Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

Очень скоро настал день отъезда Марии. Екатерина крепко обняла ее, расцеловала милое личико дочери и велела запастись терпением и молиться о даровании сил: скоро все будет хорошо. После этого она отпустила Марию и провожала усталым взглядом ее хрупкую фигурку, пока девушка забиралась в носилки. Прощальная улыбка, взмах руки, и Мария уехала.
Екатерина неспешно прогуливалась по своей любимой части сада, надеясь, что теплый майский воздух и запах весенних цветов принесут ей успокоение. В руках она держала последнее письмо Шапуи. Печальная новость: сэр Томас Мор ушел в отставку с поста лорд-канцлера. Под предлогом слабого здоровья он сдал королю главную государственную печать, но Екатерина понимала: его совесть не могла примириться с требованиями Генриха.
Английское духовенство не отличалось такой щепетильностью. Клир отрекся от Рима и по выплате крупного штрафа получил прощение от короля за то, что по сию пору не туда направлял верноподданнические чувства. Отныне священники будут отвечать только перед своим государем.
Для Екатерины, отлученной от двора и получавшей только те сведения, которые удавалось тайком передать Шапуи, это было еще одним признаком того, что мир пошел вразнос. Ее вера и покорность Святому престолу оставались столь же непоколебимыми, как и в тот день, когда она впервые исповедалась, и вот теперь человек, которого она больше всего любила, сделал посмешищем все, что было ей дорого.
Екатерина надеялась, что восхищение и уважение, которые Генрих испытывал к своему старому другу, были достаточно сильны и они пересилят гнев и досаду на Мора за отказ от должности. Ей было известно, что Генрих многое готов был отдать, лишь бы заручиться поддержкой Мора в своем деле. Судя по тому, что сэр Томас хранил молчание, он был против развода. К ее облегчению, пришло известие, что Мору позволили вернуться в свой дом в Челси и наслаждаться покоем с семьей и книгами.
Сев на каменную скамью, Екатерина стала читать дальше. Взмахом руки она отослала дам – хотела впитывать новости в одиночестве. Она с ужасом сознавала, что отставка Мора развязала руки Кромвелю, который теперь мог беспрепятственно проталкивать свои реформы. Не так давно Шапуи оповещал ее о возвышении Кромвеля, теперь главнее его была только леди Анна. Сейчас Кромвель пользовался даже бóльшим доверием короля, чем когда-то Уолси. «Теперь никто больше ничего не делает, за исключением Кромвеля», – писал Шапуи. Как знать, на что этот человек решится в новых обстоятельствах? Он и не скрывал неприязни к Екатерине и Церкви.
Дальше Екатерина прочла, что вместо Мора канцлером должны назначить приятеля Кромвеля Томаса Одли. Ей стало ясно, откуда дует ветер. А потом ее ждал сюрприз. Шапуи написал, что архиепископ Уорхэм, которого Екатерина считала верным человеком короля, потому что он никогда не прикладывал особых усилий к ее защите, высказался против Генриха. Уорхэм старел и был болен, из чего Екатерина заключила, что он теперь боялся земного короля меньше, чем Царя Небесного: архиепископ встал и произнес речь в парламенте, выступая против законов, которые оспаривают власть папы. Он также эффектно высказался против главенства короля над Английской церковью.
Читая эти строки, Екатерина задержала дыхание. Чем могло быть вызвано открытое неповиновение Уорхэма? Но похоже, Генрих оставил этот выпад без последствий, а значит, король считал, что старик не задержится на этом свете. По крайней мере, он не излил на бунтовщика свой гнев, а это был добрый знак. Может быть, Уорхэм все это время поддерживал ее, но боялся открыто заявлять об этом? Екатерина радовала возможность думать об этом человеке с большей теплотой, ведь без участия архиепископа формального объявления ее брака незаконным последовать не могло. В конце концов Уорхэм великолепно послужил ей.
Судя по письмам Шапуи, складывалось впечатление, что мир полнится протестами.
