Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)
А лица бабы видно не было! И страшно воняло винищем! Маркел поморщился и осмотрелся. Жилье, он подумал, как жилье, ничего особенного, не скажешь, что здесь живет ведьма, здесь даже божница есть. Правда, ни одна лампадка не горит. Маркел перекрестился, глядя на божницу, и стал осматриваться дальше. Лавки вдоль стен были пустые, на них валялись только тряпки. В углу стоял сундук, на нем сундучок. А дальний угол был закрыт рогожной занавеской. Надо было подойти туда и посмотреть, что там, но тогда нужно было проходить мимо этой бабы. Она была как будто мертвая, но мало ли! Надо сперва глянуть на нее как следует.
Подумав так, Маркел сошел в это жилище, подошел к столу, протянул руку, взял бабу за платок и поднял ей голову. Баба зашаталась, как соломенная кукла. Маркел поднял голову еще…
И ему открылось бабино лицо. Оно было очень красное, глаза неживые, закатившиеся, нос толстый, губы тоже толстые, полуоткрытые. А изо рта еще страшней несло горьким винищем. Перепила и сгорела, подумал Маркел, мертвая она, мертвей не бывает. Ничего она ему уже не скажет, зря он сюда тащился. И это еще хорошо, если она умерла с перепою, тогда он уйдет отсюда, а если ее убили, то и его сейчас убьют.
Только Маркел так подумал, как сбоку что-то зашуршало. Маркел отскочил от бабы, выхватил из рукава нож…
И только тогда увидел, что на соседней лавке из тряпья высунулась голова. Голова тоже была бабья, без платка, простоволосая. И эта голова спросила:
— Ты кто такой, скотина?!
Голос был очень пьяный, Маркела это сразу успокоило, и он ответил:
— Я Маркел. А ты кто?
— А я Алена, — весело сказала голова. — Алена я! Боярыня! А ты чего пришел? Бояриться? Или по делу?
Маркел подумал и сказал:
— По делу.
— Эх! — сказала голова. — Ну, ладно…
И заворочалась, и стала подниматься. Только тогда Маркел сообразил, что это карлица. У нее были коротенькие ручки, такие же ножки, такая же шубка. А лицо набеленное, бабье, и щеки, свеклой накрашенные. Маркел молча смотрел на карлицу. А та повернулась к мертвой бабе и сказала:
— Домна! Ты чего? Боярин к нам пришел, налей боярину.
— Напилась она, — сказал Маркел. — Лыка не вяжет.
— А зачем нам лыко? — игриво воскликнула карлица. — Садись ко мне, боярин, побояримся!
— Не могу я, — ответил Маркел. — Я на службе.
— Тогда катись на свою службу! — сердито сказала карлица. — Катись, кому я говорю! — И опять позвала: — Домна! Домна! Голова болит!
Маркел склонился к столу, взял чарку, налил в него вина и подал карлице. Карлица одной рукой схватила чарку, а второй Маркела и потянула его на себя. Маркел сел к ней на лавку.
— Жарко в шубе-то, — сказала карлица, прикладываясь к чарке.
— Знобит меня, — сказал Маркел. — Хворый я. К Домне пришел.
— Это она запросто, — сказала карлица. И, не отпуская Маркела, стала пить. А как допила, то отбросила чарку, хитро усмехнулась и зажмурилась. После навалилась боком на него и стала притворно храпеть. — Алена, — сказал ей Маркел. И повторил: — Алена!
Но карлица уже храпела непритворно. Незадача какая, подумал Маркел, отсунул карлицу, положил ее на лавку и опять подступил к Домне. Опять поднял ей голову. Домна была мертвая на самом деле. А в миске у нее лежали корешки, похожие на человечков, только безголовые. Это на кого она наколдовала столько, подумал Маркел.
И вдруг опять услышал:
— Домна!
Это карлица уже опять сидела, увернувшись в тряпье, и опять звала:
— Домна! Ты чего? Боярин к нам пришел. Надо налить боярину.
— Я сам себе налью, — сказал Маркел. — А тебе больше не дам.
— Как это не дашь? — сказала карлица. — Чем я тебя обидела, боярин?
— Брата моего убила, вот как! — ответил Маркел. — Напустила на него злодеев, и они убили. Как мне теперь с тобой бояриться, как вино пить, если это все из-за тебя?
— А если он того? — спросила карлица.
— Что — того? — спросил Маркел.
— А если не убили его, тогда что?
— Ну… — не нашелся, что сказать, Маркел.
— Налил бы? И боярился? — спросила карлица.
