Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)
— Так, — сказал Маркел.
Весло подал руку. Маркел ее пожал. Филька разбил их руки.
— Крепче божбы! — сказал Весло.
— Вестимо! — сказал Филька.
Вышел Митя, худой мужичонка с разбитой губой. Весло спросил:
— Слышал, что я говорил?
Митя утвердительно кивнул.
— Идите!
И они, то есть Маркел, Филька и Митя, пошли дальше по Варварке. Луны опять почти не стало видно, опять пошел дождь, благо еще, что мелкий.
24
Вначале они шли молча. И на посаде было тихо, даже собаки не лаяли. Только дождь негромко шелестел да ноги в грязи хлюпали.
— Хорошо у вас, — сказал Маркел. — Ни сторожей, ни псов.
— Ни объезжих караулов! — сразу же прибавил Митя, насмешливо хмыкнул и еще сказал: — Вот как оно живется без царя. Вольно!
— Ну, меня царь не очень-то неволил, — ответил Маркел. — Не до меня ему было.
— Да и до меня тоже не очень, — согласился Митя. — Но три года на цепи я просидел. — И тут же спросил: — А правда ли, что бояре в Кремле царевичу Федору крест на царство целовать не стали?
— Я такого не слыхал, — сказал Маркел. — Да и какое мне до этого дело? А тебе какое?
— Мне большое, — сказал Митя. — Царевич Федор нравом робкий, при нем нам будет слабина. А младший, Дмитрий, говорят, звероватый. С зубами родился, кормилицам титьки обкусывает!
— Откуда ты такое взял? — сердито спросил Филька.
— Люди говорят, — ответил Митя. — И еще говорят, что замутились бояре и поцеловали крест Дмитрию, поэтому и заперлись в Кремле. Ну да ничего! Правда наружу выйдет! Наши стрельцы сойдутся…
— Какие еще ваши?! — сердито перебил его Филька.
— С Большой Слободы, с Замоскворечья, — с достоинством ответил Митя. — Девять полков! И наведут в Кремле порядок! А вы чего идете в Белый город? К какой ведьме?
— К какой надо, — ответил Маркел.
— Это хорошо, если к какой надо, — охотно согласился Митя. — Надо снять с бояр колдовство. Пусть они по правде судят, пусть называют Федора, а не этого змееныша! — И уже вполголоса спросил: — Так вы за этим идете?
Маркел промолчал.
— Значит, за этим… — сказал Митя. — Тогда Бог вам в помощь. А если нет, черт вам судья!
Маркел опять ничего не ответил. И Филька тоже. Так же и Митя больше ни о чем уже не заговаривал. Опять они шли молча. Луна то выходила из-за туч, то опять в них скрывалась. И дождь то шел, то утихал.
Так они шли и шли и дошли до Варварских ворот Китай-города. Ворота, конечно же, были закрыты, и даже караульных при них видно не было. Митя велел подождать, Маркел с Филькой остановились, а Митя зашел в караульную, о чем-то там поговорил, а после вышел и позвал рукой. Маркел и Филька подошли к воротам. Вышедший из караульной сторож открыл им калитку и спросил, когда они будут обратно. Филька сказал, что через час, ну, может, через два, не больше. Сторож посмотрел на Митю. Митя кивнул. Сторож отступил с дороги, Маркел и Филька вошли в калитку, и она за ними затворилась. За калиткой, за той стороной стены, начинался Белый город. Филька показал рукой, куда идти, и они пошли туда. Когда они отошли от ворот, Маркел вполголоса спросил, много ли им еще идти. Филька сказал, что не очень, и велел смотреть по сторонам, потому что здесь места тоже не очень спокойные. Они пошли дальше. Шли молча. Дождя уже не было, луна в тучах больше не скрывалась, идти стало легче. Так они прошли по одной улице, после свернули на другую, обошли горку и, пройдя еще немного, подошли к небольшой церкви, над входом в которую висел образ святого Николы. Маркел перекрестился, Филька тоже и сказал, что это и есть Никола Подкопаевский и здесь уже можно спрашивать про Домну. Сказав это, Филька подошел к правому церковному приделу и постучал там в дверь. Подождал и опять постучал. Наконец в церкви послышались шаги, затем открылась дверь и на пороге показался старик в накинутом на плечи полушубке.
— Чего надо? — спросил старик.
— Заплутали мы, — ответил Филька. — Наставь на путь, отец.
Старик молчал.
— Мы Домну Козлиху ищем, — прибавил Маркел.
