Офисная война (ЛП)

Я хмурюсь.
— Иногда ты говоришь как шестнадцатилетняя.
— А когда ты затыкаешься, у меня почти создаётся иллюзия, что я имею дело с человеком, которого не зарезала бы во сне, — полусерьёзно отвечает она, очарованная фресками на потолке. Одетая как взрослая, но с энтузиазмом юной девушки, Камилла представляет собой довольно комичное зрелище.
Я не могу удержаться, чтобы не приподнять уголок рта.
— Хотел бы я иметь роскошь сказать то же самое.
Я поворачиваюсь к ней спиной и иду в первую комнату. Ставлю чемодан на стол и собираюсь открыть, когда её голос снова начинает бесить меня.
— Значит, ты забираешь большую?
Я отвожу взгляд от багажа, Камилла стоит в дверном проёме, что отделяет мою комнату от коридора. Она сняла туфли, оставшись в смешных носках с божьими коровками, которые заставляют мои брови сойтись в одну дугу.
— Я бы сказал, да.
— Но единственный выход — отсюда.
— Спасибо, что разъяснила. Я бы никогда не додумался без твоего бесценного вклада.
Она сдувает прядь волос с лица.
— А если я захочу утром выйти раньше тебя?
— Это не будет проблемой. Я встаю очень рано.
— Мне не нравится, но ладно. Могу я сначала воспользоваться ванной?
— Полностью в твоём распоряжении.
Камилла захлопывает дверь, и я вздыхаю с облегчением. Она ушла с дороги.
Три часа с ней, запертым в этой крысоловке на четырёх колёсах, были пыткой. Слишком близко.
И повсюду этот проклятый запах.
Я должен рассматривать заселение в отель улучшением условий. Вместо этого, меня душит мысль о том, что мы оба будем под одной крышей, на двух кроватях в нескольких метрах друг от друга.
Интересно, спит ли она в пижаме со странным рисунком какого-нибудь мультяшного глазастого фрукта? Оставляет ли волосы распущенными или собирает. Обнимает ли во сне свою подушку.
И потом спрашиваю себя — какого чёрта меня это интересует.
А также почему во время долгой поездки на машине, вместо того чтобы оставаться в сети и ответить на несколько электронных писем, я отключил мобильный телефон, предпочитая мариноваться в тишине и немыслимом бурлящем под кожей напряжении, которое я пытался подавить, сосредоточившись на следующем способе, которым заставлю её заплатить.
Потому что я хочу заставить её заплатить.
Я хочу получить место в совете директоров, которое Гецци Брамбилла и его партнёр бездумно решили отдать Камилле, и я хочу ей доказать, как она ошибается. Чёрт возьми, я хочу показать ей, что она совершает ошибку каждый раз, когда смотрит на меня своими сладкими, полными надежд глазами.
Я избавляюсь от рубашки и бросаю ту на кровать. Расстёгиваю и брюки. Будь я полностью честен, я бы добавил, что хочу заставить её заплатить, потому что Камилла не оправдывает мои ожидания одно за другим. Потому что под этим чудаковатым обликом Алисы в стране политкорректности она оказывается более упрямой и своеобразной, чем…
— Эдоардо, здесь нет горячей в… О боже!
Застигнутый врасплох, я поворачиваюсь на месте.
Камилла стоит у двери, вцепившись пальцами в ручку. Она открывает рот, заикаясь нечленораздельными слогами, и оглядывает моё тело широко раскрытыми глазами.
— Ой. Ой! Я…
Я тоже оглядываю себя.
Я снял рубашку и брюки. Стою в одних боксерах. Широко раскрытые глаза Камиллы падают на торс, очерченный тренировками в спортзале, и опускаются к паху, и лишь потом она прикрывает их ладонью.
— Эм, прости, я… я не думала…
Замечаю, что она покраснела до макушки, прежде чем ей удалось спрятаться за стеной коридора.
— Я пыталась открыть ручку подачи воды, но она не выходит горячей. Ванна выглядит древней, я упоминала, что горячая вода не идёт? Думаю, да… Я имею в виду, это нормально, что так жарко… Хочу сказать, что горячая вода не идёт! Это нормально?
В этой ситуации нет ничего нормального.
В том, чего я желаю сейчас, нет ничего приемлемого.
— На самом деле, администратор упомянул о проблеме с водой в ванной.
