Спецхран (СИ)
— Одну минуту, пожалуйста.
Вздрогнув, они повернули головы. В трёх шагах справа, возле колонны, стоял давешний «призрак» — в комбинезоне и безрукавке, с отключёнными оптическими примочками. Сейчас Алексей смог рассмотреть его лучше — неулыбчивое лицо, жёсткий взгляд, морщины на лбу, короткий ёжик волос.
— Вмешательство в ситуацию, даже косвенное, для меня нежелательно, — сказал «призрак». — Но вчера, как вы помните, пришлось отойти от этого принципа. Естественный ход событий уже нарушен, и вряд ли имеет смысл соблюдать инкогнито. Поэтому считаю возможным предостеречь вас — ехать на Пятый километр не следует.
— Почему? — спросил Алексей.
— Тот дом — фактор неопределённости, концентратор помех. Я не могу предсказать последствия вашего визита туда. Но они, скорее всего, будут негативными.
— Спасибо вам за вчерашнюю помощь. Но почему вас волнует, что с нами будет?
— Я помог не из альтруизма. Ваши личные судьбы мне безразличны. Но по стечению обстоятельств вы двое — важная переменная в нынешней ситуации. Я заинтересован в том, чтобы вы благополучно вернулись туда, откуда вы прибыли.
— А в чём вообще эта ситуация состоит? Что здесь происходит, вокруг вокзала? И при чём тут Вадим?
— Алексей Алексеевич, — ровно произнёс «призрак», — прошу понять меня правильно. Я не ваш телохранитель, не ассистент и уж тем более — не прикреплённый лектор. Я преследую свои цели, знать которые вам не нужно. Просто садитесь на электричку и уезжайте в свой год. Сегодня у вас должно получиться.
— А если мы не уедем? — тихо спросила Анна. — Вы нас убьёте?
— Ну что за глупости, Анна Фёдоровна? Давайте не будем тратить драгоценное время на этот бред. Я и так уже проявил излишнюю инициативу, заговорив с вами. В идеале мы вообще не приблизились бы друг к другу на этой ветке. Но вы как будто нарочно лезете на рожон. И предвосхищая ваш следующий вопрос, скажу сразу — нет, я не крадусь за вами и не подслушиваю. Зато моя техника позволяет увидеть линии вероятностей в некоторых пределах — весьма пунктирно и ограниченно, к сожалению. Сейчас ваши линии ведут вас к дому на Пятом километре. Но там — слепое пятно, сильнейшая аномалия. Это огромный риск. А мне, повторяю, важно, чтобы вы благополучно вернулись в будущее.
— И всё-таки, — сказал Алексей, — что вы будете делать, если мы не послушаемся и поедем в тот дом?
— Вы сильно осложните мою задачу. Мне придётся отвлечься от той работы, которой я занят здесь, на вокзале. Я буду вынужден за вами приглядывать во время вашей необдуманной вылазки. Конечно, я предпочёл бы взять вас, извините, за шкирки и без долгих дискуссий запихнуть в электричку. Но не могу, увы. Это будет уже прямое воздействие, наши линии жёстко пересекутся. Для меня такой вариант совершенно недопустим. Поэтому полагаюсь на ваше благоразумие. И на то, что вы поведёте себя как взрослые, а не как капризные дети.
Он развернулся и шагнул за колонну. Воздух вокруг неё всколыхнулся, а «попаданцы» взглянули друг на друга растерянно.
— Может, он прав? — спросил Алексей. — Понятно, что он темнит, но вчера ведь действительно нам помог. Значит, и правда хочет обезопасить.
— Я согласна, Лёш, но… — Сейчас её голос звучал почти виновато. — Ты своё задание уже выполнил, доставил посылку Вадику. И своему клиенту ничем больше не обязан. А я — сотрудница института. Разбираться в происходящем здесь — это моя работа. И вот теперь представь, я возвращаюсь домой и говорю начальству — не обессудьте, мол, я решила всё бросить, потому что мне так сказал непонятно кто. Как на меня посмотрят?
— Да нормально посмотрят. Ты привезёшь им общую информацию, предупредишь о здешних движениях. А конкретику пусть добывают люди, которых этому обучали. Оперативники или кто там у вас. Спецы.
— Чисто формально — да. И если бы у нас с тобой не было конкретных зацепок, я бы сейчас уехала. Но зацепка-то есть! Поэтому я обязана попытаться. И не обижусь, если ты меня не поддержишь в этом решении и поедешь домой…
— Всё, Ань, завязывай с этой хренью. Я тебя понял. На Пятый — значит, на Пятый. Только на квартиру сначала.