Старик открыл рот, начал было:
— Тьфу…
Но Маркел уже сунул ему в руку деньгу, за ней вторую. Старик закрыл рот и сжал деньги в кулаке, а Маркел тем временем продолжил:
— Не обессудь, братец, мы же не лихие люди, а по государеву делу! — и показал овчинку.
— А!.. — только и сказал старик.
Маркел спросил:
— Так где ее искать?
— А чего она такого натворила? — вполголоса спросил старик.
— Про это нам болтать не велено, — строго ответил Маркел. И так же строго спросил: — Тебе денег дали? А чего молчишь?
— Не обессудь, боярин! — испуганно сказал старик. — Спросонья я. Единственно спросонья! А так я эту Домну, ох, как знаю! Ведьма она проклятущая, вот кто!
— Ты дело говори, старик, — еще строже сказал Маркел. — Кто она такая, мы и сами знаем. А вот где ее найти?!
— А найти прямо! — зачастил старик. — Вон прямо вон туда, до тех хором, что на углу, — показал он рукой, — и там дальше вторые ворота. В них внизу поднять доску и заходи. К ней так всегда все заходят.
— Куда к ней?
— А там через двор направо, где собаки, собак не бойтесь, они смирные, и под крыльцо, там дверь, постучать вот так три раза, а после еще раз. — Он показал, как стучать, и тут же прибавил: — А если не отзовется, открывайте сами. Они там часто пьяные и тогда не слышат ничего.
— Как — пьяные?
— А так! Они, почитай что, каждый день пьяные. А как напьются, так пляшут. Я уже сколько раз в Земский приказ ходил, говорил, дайте на них управу, а они только смеются.
— Почему смеются?
— А потому что они разве дурни — с Домной связываться? Ты ей слово, она тебе два — и скрутило тебя, нога отнялась, глаз начал косить, икота одолела. Поэтому Бог с ней, смеются, что тебе, Иван (а меня зовут Иван), пусть пляшут, какая кому от этого беда?
Старик замолчал. Маркел тоже молчал. Старик сказал:
— Бог тебе в помощь, боярин. Будет страшно, читай Отче наш и крестись, крестись! Они этого очень не любят. А еще лучше — подожди до света и после иди, они на свету не такие страшные.
— Мне надо спешно, — ответил Маркел. — Государево дело.
— А! — протянул старик. — Государево. — И вдруг спросил: — А что, правда, что бояре поцеловали крест змеенышу, а Федора и знать не захотели?
— Кто тебе такое наболтал, старик? — строго сказал Маркел.
— Вот и я тоже вчера здесь говорил, что это брехня! — сказал старик и радостно заулыбался. И опять прибавил: — Если не будут открывать, сами входите. Я сам в прошлом году…
И, спохватившись, замолчал.
Маркел сделал вид, будто ничего не понял, поблагодарил старика за совет, развернулся и пошел туда, куда тот указывал. Филька пошел следом за Маркелом. Дальше они дошли до нужных им ворот, вытащили там внизу доску, то есть подворотню, и осторожно залезли во двор. Там их обступили собаки. Собак было много, но они были не злые, а даже больше — ластились. И все были черной масти! Маркел невольно подумал, что никакие это не собаки, а те ведьмины гости, которые ей пришлись не по душе. Подумав так, Маркел поежился и перекрестился.
Дальше в окружении собак они прошли под крыльцо, и Маркел постучал в дверь так, как его учил старик. Никто не отозвался. Маркел постучал еще раз. И еще. Никто по-прежнему не отзывался.
— Ладно! — сказал Филька. — Иди так, а я тебя здесь подожду.
— Пойдем вместе, — предложил Маркел.
— Зачем? — сказал Филька. — Они не любят, когда ходят по двое. Да и не моя это служба.
— Ну, конечно! — с усмешкой ответил Маркел. — Твоя служба — ходить к Демьянихе. Ладно, с нами святой крест!
И, осенившись, толкнул дверь и вошел внутрь, в темноту.
25
Но темно там было не везде, потому что на столе горела плошка и стол был хорошо освещен. На нем было полно всяких закусок, выпивки, объедков, чарок, ложек. А над ними, навалившись брюхом на столешницу, сидела баба лицом вниз. То есть лица ее Маркел не видел. Зато видел руки: в одной у нее была миска, в которой лежали засушенные корешки, похожие на безголовых человечков, а во второй она держала нож. Нож был короткий, широкий, и все его лезвие было в крови.