— Ты шутишь? Они дали нам номер без горячей воды?! Вот почему такая вилла стоила дёшево!
 
Её наивность вызывает чувство чистой нежности.
Возможно, я забыл предупредить Камиллу, — мужчина на ресепшен сказал мне, что во время ремонта они поменяли местами ручки подачи воды.
— Слава богу, родители отправляли меня в скаутские лагеря на несколько лет. У меня очень высокий дух адаптации, — слышу её бормотание. — Мне жаль тебя, Венецианская аристократия. Надеюсь, кто-нибудь научил тебя мыться по частям…
Вслед за этим раздаётся звук закрывающейся двери ванной комнаты. А потом звук льющейся воды.
Холодной.
Почти голый, в тепле комнаты растираю лоб. Я выгоняю из лёгких воздух. И всё, едва появившееся сострадание к ней, исчезает.
Никто не научил меня мыться по частям.
Но меня учили разрывать других на куски.
И, готовясь к вечеру, я понимаю, что альтернативы не рассматриваются.
Собираюсь действовать по первоначальному плану, который я разработал вчера вечером.
Именно это я и собираюсь сделать.
***
— Итак, вы — новое контактное лицо, — повторяет клиент, господин Коста, владелец крупной компании по производству мяса и колбас, сидящий по другую сторону стола.
Он провозгласил себя Королём барбекю, потому что не мог быть коронован по какой-либо другой причине.
Мне интересно, вот кризис среднего возраста наступает в какой-то момент жизни независимо от сферы деятельности? Надеюсь, нет. Я не готов смириться с мыслью, что через пятнадцать лет тоже не смогу смириться с седыми волосами и приду на званый ужин с поставщиками под руку с перекроенной двадцатилеткой, которая вклеена в TikTok супер клеем и уж точно остаётся со мной не потому, что я ей нравлюсь.
— Да, это здорово! Замечательно! Будем заказывать? Я сильно проголодалась.
Сидя рядом со мной, в маленьком чёрном платье, которое было на ней в день нашей встречи, Камилла с силой захлопывает меню ресторана. По дороге между нашим отелем и рестораном под дружелюбным фасадом что-то треснуло. Возможно, это потому, что она веган и сидит перед одним из крупнейших в стране производителей мяса, делая вид, что обожает то, что продвигает.
— Ах, женщины! Они так говорят, а потом съедают половину салата.
Господин Коста ищет понимания у своей спутницы. Синьорина Коста не отрывает глаз от своего смартфона, кивая по команде. Она даже не слушала его.
Камилла напрягается, но улыбку не теряет. Делает её шире. Чем ближе я изучаю свою коллегу, тем больше мне кажется, что это не недостаток характера, а вежливый и завуалированный способ послать собеседника куда подальше.
— Я в туалет, — объявляет синьорина Коста, откладывая телефон и вставая.
Её взгляд на мгновение пересекается с моим, скользит мимо и останавливается на лице Камиллы. Словно по какому-то неписаному закону в их общей хромосоме она ожидает от Камиллы, что та составит ей компанию.
— Предпочту остаться и сделать заказ, — вежливо отвечает моя коллега.
— Как хочешь.
Синьорина Коста пожимает плечами и наклоняется к уху своего мужчины.
— В наше время никогда нельзя быть слишком осторожным, — шепчет Камилла, чуть наклоняясь ко мне. — Я отвлекусь, и в итоге ты закажешь мне на ужин рагу из голубей. Слышала, в Венеции это блюдо популярно.
Если вино на лице не было достаточным показателем, то им точно стал её постоянно длинный язык.
— Я никогда не исполняю один и тот же номер дважды, — шепчу в ответ, прячась за глотком напитка.
— Тогда я подожду, посмотрю, что ты придумаешь сегодня вечером. — Она бросает на меня взгляд, похожий на пулю, затем отпивает вино из своего бокала.
Камилла почти в хорошем настроении, и на мгновение я не могу остановить себя от мысли, что она флиртует со мной. Не думаю, что она стала бы, знай о моих планах.
О нет, она не стала бы.
— Завтра мы представим результаты наших испытательных тестов, — обращаюсь я к клиенту. — Результат получился весьма удовлетворительный, мы перегружали систему и убедились, что она выдерживает огромное количество посетителей, и даже лучше, чем ожидалось.