Режим бога. 3-я книга (СИ)
Режиссер концерта, руководивший репетицией, являл собой очередного деятеля искусств "типичный наружности". Впрочем, не только режиссер. Пока ехали в Останкино, Клаймич, как раз, рассказал в автобусе очень жизненный анекдот:
- Конферансье торжественно объявляет: - Дорогие зрители! Начинаем эстрадный концерт! Перед вами выступят именитые певцы, знаменитые скрипачи, замечательные танцоры, лучшие юмористы... Голос из зала: - А можно сегодня без евреев? - Можно. Но тогда концерт окончен!
Все посмеялись. Громче других наши музыканты - Глеб, Владимир, Михаил и Борис. Понятно, что и про них анекдотец... Впрочем, по поводу Глеба не уверен, а с остальными - к гадалке не ходи.
Что-то я сегодня критично настроен... Но такое количество певцов, композиторов, поэтов и музыкантов в одном месте - прямо, наглядная иллюстрация клаймичевского анекдота. С музыкантами, хотя бы, все ясно, а вот зачем тут все эти поэты и композиторы - для меня непонятно. Им-то не выступать.
Вся эта братия находится в непрерывном броуновском движении: они постоянно передвигаюся, приветствуют друг друга, обнимаются, лобзаются, лицемерно улыбаются и участливо заглядывают друг другу в глаза. Они сбиваются в тесные кучки и что-то шепчут на ухо своему визави, тихонько смеются и нежно держатся за руки. Их лица оживленные и полные благожелательности, в один момент, неожиданно тускнеют и замирают как посмертные маски, когда они поворачиваются друг к другу спиной, и снова начинают лучиться жизнью и добротой, когда глаза находят очередного собеседника.
"Мерзкие шакалы... Слишком трусливые и подлые, чтобы решиться на что-то пока Союз жив, но обгадившие и духовно изнасиловавшие все, когда он испустил свой последний вздох. Бесполезная и лживая "прослойка"... и дело не в национальности... а в сути...".
- Лицо сделай попрощее, - Альдона, незаметно подошедшая в тот угол зала, где я предавался мизантропии, смотрит в сторону, но обращается ко мне, - заа что ты так возненавидел окружающиих?!
- А тебе они внушают добрые чувства? - я даже не пытаюсь спорить с очевидным.
Девушка наводит на меня синий прицел глаз и еле слышно хмыкает.
- Так зачем ты саам так активно сюдаа лезешь?
Ответно утыкаюсь в неё взглядом и, как можно весомее, чеканю:
- Уж не затем, чтоб стать таким же.
- А зачеем? - прибалтка намерено не отводит глаз.
- Преждевременный разговор... И, вообще, тебе все показалось! - и я дурашливо улыбаюсь.
К моему удивлению, "Снежная королева" принимает это без возражений, только ещё раз хмыкает и отворачивается к сцене.
- У меня тут нарисовалась проблема... - говорю ей в спину.
Чуть заметное движение плеч демонстрирует, что меня слушают.
- Остался без тренера... Непосредственно в боксе - обойдусь... Леха поможет ( "А скорее айфон!"), а вот в "физике": скорости, выносливости и реакции мне нужна твоя помощь.
Блондинка снова разворачивается ко мне:
- Вроде, не дураак... Значит понимаеешь, насколько бокс отличаетсяя от того, что умею яя?
Подождав и убедившись, что ответа не последует, она все же согласно кивает:
- Хорошо...
И поднимает руку в ответ на призывные жесты Клаймича.
...И снова самолет, и снова "стюардесса по имени Жанна"! Вот только впервые дневной рейс...
Двукрылая машина уносит из "Пулково" в Москву новоиспеченного "Лауреата премии Ленинградского комсомола". И такая премия оказывается есть!
Подарок Романова - уверен. Почему? Да, потому что он сам так сказал! Ха-ха! Ну, или почти так...
К телефону меня вчера вызвали прямо с репетиции, и сегодня, ранним стылым утром, я снова спускаюсь по трапу на промерзлую невскую землю. Точнее, мы спускаемся. С Лехой...
