You're All I Want (СИ)

Моя рука быстро нашла его в темноте, осторожно сплетая наши пальцы, и я заметил, как Рихард заметно напрягся, буквально застыв и пытаясь разглядеть в темноте мое лицо и уловить хоть какие-то эмоции на нём, но я лишь сильнее сжал его ладонь и подался вперед, воспользовавшись ситуацией, нерешительно коснувшись его губ своими. Он и раньше целовал меня — каждый раз по-разному: страстно, жадно, заставляя меня тяжело дышать и терять рассудок — но сейчас наш поцелуй приобрел совершенно другой, до этого времени неизвестный мне оттенок. Моя рука по-прежнему держала его, немного сжимая. На этот раз никаких порывов, страсти и желания, а лишь неуверенный и даже немного робкий поцелуй, которым я пытался выразить ни с того ни с сего переполнившую меня нежность. Наверное, я не смог бы передать это словами, потому что таких слов попросту не существует и в итоге получилась бы какая-нибудь ванильная ерунда, но я вложил все свои мысли и чувства в этот поцелуй, в свои скользящие прикосновения по его плечам, вздымающейся груди, посылая по всему телу Рихарда табуны мурашек, что я так отлично ощущал, двигая кончиками пальцев по его шее, когда он так же робко, как и мои действия, отвечал на поцелуй, коснувшись языком моего языка, проникая все глубже, позволяя мне почувствовать этот пряный и терпкий вкус вина, бутылку которого мы сегодня разделили на двоих.
Затем, не расцепляя наши руки, я осторожно отстранился и через секунду припал к его шее, оставляя багровые пятна на нежной коже и ощущая интенсивный пульс его сонной артерии под моими горячими губами. Пальцы Рихарда сильнее сжали мои, и он запрокинул голову назад, шумно и рвано выдохнув через рот, в то время как я становился только настойчивее и увереннее благодаря темноте, которая там умело скрывала мой страх и обнажала все мои чувства, в то же время стирая всю невозмутимость и безразличие Рихарда как никогда кстати. Я никогда не позволял себе с ним такого, постоянно боясь и стесняясь сделать лишнего движения, но сейчас я, кажется, чувствовал себя довольно властным, и к тому же Рихарду явно нравилось то, что я делаю с ним. Неожиданно, вероятно, даже для моего друга с его губ вдруг сорвался стон — довольно громкий и протяжный, и я просто упивался своей победой.
— Ах, черт, — прошипел он, когда моя рука скользнула по его торсу. — Ты ув… увлекся, черт возьми.
— Тебе же нравится, разве нет? — прошептал я ему куда-то в область ключицы, пока он пытался отдышаться.
— Мы не одни здесь, — с каким-то сожалением в голосе произнес он, немного отодвигаясь от меня.
— Мне плевать, — безразлично бросил я.
— Что ты делаешь?
— Согреваю тебя, блять, — сказал я эту очевидную вещь, не понимая, почему он меня оттолкнул.
— Ты меня сейчас перегреешь, и что мы с этим делать будем? — клянусь, даже в этой кромешной тьме я видел, как он хищно улыбается и по привычке облизывает губы.
— А что можно? — зачем-то переспросил я.
— Это уже тебе решать, — рассмеялся он. — Поэтому тебе придется убрать свои руки.
Только когда он оказался на ощутимом расстоянии от меня, я вспомнил, что мы действительно не одни и в доме, помимо нас двоих, есть сестра, отец и мать, готовая стереть Рихарда и меня заодно в порошок.
Я с трудом отпустил его руку, вопреки своим желаниям, и, последовав примеру Рихарда, лег рядом на кровать, закинув голову на мягкую подушку, вдобавок попросил его рассказать что-нибудь — мне было неважно что, я просто хотел слышать его голос и наслаждаться его близостью сейчас. Рихард немного подумал и начал рассказывать мне содержание одной из книг, что он читал в последний раз, пока моя голова аккуратно устроилась на его груди и я прикрыл глаза, облегченно вздохнул и лишь сильнее прижался к нему, ощущая, как его рука осторожно зарылась в мои волосы, едва ощутимо поглаживая по голове. Мягкий лунный свет аккуратно ложился на пол какими-то узорами, проникая сквозь тонкие шторы. Я лежал на кровати рядом с ним и слушал, как его голос повествует мне об одержимости мужчины женщиной, являющейся его пациенткой, которая отказала ему в его низкой просьбе, и тогда он начал преследовать ее, впав в состояние так называемого амока, позволяя своим мыслям и чувствам атрофироваться. Одержимый своей целью, он не замечает ничего вокруг и бежит к ней, пока не умирает.
