Вечность и еще один день
Тебе знаком кто-нибудь из них?
Аврам. Я знаю младшего. Это мой слуга, Масуди.
Калина делает знак Бранковичу, чтобы он молчал. Те, что в шатре, начинают разговор.
Паша. Говорят, ты читаешь сны?
Масуди. Да. Я могу охотиться на чужие сны, как ты на зайцев.
Паша. Видишь того, кто спит здесь? Это мой конюх, он болен сонной болезнью и уже никогда не проснется. Можешь ли ты прочитать, что он видит во сне?
Масуди. Разумеется, могу. Меня уже убивали в чужих снах. Он видит во сне человека по имени Аврам Бранкович. А так как в настоящий момент этот Бранкович умирает, человек, лежащий здесь, видит во сне его смерть.
Паша. Значит, он может, видя во сне умирающего Бранковича, пережить смерть и остаться живым?
Масуди. Да, но не может проснуться и рассказать нам об этом.
Паша. Но зато ты, наверное, можешь видеть, как он видит во сне смерть Бранковича?
Масуди. Могу, и я немедленно отчитаюсь перед тобой в том, как умирает человек и что он при этом чувствует. (Подходит к спящему Коэну и пристально смотрит на него.) Странно. Очень странно. Бранкович стоит не на земле.
Паша. А где же он?
Масуди. На каком-то высоком столбе.
Паша. И что он делает?
Масуди. Три турка целятся в него из луков. Ему обещано, что, если он не умрет после пятой стрелы, ему подарят жизнь. Они в него стреляют, а он считает. Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять... Вот он упал со столба и перестал считать. Падая, он столкнулся с чем-то твердым, неподвижным и огромным. Но это не земля, это смерть. Но в той же самой смерти, между уколами стрел, он умирает еще одной, какой-то незрелой, детской смертью. Бранкович лежит за какой-то печкой, сложенной в виде небольшой разукрашенной церкви, и мочится. После того как из него выльется все его прошлое, он будет мертв. Смотри-ка, теперь он умирает еще и третьей смертью. Эта смерть Бранковича едва различима. Он как будто стоит сотни лет между двумя первыми и этой третьей смертью. А вот у него выпали сразу все волосы, как будто кто-то сбил шапку с уже мертвой головы... А сейчас сон твоего конюха пуст, как русло пересохшей реки.
Калина (опускает завесу над входом в шатер). Не хочешь ли теперь купить мою смерть вместо своей?
Аврам. Нет. То, что я видел, не мои смерти. Это смерти моих детей. Калина. Конечно. Каждый человек умирает смертью своих детей. Но претерпевает их сам, так же как и его дети должны будут претерпеть смерть своих потомков... Давай все-таки договоримся. Три твои смерти, чьими бы они ни были, я возьму на себя. Я умру снова, на этот раз вместо тебя. Ты своих трех смертей и не почувствуешь, их почувствую я.
Аврам. Чего же ты требуешь взамен?
Калина. Дай мне один день своей жизни в обмен на три смерти.
Аврам. Хорошо. А на что тебе один день жизни?
Калина. Я хочу еще раз переспать с одним человеком, которого я любила. Я хочу любить его вечность и еще один день.
Аврам. Не думаю, что ты в выигрыше, Калина. Я знаю, что ты хочешь сейчас сделать и с кем хочешь встретиться. Тебе нужен Петкутин! Но прежде чем ты возьмешь себе три мои смерти, подумай о том, что этой встречи может и не получиться.
Калина. Пусть тебя не заботят мои заботы.
Аврам. На прощанье я открою тебе еще кое-что. Если на пути к Петкутину, а ведь ты ищешь его, вспыхнет синий огонь, ты его найдешь, но если полыхнет огонь красный, ты навсегда разойдешься с тем, кого любишь и ищешь по всем жизням и смертям. (Протягивает руку к Калине и дотрагивается до ее большого пальца своим большим пальцем.) Вот тебе твой день!
В Калининой половине античного театра стремительно рассветает, рождается солнце, Калина преображается из тени в красавицу, ее лицо снова приобретает краски, тело предстает обнаженным во всей молодой красоте и блеске, а на половине Бранковича по-прежнему ночь с луной и звездами. Особенно бросаются в глаза роскошные волосы Калины, длинные и волнистые, такие же, как были у нее при жизни. Бранкович удрученно уходит в ночь.
Калина (выносит на середину своего дня хазарский горшок, синий с золотом. Приносит воду и начинает из глины месить Петкутина. Кладет глину в горшок и шепчет сороковой псалом). "Твердо уповал я на Господа, и Он приклонился ко мне и услышал вопль мой. Извлек меня из страшного рва, из тинистого болота; и поставил на камне ноги мои, и утвердил стопы мои..."
Раздаются три удара колокола с ближайшей церкви. Калина палкой разбивает горшок, из него вырывается красный огонь, и на дне его не показывается Петкутин. Горшок пуст. Калина в отчаянии падает на землю и рыдает.
"Ах, добрый мой ангел, неужели ты меня навсегда оставил?" (Ее день угасает, она встает и смотрит на солнце. После того как оно заходит. Калина три раза вскрикивает, и волосы спадают с ее головы, как шапка. Она снова превращается в такую же тень, какой и была.)
"НАСТАЛО ПОСЛЕ СМЕРТИ ПРОБУЖДЕНЬЕ..."
Действующие лица:
Петкутин
1-й каменотес
2-й каменотес
Актер (позже играет Яблоко)
Актриса (на самом деле это мужчина, позже играет Богородицу)
Река Иордан (актер)
Златорунный баран (актер, у него на плечах золотое руно).
Действие происходит в развалинах античного театра недалеко от Дуная в XVII веке.
Два каменотеса выбивают на надгробиях имена Петкутина и Калины, они работают при свете двух маленьких фонарей. Работа затянулась допоздна. Надгробия находятся перед развалинами античного театра, на заднем плане видны скамьи для зрителей.
1-й каменотес. Длинное у тебя имя? Успеешь до ночи?
2-й каменотес. Не такое уж длинное. Калина.
1-й каменотес. Ясное дело, у тебя от рук всегда бабой пахнет.
2-й каменотес. Говорят, ее мертвецы на куски разорвали...
1-й каменотес. Да нет, они старше. Вначале была смерть. Древняя, древняя смерть, более старая, чем человек и рожденье до рожденья...
2-й каменотес. А у тебя сегодня длинное имя?
1-й каменотес. Мужское. А мужские имена труднее. Петкутин.
2-й каменотес. Что с твоим случилось?
1-й каменотес. Разное про него говорят.
2-й каменотес. А-а, он из тех, кто в дом не через дверь входит? А что же говорят-то?
1-й каменотес. Говорят, он не человек.
2-й каменотес. Исключено.