Тихая ложь (ЛП)

Я делаю глубокий вдох, стараясь не дать слезам пролиться.
— Два.
Глаза Драго удивленно вспыхивают.
— Два долбаных месяца. Как, блядь, тебе удалось этого добиться?
— Я люблю изучать языки, — шепчу я. — Вот почему дон выбрал меня.
— Он тебе угрожал? Потому что если да, то я выпотрошу этого ублюдка.
Я зажимаю покрывало между пальцами, сжимая его со всей силы, и закрываю глаза. Аджелло действительно угрожал моему брату, но я никогда не верила, что он когда-нибудь действительно причинит вред Артуро. В общем, я согласилась участвовать в этой схеме по своим собственным причинам.
— Никто мне не угрожал. — Я встретила пронзительный взгляд мужа. — Это было мое решение.
Драго застывает на месте. Его глаза смотрят на меня, в их зеленых глубинах закипает гнев.
— Я хочу знать все, что ты рассказала Аджелло.
— Я. . Я сказала ему, что у вас какие-то проблемы с румынами. Он спросил о какой-то сделке, которую вы заключили, но я сказала, что ничего не знаю.
Он наклонился, заглядывая в мое лицо.
— Что еще?
— Что большинство твоих людей живут здесь, в одном доме.
— Как ты смеешь подвергать опасности мою семью? — Его голос опасно низкий, в нем столько отвращения, что я вздрагиваю. Это гораздо хуже, чем кричать. — Собирай свои вещи и убирайся из моей комнаты.
Я смотрю вслед удаляющемуся Драго, когда он пересекает спальню и захлопывает за собой дверь. Мое тело вздрагивает от этого звука. Спустившись с кровати, я стягиваю одеяло на пол и расстилаю его перед шкафом. Онемевшими конечностями я начинаю бросать на него свою одежду. Один из парней отнес мои чемоданы в кладовую на первом этаже, и я ни за что не пойду туда, ни за что не рискну снова встретиться с Драго.
Собрав на пододеяльнике большую часть одежды, я стягиваю углы и тащу свою ношу к комнате в конце коридора. Повторяю эту процедуру еще дважды, пока не вынесу все из комнаты мужа.
Не могу поверить тому насколько моя жена абсолютно спокойна. Она сидит рядом со мной, болтает о какой-то ерунде с Еленой с широкой улыбкой на лице. Мирко что-то бросает, а она смеется. Ни о чем не беспокоится. Кажется, что она наслаждается своим ужином.
А я, наоборот, весь день корил себя за то, что накричал на нее и выпроводил из нашей спальни. Не то чтобы я не подозревал, что она снабжает информацией своего дона. Конфиденциальные деловые вопросы редко обсуждаются в доме, так что она могла узнать и передать только несущественные вещи, большинство из которых Аджелло мог легко получить другими способами. Однако то, как она рылась в моем телефоне, вывело меня из себя. Одно дело, если бы она передала часть информации, собранной по пути. Совсем другое дело — целенаправленно выведывать подробности. И то, что ее даже не принуждали шпионить за мной, в десятки раз усилило горький вкус предательства. Еще больше меня разозлило то, что она наверняка видела и свои фотографии в моем телефоне. Черт!
Не говоря ни слова, я встаю из-за стола, собираясь выйти на улицу, как вдруг мой взгляд падает на аквариум в углу. Три из четырех оранжевых рыбок плавают в аквариуме, а оставшаяся, кажется, плавает на поверхности. Я преодолеваю расстояние и заглядываю в аквариум. Рыба мертва и плавает вверх ногами.
Сиенна уже однажды потеряла питомца и, наверное, расстроится, когда увидит это. Это же чертовы рыбы! Они постоянно умирают. Она же не ребенок, чтобы всерьёз расстраиваться из-за мертвой рыбы! Да, но я не могу вынести мысли о том, что моя жена будет расстраиваться из-за чего-либо, даже самого незначительного. Даже когда я на нее чертовски зол.
Бросив взгляд через плечо, чтобы убедиться, что Сиенна все еще занята разговором с Еленой, я достаю скользкое тельце и, спрятав его в кулаке, выхожу из столовой.
— Сфотографируй это, — говорю я Илье, дежурящему у входной двери, и протягиваю ему мертвую рыбу. — Пошлите кого-нибудь найти такую же и положить ее в аквариум.