В арендованной двушке они собрали все свои вещи (хотя сколько их, тех вещей) и отвезли ключ хозяйке. Снова взяли такси и выехали из города знакомым маршрутом, параллельно железнодорожным путям.
Вылезли из машины на Пятом километре и вслушались.
— Ещё сильнее гудит, по-моему, чем в тот раз, — сказал Алексей. — Если нас сейчас встретит Вадик, постаревший на двадцать лет, то это будет банально.
— Пусть лучше банально, чем жуть какая-нибудь, — возразила она.
— Ага, яйцо Чужого в сарае.
— Что за чужой?
— Инопланетная няшка. Когда взрослеет, начинает всех жрать. Челюсти в двух комплектах, слюна прожигает пол. Фильмец такой есть. Франшиза.
— Угу, могла бы не спрашивать.
— Ничё, «призрак» с ним разберётся. Достанет молекулярный резак и нашинкует за полминуты. Наверно, он уже где-то здесь, в засаде. Вот, кстати, интересно — у него личный транспорт есть типа реактивного ранца? Или он тоже тачку поймал, чтобы сюда доехать?
— Мне бы твои заботы…
Кирпичный дом выглядел заброшенным. Штакетник покосился, бурьян под ним разросся буйно и беззастенчиво. Деревянные ставни облупились донельзя. Старая, подсыхающая черешня бессильно опустила ветви к земле.
И слышался низкий, негромкий гул из-за дома.
— Вы по объявлению? — От соседней калитки на них смотрела рыхлая тётка-пенсионерка. — Покупатели, что ли?
— Да, — сказал Алексей, не придумав ничего лучше. — Но мы пока не уверены, просто хотели глянуть.
— Ну, так зайдите, гляньте, чего уж. Сам-то дом заперт, а со двора там воровать нечего. А вообще, домик ещё крепкий, хоть и смотрится не ахти. Баба Клава ещё зимой померла, а родни, считай, не осталось. Одна племянница только. Но она тут не будет жить, поэтому продаёт…
— А квартирантов нет?
— Раньше баба Клава пускала, а в последние годы — нет, жила тут одна. Вроде и старенькая совсем, но ковыляла более или менее…
Поблагодарив соседку за справку, Анна и Алексей шагнули во двор. Асфальт там бугрился, зияли трещины, сквозь которые прорастала трава. У крыльца валялось помятое оцинкованное ведро.
Подёргав дверь для проформы (и правда заперто), они прошли вглубь двора. Переглянувшись, остановились возле приземистого оштукатуренного сарая. Дальше был огород, заполненный сорняками, и дощатый сортир.
— Как-то всё это мало тянет на место, где происходят исторические свершения, — заметил Алексей. — Не находишь?
— Ну, в общем, да. Но проверить-то мы должны.
На двери сарая имелся ржавый засов. Отодвинув его со скрежетом, Алексей положил ладонь на дверную ручку.
— Открываю?
— Да.
Он заглянул в сарай. Глаза не сразу привыкли к царившей там полутьме, но постепенно он рассмотрел детали.
Подсознательно Алексей ожидал увидеть внутри какой-нибудь агрегат, похожий на ЭВМ из старинной кинофантастики, с лампочками и рукоятками. Тот самый «трансформатор», источник гула.
Но никакой техники в сарае не оказалось.
Слева лежали доски, справа — лопата с захватанным черенком, грабли с гнутыми зубьями, массивная тяпка. В центре же не было ничего — лишь истоптанный, грязный пол. На проводе с потолка свисал патрон без лампочки.
Алексей распахнул дверь настежь, чтобы и Анна смогла оценить этот натюрморт. Она осторожно выглянула из-за его плеча.
— Очень странно. — В её голосе явственно сквозило разочарование. — Я не сомневалась почти, что здесь будет что-то важное…
— Ну, отрицательный результат — тоже результат.
Прикрыв дверь сарая, он задвинул засов. Они побрели по асфальтовой дорожке к калитке. Искоса поглядывая на Анну, оставшуюся без научной сенсации, Алексей не сразу заметил, как изменился двор.
А когда заметил-таки, приостановился:
— Ань, посмотри вокруг.
И дом, и забор, и старые деревья стояли на привычных местах — но краски поблёкли, как на пиратской кассете или заезженной киноплёнке. А гул, которым сопровождалось это «кино», зазвучал иначе, в более высокой тональности.