Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

– Нет!
Екатерина привстала, но тут же упала обратно в кресло. Нет, этого не может быть! Нельзя допускать, чтобы такой выгоднейший союз был расторгнут.
– Генрих, вы должны предпринять что-нибудь, это нужно исправить. Дружба Карла очень важна для нас и для Англии. Подумайте, что станет с Марией из-за его отказа! Она выросла в сознании, что будет императрицей. Она любит его, по-своему, по-детски. Вы должны найти какой-то способ. Или Уолси – он ведь так сведущ в вопросах дипломатии.
– Кейт, если бы вы дали мне закончить, то знали бы, что ничего сделать уже нельзя! Карл нашел себе невесту побогаче – вашу племянницу Изабеллу Португальскую. У нее приданое в миллион крон, гораздо больше, чем я могу дать за Марией. Но что еще важнее, она уже в детородном возрасте и очень красива.
Генрих расхаживал взад-вперед, в ярости от собственного бессилия.
– Я всегда мечтала, – отрывисто произнесла Екатерина, – чтобы Англия и Испания объединились. Моим самым заветным желанием был брак Марии с испанцем. Это ужасно. Я не могу в это поверить!
– И я не могу поверить, что Карл оказался таким вероломным! – прорычал Генрих. – Уолси предупреждал меня, но я к нему не прислушался, потому что знаю: в душе он француз. Но, ей-богу, я почти жалею Франциска, который томится в мадридской тюрьме. – Генрих сел, кипя от гнева, потом с вызовом посмотрел на Екатерину. – Уолси хочет, чтобы я заключил новый договор с Францией, и, говорю вам, я намерен сделать это!
Екатерина встревожилась:
– Генрих, прошу вас, не принимайте поспешных решений. Уолси хочет, чтобы вы покинули императора. Он не простил и не забыл о том, как его лишили места папы.
– Мадам, а что может теперь предложить мне император? – спросил Генрих, снова распаляясь. – Уолси тут ни при чем. Речь идет о поддержании равновесия в Европе. Если Карлу нужна свобода, он ее получит, но ценой моего примирения с Францией, и тогда пусть он поостережется!
– Пожалуйста, Генрих, выслушайте меня!
– Помолчите, Кейт! Не в вашем положении выставлять требования.
Более жестокой отповеди он ей дать не мог, и Екатерина мигом осеклась. К ней тут же вернулось горькое сознание того факта, что из-за предательства племянника и собственного бесплодия ее голос теперь ничего не значит. И ответственность за это она по большей части возлагала на Уолси. Легко было представить себе кардинала по капле вливающим яд в ухо Генриху. Это он изо всех сил старался подорвать доверие к ней, настраивал мужа против нее.
Но без борьбы она не сдастся.
– Ваши интересы – это мои интересы, Генрих. – Екатерина встала, чтобы оказаться лицом к лицу с ним. – Я никогда не предлагала и не делала ничего такого, что могло бы нанести вам урон. Мне искренне жаль, что Карл поступил так ужасно. Но я в этом не виновата и молю вас не осуждать меня за это, хотя он и мой племянник. Если бы мне удалось сейчас увидеться с ним, я бы высказала ему все, что думаю.
– А уж если бы я его увидел! – прорычал Генрих.
На этом он ее оставил. Вскоре стало ясно, что Уолси снова взял короля в оборот. Через два дня Генрих вернулся, вел себя суетливо, а это было верным признаком того, что он принес неприятные новости.
– Теперь, раз Мария не едет в Испанию, ее нужно готовить к тому, что она станет королевой. Вы, Кейт, всегда этого хотели. Вы говорите, что она обладает нужными качествами, что она вылитая королева Изабелла. Что ж, я надеюсь, это окажется правдой.
Екатерина изумилась. После всего сказанного раньше казалось невероятным, чтобы Генрих вдруг согласился с мыслью о возможности женского правления. В душе Екатерина возрадовалась за дочь.
– Мария станет великой королевой! – заверила она супруга. – У меня в этом нет сомнений.
– Посмотрим. – Большей уступки от него ждать не приходилось. – Я не собираюсь делать ее принцессой Уэльской, но пусть она себя попробует в этой роли. Вы ведь помните, прежде моим отцом и дедом был заведен такой порядок: они посылали своих наследников жить в Ладлоу…
– Нет, Генрих! – перебила его Екатерина, мигом догадавшись, к чему он клонит.