– Аббат Уитби ругал леди Анну на чем свет стоит, – сказала Екатерина Марии однажды вечером после ужина, когда они засиделись за столом. – Из деликатности я не стану повторять его слова, но аббата отчитали за это. И монахиня из Кента опять поднимала голос – обвиняет короля, что тот хочет жениться на леди Анне из одного лишь сладострастия и неумеренных плотских аппетитов. Лучше бы она прекратила это. Своими высказываниями и пророчествами она только разжигает гнев короля и приводит в смущение меня.
 
– Вы правильно поступили, что отказались встречаться с ней, – сказала Мария, делая глоток вина.
– Я не дам им оснований для жалоб, – сухо ответила Екатерина, возвращаясь к письму и продолжая чтение. – Послушайте это! Вы помните брата Пето, духовника принцессы? Так вот, в пасхальное воскресенье он читал проповедь в Гринвиче в присутствии короля и леди Анны и предупредил его милость, что их брак не будет законным. Если король продолжит настаивать на нем, то будет наказан, как Ахав, и его кровь слижут собаки.
– Боже! И что сделал король?
– Он так разозлился, что ушел из церкви – леди Анна последовала за ним, – а потом приказал одному из своих священников прочесть проповедь, в которой тот поносил Пето как собаку, клеветника, жалкого бунтовщика и предателя. Теперь брат Пето заточен в темницу.
Даже родная сестра короля, «королева Франции», вступилась за Екатерину.
– Уже несколько лет она отказывается появляться при дворе, когда там присутствует леди Анна, но теперь уже открыто порицает в ней безнравственность и нежелание соблюдать приличия.
– Это взъерошит перья герцогу! – ликующим тоном заметила Мария. Она ненавидела Саффолка, опекуна своей дочери. – Не хотела бы я сейчас оказаться с ними за столом во время их совместного завтрака. Представляю, какая там, мягко выражаясь, ледяная атмосфера!
– Один из членов парламента сделал заявление, что депутаты палаты общин просят короля вернуть меня, – читала Екатерина, быстро пробегая глазами длинное письмо Шапуи. – Король сказал спикеру, что его это удивляет и это дело не должно решаться в парламенте, потому как оно касается его души, и он хотел бы, чтобы наш брак был признан законным.
– Ха! – вскинулась Мария. – Мы это уже слышали не раз.
Екатерина с укоризной сдвинула брови:
– Но, кроме того, король заявил, что доктора из университетов признали его недействительным и богопротивным, потому совесть и заставила его избегать моего общества, а вовсе не глупость или своеволие.
Мария пробормотала:
– Полная чушь!
– Король напомнил парламенту, что ему сорок один год, а в этом возрасте вожделение у мужчин уже не так сильно, как в юности.
– Правда? Он жалеет самого себя!
– Мария! – вновь одернула подругу Екатерина. – Я велела вам не выказывать неуважения к королю.
– Простите, ваше высочество. – Мария, сверкая глазами, закусила губу.
– Ничего страшного, мой дорогой друг. Я знаю, вы не имели в виду ничего дурного. – Екатерина улыбнулась Марии и вернулась к чтению послания Шапуи. – В палате общин опасаются, что развод может повлиять на английскую торговлю с подвластными императору территориями. Мессир Шапуи полагает, что парламенту следует ходатайствовать перед королем о моем возвращении и достойном обращении со мной.
– Что он и должен сделать! Нет ли новостей из Рима?
Екатерина заглянула в письмо:
– Папа только что снова отложил слушания дела до ноября. – От досады Екатерина вздохнула. – Похоже, это никогда не закончится!
– Мне больно за вас, ваша милость. – Мария взяла Екатерину за руку. – Но крепитесь. Король ведь позволил принцессе навестить вас в январе.
– Думаю, он чувствовал необходимость успокоить народ, – буркнула Екатерина. – Но это было четыре месяца назад. С тех пор я несколько раз спрашивала, могу ли снова увидеть Марию, и каждый раз получала отказ. Боюсь, его милости выгодно держать нас порознь. Принцесса взрослеет, и он боится, что мы затеем интригу против него, взяв в союзники императора. Разве мы стали бы заниматься такими вещами! К тому же разлука с дочерью – это его наказание мне за то, что король считает упрямством.