Илья берет рыбу за хвост и осматривает ее.
— Не уверен, что зоомагазины еще открыты.
— Мне, блядь, все равно. Убедись, что все сделано, — выплюнул я и вышел на улицу, чтобы проветрить голову.
 
Пятнадцатиминутная прогулка, которую я планировал совершить, заканчивается часовой поездкой через весь город к месту, где моя сестра снимает однокомнатную квартиру в шестиэтажном доме. Я слегка поднимаю подбородок в сторону охраны Тары. Ребята следят за ее домом из машины, припаркованной на другой стороне улицы. Я проскальзываю внутрь здания и поднимаюсь по лестнице на последний этаж.
— Если бы я знала, что это ты, я бы сделала вид, что меня нет дома, — огрызается Тара, открывая дверь. — Что тебе нужно?
— Решила, что у тебя было достаточно времени, чтобы остыть, и пришел тебя проведать. — Я вхожу, осматриваясь. Это приятное, современное место, оформленное в белых и темно-коричневых тонах.
Тара закрывает дверь и встает передо мной, положив руки на бедра. Ее голос не изменился с тех пор, как она была ребенком, сохранив высокий тембр. Мне всегда приходится читать по ее губам, когда мы разговариваем.
— Я в порядке, как видишь. А теперь смело возвращайся домой, к своей итальянской женушке.
— Твоя неприязнь к Сиенне необоснованна. Она не имеет никакого отношения к смерти Петара.
— О, ты теперь ее защищаешь?
— Перестань вести себя как ребенок. — Я вздыхаю. — Ты проверила камни?
Глаза Тары блестят, как всегда, когда мы говорим о работе. Ничто никогда не удерживало внимание моей сестры надолго. Она несколько раз переводилась из одного колледжа в другой, не могла определиться с выбором специальности и в конце концов бросила учебу. Четыре года назад, понаблюдав за тем, как она тратит свои дни, я решил, что ей нужно чем-то заняться, и привлек ее к логистике моего бизнеса по продаже драгоценных камней.
— Да, все хорошо, кроме танзанита. Он должен был быть темно-синим, а нам достался только бледный. Абсолютно непрофессионально. — Она качает головой. — А вот изумруды, которые мы получили для арабского принца, слава Богу, в порядке.
Я киваю, обхожу сестру и подхожу к комоду, стоящему у соседней стены. На нем стоит фотография в маленькой серебряной рамке. Это фотография Тары и Дины, держащихся за руки в первый день посещения детского сада. Я беру рамку и провожу кончиком пальца по улыбающемуся лицу Дины.
Тара кладет руку мне на плечо.
— Ты не против, если я заберу ее? Это единственная фотография, которая у нас есть.
— Да, — говорю я.
Все равно на нее слишком больно смотреть. Каждый раз, когда я вижу эту фотографию, я погружаюсь в сомнения в себе и не могу перестать пересматривать ту ночь, задаваясь вопросом, что я сделал не так. Была бы Дина жива сегодня, если бы я попытался разбить окно в их комнате? Или если бы я был быстрее?
Я положил раму обратно на комод.
— Приезжай в особняк и познакомься с моей женой. Обед или ужин. Можешь выбрать день.
— Я и шагу не ступлю в дом, пока там находится эта женщина.
— А я и не спрашивал, Тара. — Я пригвоздил ее взглядом. — Ты придешь. И будешь вежливой. Конец дискуссии.
Тара скрипит зубами.
— Ладно.
Я поворачиваюсь, чтобы уйти, когда мой взгляд останавливается на книжной полке в углу. Одна из книг была прислонена к задней стенке полки. На обложке женщина в белом винтажном платье обнимает длинноволосого парня без рубашки, который, похоже, страдает от запора. Я почти уверен, что видел именно эту книгу на тумбочке Сиенны, рядом с другой, с полуголым парнем, воющим на луну.
— У меня такое чувство, что вы с моей женой прекрасно поладите, — бросаю я через плечо.
Вернувшись домой, я сразу же направляюсь в свою спальню. Какая-то часть меня надеется, что я все-таки найду там Сиенну, но когда я открываю дверь, моя кровать пуста.
Я быстро принимаю душ и потом почти час лежу без сна, сопротивляясь желанию найти жену и вернуть ее в свою постель. В конце концов, я прекращаю борьбу и выхожу из комнаты, направляясь по коридору в комнату в дальнем конце этажа.