— Так не бывает, — ответил Маркел. — Если кого убили, то убили насовсем. Обратно разве оживают?
— Оживают, — ответила карлица и усмехнулась. — Бывает и такое. Домна все умеет! А я ей пособлю, словечко за тебя замолвлю. За милого дружка. Как тебя звать?
— Маркелом.
— Сядь рядом!
— Ноги не идут.
— А ты ползком! Ползком!
Маркел налил еще в одну чарку и подал карлице. И вырвал руку. Карлица взяла чарку, нахмурилась, сказала:
— И себе налей.
Маркел не шелохнулся. Карлица сказала, глядя в сторону:
— Я знаю, про кого ты говоришь. Он вчера ночью приходил. Трофимом его звали. — И вдруг воскликнула: — Налей, я кому говорю!
Маркел налил себе.
— Пей!
Маркел выпил.
— Еще налей!
Маркел налил и, не ожидая, пока карлица прикажет, выпил.
— Вот это по-нашему! — сказала, улыбаясь, карлица. — А теперь садись сюда, — и положила рядом руку.
Маркел сел, где ему было указано. Карлица схватилась за него и повторила:
— Трофимом его звали. И он был не такой, как ты. А еще брат! Врешь ты, что вы братья. Приятели вы, вот кто. Ну да и за приятеля ведь тоже нужно заступаться. А он был веселый! Пришел, принес выпить, мы его славно встретили, Домна встречала, а после он говорит: вот ноготок, вот волос, что с этим человеком приключилось? Домна взяла волос и ноготь, положила это на тарелку и сожгла. Дым пошел очень вонючий! А она: смотри, смотри! И он смотрел. Она говорит: что видишь? Он говорит: все вижу! Она: а какая шапка? А он: шапка деревянная!
И карлица замолчала. Маркел спросил:
— А дальше что?
— А дальше я не знаю, — ответила карлица. — Дальше они не гадали. Она ему вдруг говорит: иди домой, Трофимушка, там тебя злые люди дожидаются, беги! И он встал и пошел. — И спросила: — А дальше что было?
— Зарезали его, — сказал Маркел. — Прямо у нас во дворе. Я на крыльце стоял, видел.
— И мы тоже видели! — сказала карлица. — Резал его пегий такой, красноносый. Левая щека ободрана. Похож?
— Похож, — растерянно сказал Маркел. — А ты откуда это знаешь?
— Домна нам его показывала. Твой брат платок принес, она его взяла и подожгла, дым пошел, она на него дунула, и мы увидели.
— Кого?
— Красноносого, кого еще?
Маркел молчал.
— Ты мне не веришь? — разозлилась карлица. — А вот сейчас сам увидишь! — И опять позвала: — Домна! Домна! — И разъярилась: — Ах, скотина! Тебя сколько звать?!
И вдруг соскочила с лавки, подпрыгнула к Домне, дернула ее…
И Домна повалилась! Теперь она лежала на полу, рот ее был противно разинут.
— Домна! — крикнула карлица. — Домнушка!..
И повалилась на нее, начала ее трясти и причитать, а после схватилась за нож, увидела, что он весь в крови, и завизжала, вскочила и кинулась к Маркелу с криком:
— Скотина! Ты убил ее! А сейчас я тебя убью!
И в самом деле замахнулась Домниным ножом! И ткнула им в Маркела! Маркел увернулся, оттолкнул карлицу и кинулся прочь, в дверь. А она бежала за ним следом и кричала:
— Убили! Убили! Держите его!..
26
Как они бежали по двору, как лезли в подворотню, Маркел не помнил. И, также ничего не помня, они еще бежали до первого поворота, только тогда уже остановились, и Филька спросил:
— Что там такое было?
— Ничего хорошего, — запыханно ответил Маркел. — Ведьму зарезали. Насмерть!
— Кто зарезал?
— Я откуда знаю? Не было там никого…
— А кто тогда орал?
— Уродка какая-то. Лежала на лавке пьяная, спала, а после вдруг как вскочит и давай орать: «Ты ее убил! Ты ее убил!» — и за руки хватает!
— А ты?
— А я — дай Бог ноги! И он дал.
— И что теперь?
— Пойду, расскажу князю Семену.
— Ладно, — подумав, сказал Филька. — Пошли.
И они быстрым, конечно, шагом пошли дальше. Криков карлицы Маркел уже больше не слышал, но ему все равно было не по себе. Гадко ему было, противно, лицо все горело. Впереди показалась церковь Святого Николы, в одном из боковых окошек поблескивал слабый огонек. Маркел перекрестился и подумал, что только бы сторож к ним не выходил, не хватало еще сторожа!