против? Сейчас же.
– Меня всё устраивает, – выкручиваюсь я и встаю.
–Я рад, – сдержанно отзывается Мар, но какая уж тут сдержанность.
– То есть теперь метка будет видна всем? – И снова вопрос о платьях и бикини, а не о том, о чём подумал он судя по взгляду и отголоскам чувств.
И не будь этих накатывающих волн чужих эмоций, я бы ещё поспорила насчёт нашей истинности. Но они были, и пока посвящать в это не хотелось даже Марека.
– Всем, кто знает, куда и как смотреть. – Так себе успокоительное, учитывая, что в «Волчьей Тени» куда и как смотреть знают почти все. – И нам.
– Нам. – Уже я прохожусь по уютной камере. Реально уютной, в отличие от того бедлама, что творится наверху. – Ты так и не сказал, как метка на мне появилась. И давай сразу обсудим, чем нам эта истинность грозит. – Слишком мрачный тон, но в нашем случае лучше выяснить всё как можно раньше. – Не хотелось бы в самый разгар поимки Чеха и принцессы… – я натыкаюсь на его взгляд. – Прости. В общем, не хотелось бы лишних сюрпризов.
– Не только на тебе.
Он одним движением стягивает футболку, и я замечаю то, что раньше как-то пропустилось. На правой груди, чуть пониже сердца, красуется татуировка. Оскаленная волчья пасть в круге из ломаных линий. И символы по окружности и внутри татуировки, больше похожие на иероглифы.
Приблизившись, я касаюсь чётких тёмных линий. Ногтем обвожу по контуру. С улыбкой наблюдаю, как смуглая кожа покрывается мурашками.
Интересная у них метка. И красивая.
– Если бы я знал, как появляются такие метки, не дал бы этому случиться. – Я вскидываюсь. – Оттягивал бы до последнего. – Мар костяшками касается моей щеки. – Чтобы хоть это у нас было по нормальному.
– Для этого надо быть нормальными, – фыркаю и трусь щекой о его руку. – А недовампиру с ясновидением в талантах и бастарду-оборотню, собирающемуся возглавить все кланы, это явно не грозит.
– Не грозит, – с усмешкой повторяет он.
– А что грозит? – Показательно подняв ладони, я отхожу, чтобы не соблазняться лишний раз.
Вздох. Надетая футболка. Мрачный взгляд.
– Если бы я знал. Последние лет пятьсот рассказы про истинные пары воспринимались именно сказками. Без примеров. Без фактов. Даже без опровержений. – Мар хмурится. – По идее, отец должен знать. Или должен понимать, где искать информацию, но… я бы не спешил озвучивать наш новый статус. Да, если смотреть целенаправленно, многие увидят метку. Но это если станут смотреть, – многозначительно поднимает он бровь.
– Тогда, надеюсь, балов больше не предвидится. – С таким количеством народа в жизни не узнаешь, кто и что на тебе увидел. – Одного хватило по самое не хочу.
– На остальные тебе ходить необязательно. – Он притягивает меня в объятие. Слишком напряжённое для почти супругов. Боже, это даже звучит дико. – Пообещай мне не трогать Стасю.
– Что?!
Уже стоя у самой решётки, я осознаю, что оттолкнула Мара так, что он с трудом сохранил равновесие. И что перенесла вес тела на одну ногу, пригнувшись и обнажив клыки. И что рычание исходит от меня, а не от того, кому оно положено по ипостаси.
И только встретившись взглядом с Мареком, выдыхаю, выпрямляюсь, но всё равно дико злюсь.