 
Только она начала верить, что король нашел самый лучший, счастливейший выход из сложившейся ситуации, но ошиблась!
– Прошу вас, нет!
– Но, Кейт, лучшей науки для принцев не придумаешь. Я сам хотел бы иметь такую возможность, но был младшим сыном, поэтому туда отправили Артура. Там Мария лучше всего научится управлять. Ей девять, подходящий возраст, чтобы начать, и я намерен оставить ее там до замужества.
– Генрих, вы же знаете, что это означает для меня! – в панике воскликнула Екатерина. – Я рассчитывала держать Марию, единственного своего ребенка, при себе, пока ей не исполнится двенадцать. Она еще так мала, чтобы разлучаться с нами. Ей нужна я, ее мать.
– Кейт, это для ее же блага. Я ее отец. Вы не считаете, что я искренне забочусь об интересах дочери?
– Я знаю, это так, конечно, вы о ней заботитесь, но как же я? У меня нет другого ребенка, который стал бы мне утешением. Я не вынесу разлуки с нею. Посылайте ее в Ладлоу, если это так необходимо, но позвольте и мне поехать с ней! Я знаю Ладлоу, я жила там с Артуром, и я буду помогать ей.
Генрих остался непреклонен:
– Кейт, ваше место со мной, вы моя королева. У вас есть особая роль при дворе. Моя мать не ездила с Артуром, она знала, в чем ее долг.
Это было обидно. Но Екатерина не унималась.
– Генрих, я вас умоляю! – Она упала на колени и схватила его за руки. – Позвольте ей остаться со мной до двенадцати лет.
– Нет, Кейт, – ответил он, выдергивая из рук жены свои пальцы и не глядя ей в глаза. – В качестве воспитательницы с Марией поедет леди Солсбери. Пусть это вас успокоит.
«Слабое утешение, хотя я люблю Маргарет и доверяю ей, – подумала Екатерина, с трудом поднимаясь на ноги. – Я лишусь не только дочери, но и лучшей подруги, которая появилась у меня в Англии». И опять у Екатерины возникло отчетливое ощущение, что Генрих ее наказывает.
Дав волю чувствам, после ухода Генриха она рыдала так, что могла надорвать себе сердце. В таком положении ее застала Маргарет Поул.
– О ваша милость, дорогая моя, что случилось? – Сильные, ловкие руки обняли Екатерину.
Сквозь всхлипы и слезы та выдала все: крах имперского союза, унизительное возвышение Генри Фицроя, ее бесплодие, охлаждение к ней Генриха, а теперь еще и неизбежное расставание с Марией.
– И вас я теперь тоже потеряю! – завершила она свои жалобы.
– Мадам, мне очень жаль. Я знаю, каково это – когда мать разлучают с ребенком. Но послушайте. Я осознаю, какую честь оказываете мне король и вы, и клянусь вам спасением своей души, что буду заботиться о принцессе как нельзя лучше. Стану ей вместо матери и прослежу за тем, чтобы она регулярно писала вам. И буду привозить ее ко двору всякий раз, когда позволит его величество. Буду делать все, что делает хорошая мать, не сомневайтесь. Дорогая мадам, не плачьте. Бог посылает нам трудности, чтобы испытать нашу веру. Не забывайте, путь в Царствие Небесное покрыт терниями.
– Вы, Маргарет, мой самый лучший друг. – Екатерина обняла ее. – Для меня настоящее утешение то, что с Марией будете именно вы. Но знаете, я думаю, это все происки кардинала. Он старается настроить короля против меня, потому что боится моего влияния. Я во всем вижу руку Уолси. – Екатерина встала и, не в силах успокоиться, начала мерить шагами комнату. – Мы можем сохранить дружеские отношения с императором, даже если он женится на Изабелле Португальской, и это было бы мудро, потому что у Англии много важных торговых связей с подвластными ему странами. Но Уолси нужно разрушить этот союз: он любит французов и никогда не простит императору, что не стал папой. Он внушает королю идею сделать Фицроя своим наследником, даже вложил Генриху в голову, что можно женить мальчика на Марии, а ведь она ему сводная сестра! Теперь Уолси знает, что после Генриха королевой станет Мария, и боится моего влияния на дочь, поэтому хочет разлучить нас.