Тихая ложь (ЛП)

Мои глаза расширяются.
— Я не знаю, как вы готовите каждый день почти для пятидесяти человек.
— Девочки помогают. — Она наклоняет голову в сторону, выглядя задумчивой. — Я всегда хотела иметь большую семью, но у меня не было возможности. Думаю, это лучший вариант.
— Как вы оказались здесь, с Драго?
— У меня был друг в Нью-Йорке, — говорит она, не отрывая взгляда от своих рук. — Так что я взяла с собой Драго и Тару. Ему было семнадцать. Таре тогда было четыре года.
— А что с их родителями?
— Они были в мафии. В их доме была заложена бомба в отместку за то, что отец Драго убил нескольких человек. Оба они погибли при взрыве. Драго и Тара выжили. — Ее голос дрожит, она смахивает слезу. — Дина, их сестра, тоже погибла.
У меня сводит желудок, и я закрываю рот рукой, но шокированный вздох все равно вырывается наружу.
— Были родственники, которые могли бы приютить Драго и Тару, но я не могла позволить им остаться в Сербии. Это была кровная месть, и я не хотела рисковать, чтобы убийцы пришли за ними. Я подделала их паспорта, будто они принадлежали мне, и мы приехали сюда.
Я пристально смотрю на нее. Переехать в чужую страну в одиночку с двумя детьми, которые даже не принадлежали ей? Я не знаю никого, кто мог бы пойти на такое.
— Но ведь вы когда-то были замужем за их отцом?
Кева поднимает глаза на меня.
— Иногда любовь не заканчивается с окончанием брака, Сиенна. Или жизни. Мужчина, которого я любила, умер, а его дети — нет. И они были в опасности. Я сделала то, что должна была.
Я опускаю взгляд на чашу в своих руках. Теперь отношения Драго и Кевы имеют гораздо больше смысла.
— Драго принес тебе еще те… стеклянные кристаллы? — спросила она.
Я пожимаю плечами.
— Нет. А что?
— Ты должна попросить у него еще. Мне нравится, что ты с ними сделала.
— Вы не знаете, где Драго? Я не видела его сегодня утром
— Он ушел рано. Что-то по работе. — Она смотрит на меня боковым зрением. — Уже соскучилась по нему?
— Я точно не скучаю по этому лицемерному свинье. — Я беру следующий стручок и разминаю ее между пальцами.
Этот человек назвал наш брак необходимой жертвой, ясно давая понять, что ему на меня наплевать. И что же я сделала? Я позволила ему трахнуть меня у стены, наслаждаясь каждой секундой. И, как будто этого было недостаточно, чтобы показать, насколько я жалка, я проснулась сегодня утром, желая большего, и обнаружила, что он ушел. Я до сих пор не могу понять, злюсь ли я на него за то, что его не было рядом, или на себя за то, что почувствовала разочарование.
— Лицемерной свинье? — Кева потянулась за чашкой кофе, стоящей на столе, и подняла на меня бровь.
— Да. Он обсуждал мою замену с каким-то мужчиной, а потом сказал мне, что собирается послать своего киллера, чтобы тот убил всех, кто может желать мне зла.
Кева разразилась хохотом.
— Похоже, вы двое отлично ладите.
Дверь на кухню открывается, и в нее заходит один из людей Драго, Илья.
— Телефон Драго. Он оставил его в Наосе вчера вечером. — Он кладет мобильник на стол перед Кевой и уходит. Большая трещина расколола экран по диагонали, мириады мелких линий, как тонкая паутинка, покрывают оставшуюся часть.
— Драго никогда не оставляет свой телефон без присмотра. — Кева вытирает руку о полотенце и тянется за ним. — Особенно когда мы ожидаем прибытия нового груза, а он прибывает сегодня. Водители всегда отправляют ему обновления, так что если возникнут проблемы, мы сможем… — Она уставилась на что-то на экране.
— Есть какие-то проблемы? — спрашиваю я, потому что выражение ее лица очень странное.
— Нет. Вовсе нет. Просто я не знала, что его телефон сломан. — Она кладет телефон на место и делает глоток кофе.
— Драго выбросил его, чтобы иметь возможность взять меня за задницу, — бормочу я. — Я потеряла девственность, прижавшись к стене в его клубе, когда вокруг нас еще толпились люди.
Кева выплевывает кофе, и темно-коричневые капли разлетаются по деревянной столешнице.