Ровно в 10-00 Жулебин - помощник Романова, завел меня в огромный кабинет к своему шефу - "поздороваться". А уже через 15 минут я, ведомый Виктором Михайловичем, шествовал по длинные внутренним переходам, прямиком в Смольный собор, поскольку, именно там и находился Ленинградский обком ВЛКСМ. А кабинет первого секретаря, вообще, расположился прямо под крестом часовни!
Его хозяин - Александр Колякин, предшественник пресловутой "Вальки", которая - "стакан", встречает нас еще в приемной:
- Здравствуй, Виктор! - он крепко стискивает мою руку (ну, пытается...), - рад... Искренне рад с тобой познакомиться! Я под твои "Ленин, Партия, Комсомол" и ладони отбил, и голос сорвал! И не я один! Что говорить... на областном Пленуме твою кандидатуру поддержали единогласно! Пойдемте в кабинет, товарищи...
...Награждение лауреатов премии в большом актовом зале с высоченными ("церковными"!) потолками началось ровно в 11 часов. Помимо меня - "за достижения в области искусства и создании произведений высокой коммунистической нравственности", награждали также за научные открытия, высокие достижения в труде и спорте, за работу на селе и в промышленном производстве. В зале присутствовал комсомольский актив города и области, ветераны войны и труда, а так же представители различных трудовых коллективов и объединений. В Президиуме же наличествовал весь руководящий "ареопаг", как молодежный, так и "взрослый", во главе с самим Первым секретарем ленинградского обкома КПССС - Григорием Романовым. Тем не менее, все прошло вполне душевно и... оперативно! На торжественные речи и вручение значков с дипломами ушло, от силы, полтора часа. Потратили бы еще меньше времени, если б один тип не разявил на трибуне свою "варежку", вместо того, чтобы, как все приличные люди, просто поблагодарить за "высокую награду", пообещать "новые достижения" и вернуться в зал.
- А можно сказать пару слов не совсем по теме? - "неуверенно" промямлил я в микрофон, когда "комсомольский вожак" прицепил мне на пиджак лауреатский значок, вручил диплом и отправил благодарить на трибуну.
И тут же, буквально затылком стало ощущаться то материальное напряжение, в момент, возникшее за моей спиной в Президиуме. Растерянное лицо Колякина и сгустившаяся тишина в большом зале...
Я оборачиваюсь и встречаюсь с глазами с Романовым. Первый секретарь добродушно улыбается:
- Конечно... если не долго, а то нам тут еще других товарищей награждать!
Однако взгляд члена Политбюро недвусмысленно предупредил - "ой не ошибись сейчас, парень!".
Но "парень" ошибаться и не думал.
Начал я несколько "скомкано и рвано":
- Товарищи! Я тоже, конечно, хочу поблагодарить... И постараюсь продолжить писать хорошие песни... Такие, чтобы вам нравились!
В зале кое-где появились улыбки.
- ...Но сейчас хотел бы, все же, сказать о другом... А то, когда еще возможность выпадет... на таком собрании выступить...
Опять несколько улыбок, но большинство, чтобы определиться в реакции, ждёт сути.
"Ну, сейчас дам вам и суть...".
- Я вот в песне написал: "Если дело отцов, станет делом твоим - только так победим!" И касается это, в равной мере, и отцов, и дедов... У меня вот дедушка воевал... как и у многих здесь... Не на Ленинградском фронте, правда, а на Каспии... но это ведь не важно?.. Просто во многих семьях ветераны уже...
Я запнулся и "нервно" сглотнул.
- ...ушли. Болезни, раны... А я знаю.. (мой голос зазвенел!) ...огромное множество людей снова хотели бы придти на встречи ветеранов. Снова увидеть однополчан своих отцов и дедов! Снова вспомнить, поговорить с ними, помянуть... Но не идут... Потому что... уже не с кем идти... А это неправильно! Сидеть дома и выпивать... не чокаясь... Я что хочу предложить?! Может ленинградская комсомольская организация выступила бы с инициативой? Я даже название уже придумал - "Бессмертный полк"! И 9 мая... мы - невоевавшие, но ПОМНЯЩИЕ прошли бы в праздничном строю по проспектам и улицам наших городов и сёл с фотографиями наших БЕССМЕРТНЫХ ГЕРОЕВ!..