 
— Позитивненько, — пробормотал я, разлепив веки и протирая сонные глаза.
— Сам просил рассказать, — тихо рассмеялся он мне в ответ, — А тебе про любовь надо было что ли?
— Давай про любовь, — махнул рукой я, снова прикрывая глаза.
Рихард немного подумал и снова начал свое повествование, на этот раз о судьбе несчастной женщины, любовь которой не нашла отклика в сердце любимого мужчины даже спустя пятнадцать лет. Я все хотел вставить свое «позитивненько», но почему-то просто завороженно слушал и даже не понимал, что понемногу проваливаюсь в сон, окутанный мягким голосом Рихарда и его теплыми руками.
Комментарий к A Time For Us
Речь идет о двух новеллах Стефана Цвейга:
«Амок»
«Письмо незнакомки»
Господа, искренне прошу прощения за какой-то странный флафф в конце, ну вот бывает со мной такое. Давайте насладимся мирным затишьем перед бурей вместе хд
========== Sweet Martha ==========
Лучи солнца, ловко пробравшиеся в комнату и разбудившие в том числе и меня, заливали комнату своим светом, не давая спрятаться от них даже за плотными шторами. Я разомкнул глаза, сощурившись из-за излишней яркости, поэтому не сразу понял, что рядом со мной спит кто-то еще. И этим кем-то являлся не кто иной, как Рихард, который, судя по всему, тоже недавно пробудился ото сна.
— Я что, заснул? — спросил я, тупо уставившись на него, когда понял, что мы вчера действительно провалились в сон и заснули в одной, мать ее, постели. Я ошарашенно глядел на него, такого умиротворенного и домашнего, и я поймал себя на мысли о том, что, если бы не обстоятельства, я лег бы рядом с ним и поспал бы еще.
— Представляешь, я тоже, — ответил он, потянувшись и сладко зевнув, и спокойно продолжил: — Нормальная у тебя кровать, а говорил, что нет.
— Господи, мы опоздаем в… — начал бормотать я, сразу же вскакивая с кровати, когда до меня дошло, что мы должны идти в школу, а, судя по уже высоко поднявшемуся солнцу, времени на сборы осталось крайне мало.
— Мальчики, доброе утро, — в комнату крайне неожиданно зашла Эмили, и я чуть не наебнулся на месте от постепенно приходящего осознания того, что с нами будет через секунду. — Рихард, тебе срочно нужно уходить…
— Эмили, что ты… — в недоумении пробубнил я, наблюдая за ее невероятно подозрительной и спокойной реакцией на то, что она видит. Моя сестра уже была одета в школьную форму и держала в руках чашку с чем-то горячим. Она мило улыбалась мне, оглядывая мою комнату. Я же настолько ахуел, что не мог вымолвить и слова более, просто тупо уставившись на нее.
— Нет времени объяснять, мама уже хотела идти и будить тебя, но я задержала ее тем, что попросила приготовить овсяную кашу и спасла ваши задницы, выиграв для вас какое-то количество времени, — ответила она, обернувшись к двери. — А кашу ты сам есть будешь.
— Как ты… — начал Рихард, который тоже был в шоке не меньше меня.
— Я еще ночью слышала, как ты влез в окно, — спокойно объяснила она, сделав пару глотков кофе, запах которого теперь доносился и до меня. — Закрыла вас снаружи на ключ от греха подальше.
— Поэтому собирайтесь, времени очень мало, — продолжила она, отступив на пару шагов от двери, прислушиваясь к шуму, создаваемому родителями. Мы с Рихардом тупо смотрели друг на друга, даже не моргая. — И, Пауль, сделай менее счастливый вид, выдаешь себя с головой.
— А я тебе говорил, что она мне нравится, — усмехнулся Рихард, приподнимаясь с моей кровати.
— Что за пиздец… — бормотал я, когда мой взгляд метался от Рихарда к Эмили.
— И да, Рихард, тебе придется возвращаться так же, как ты сюда и пришел. Желаю удачи, — улыбнулась Эмили, уже коснувшись ручки двери. — Пауль, не опоздай к завтраку.