— Что? — прохрипела она в приступе кашля.
— Ага. А когда я проснулась сегодня утром, его там не было. — Я опускаю взгляд на миску с горохом, чтобы она не заметила слез в моих глазах. — Я закончила свою партию. Я вам нужна еще для чего-нибудь?
 
— Я могу заняться этим дальше.
Я встаю и поворачиваюсь, чтобы направиться к двери, и делаю пару шагов, прежде чем Кева окликает меня.
— Сиенна. Ты можешь отнести телефон Драго наверх и оставить его в своей спальне?
— Конечно. — Я беру мобильник из ее протянутой руки и выбегаю из кухни.
Дойдя до спальни, я бросаю телефон на кровать и поворачиваюсь, чтобы уйти, но останавливаюсь на пороге. Не делай этого. Я делаю глубокий вдох и выглядываю в коридор. Четвертый этаж кажется безлюдным, поэтому я закрываю дверь в спальню. Замка, к сожалению, нет.
"Не делай этого," — кричит мне сознание, пока я иду обратно к кровати. "Ты же лучше."
Я забираюсь на кровать и сажусь в центре, скрестив ноги, и смотрю на телефон мужа. Есть ли на нем фотографии его бывших? Как выглядят женщины, которые его привлекают? Высокие, утонченные, одетые в эти ужасные скучные брючные костюмы? Драго не кажется мне человеком, который хранил бы в своем телефоне фотографии своих подружек, но их должно быть как минимум несколько. Нарушать чужую частную жизнь я бы никогда не стала, но эта штука так меня дразнит. Что будет, если я просто посмотрю? Просто зайду в его галерею и пролистаю несколько последних фотографий. Нет. Я не буду этого делать.
Я сопротивляюсь искушению целых пять минут. Затем беру телефон и нажимаю кнопку включения. Экран загорается. И он разблокирован. Я закрываю глаза на мгновение и делаю еще один глубокий вдох.
На фоне — чья-то фотография, но я не могу четко разглядеть изображение. Весь главный экран покрыт значками приложений, но я могу сказать, что это женщина. Лежащая в постели! Мне даже не пришлось заходить в эту чертову галерею. Не могу поверить, что у него до сих пор фоном телефона служит фотография бывшей любовницы! Я маниакально провожу пальцем по экрану, пытаясь найти окно с меньшим количеством значков, чтобы увидеть, как выглядит эта сучка. Первые три экрана загромождены, но четвертый — без значков, и фотография видна полностью. Мое сердце замирает на мгновение.
Эта сучка… это я.
На мне моя любимая пижама в полоску зебры, я запуталась в простынях, лежу на боку и прижимаю к груди подушку. Он хранит мою фотографию в своем телефоне.
Я возвращаюсь на главный экран и нажимаю на значок галереи. Еще больше моих фотографий — некоторые из них спящие, но большинство сделаны издалека, без моего ведома. Я стою перед примерочной, примеряя платье. Я делаю селфи возле куста роз за домом. Я приседаю возле конуры, а Зевс лижет мне лицо. Здесь более пятидесяти фотографий и…
— Какого хрена ты делаешь?
Я подпрыгиваю от неожиданности. В дверях стоит мой муж и смотрит на телефон в моих руках.
— Я. . Я. . Я просто проверяла экран, — бормочу я и быстро нажимаю на кнопку питания, чтобы перевести телефон в спящий режим. — Он сломан.
Драго несколькими длинными мощными шагами добирается до кровати и выхватывает телефон у меня из рук.
— Ты читала мои сообщения, чтобы потом доложить их Аджелло? — прорычал он мне в лицо.
— Что? Нет!
— Правда? А почему бы и нет? Насколько я понял, ты неплохо понимаешь по-сербски.
Мое сердце ухает куда-то в глубь желудка. Боже мой, он знает.
— Скажи мне, mila moya, ты раньше знали сербский язык? Или ты выучила его специально для этого брака?
Я закрываю глаза и опускаю голову.
— Я его выучила, — шепчу я.
— Смотри на меня, блядь, когда разговариваешь со мной! — кричит он, и я поднимаю голову.
— Дон приказал мне выучить его! — кричу я ему в лицо.
— Значит, это не случайность. Все было спланировано заранее. Сколько времени у тебя ушло на подготовку к шпионской миссии? Шесть месяцев?