Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)
– А если я к ним не успею? – спросил Маркел.
– Как это не успеешь?! – удивился князь Семён. – Недели тебе будет мало, что ли?
– Так до Нижнего разве неделя? Всегда было две!
– А теперь будет одна, – сердито сказал князь Семён. – Иди! Клюев ждёт. Он там тебе всё растолкует!
Маркел опять вздохнул, опять приложил руку ко лбу, развернулся и вышел. В сенях надел шапку и, не заходя к себе, пошёл в Посольский приказ.
Глава 2
Это было рядом, через двор, напротив Архангельского собора. Посольские, чего и говорить, жили зажиточно: у них были отдельные хоромы, и платили им почти что вдвое больше, чем разбойным. Котькин старший брат служил в Посольском и много всяких чудес про них рассказывал. Иногда после таких рассказов…
Ну да ладно! Маркел прошёл через площадь, подошёл к Посольскому крыльцу, поднялся по лестнице, сказал караульное слово, рынды расступились, он вошёл. В приёмных сенях было тихо. У рундука сидел стрелец. Маркел спросил про Клюева. Стрелец показал пальцем вверх. Маркел поднялся на второй этаж. Там стоял ещё один стрелец, который указал налево и сказал, что это третья дверь. Маркел прошёл по галерее, подошёл к третьей двери и постучался. Из-за двери послышалось: «Кто там?» Маркел, не отвечая, открыл дверь, вошёл, снял шапку и осмотрелся. В палате было только двое посольских – один, который постарше, сидел за столом, а второй, который помоложе, стоял рядом с ним. Стол был завален бумагами. Маркел кивнул малым обычаем и бодрым голосом сказал:
– Бог в помощь.
– В помощь Бог, воистину, – ответил старший, мягко улыбаясь.
И это и есть Клюев, сразу же подумал Маркел, потому что ему сразу вспомнилось…
Но об этом после! А пока Маркел назвал себя и прибавил, что у него дело.
– Знаем, знаем, – сказал Клюев. – А как же! Садись!
И он указал на ближайшую лавку, а после махнул ладошкой – и второй посольский сразу отступил к стене и так же вдоль той стены вышел. Дверь сама собой за ним закрылась. Маркел сел на лавку. Клюев снова улыбнулся и спросил:
– Про слона?
Маркел кивнул.
– По делу всё ясно?
– По делу – всё, – сказал Маркел. – А вокруг дела – нет.
– А что вокруг дела?
– Много чего вокруг, – сказал Маркел. – Я же ни в Персии никогда не был, ни слонов никогда не видел, ни их повадок не знаю, ни чем их кормить, ни как с ними по-персиянски говорить – ничего я этого не знаю.
– А и не надо тебе всего этого знать! – сказал Клюев. – В Персию тебя свезут, а ты только сиди, по сторонам поглядывай. И слона тебе дадут. Даже, сказали, дадут на выбор. А повадка, как Ряпунин говорит, у них одна – ногами топать и в хобот дудеть.
– А что такое хобот?
– Длинный нос до земли. И вертлявый, как змея. Он этим хоботом тебя берёт и к себе на спину сажает. И ты ему по загривку стучишь, за уши тянешь, и он едет, куда велено. И всё.
– А чем кормить?
– Люди покормят. Да и слон зверь не привередливый: его в поле выпусти, он сам пасётся. А так репу ему, брюкву, капусту, морковь, и так, когда оголодает, листья с кустов. И пиво! И винишко хлебное. Но тут не напастись, он ведро зараз выпивает.
Маркел утёр лоб и спросил:
– А пьяный он какой?
– Весёлый.
– Это хорошо, – сказал Маркел, подумал и ещё спросил: – А тот, первый, как сдох?
– Очень просто, – сказал Клюев. – Долго они шли, не торопились, и наступили холода, а слон – это индийский зверь, он любит, когда тепло, а тут вдруг снег. Ну, он и замёрз, стал кашлять, а после совсем издох.
– А государь боярин говорил, – сказал Маркел, – что слон утомился так долго идти.
– И это тоже было, – сказал Клюев.
– А что Ряпунин говорит?
Клюев помолчал, подумал и ответил, что Ряпунин пока на чепи, а это значит, что его дело ещё не закрыто и обсуждать его нельзя.
– Так, может, подождать пока? – сказал Маркел. – Вдруг потом Ряпунин чего скажет важного?
Клюев в ответ на это только хмыкнул, помолчал немного и сказал, что если ещё неделю потерять, то потом, на обратном пути, можно опять попасть в морозы, и придётся зимовать на Волге, и в Москву вернёшься только через год.
– Как этот так?! – сказал Маркел.
– А вот так, – ответил Клюев. – Чтобы второго слона не лишиться. Ведь тогда что? Посол приедет и спросит, где слон, а мы что ему ответим? И получится, что они к нам со всей душой, как говорится, а мы со слоном разобраться не можем!
Маркел замолчал, задумался. Клюев не сдержался и заговорил:
– И это ещё не всё. Вот мы здесь сейчас сидим, лясы точим, а позавчера был гонец и сказал, что из Персии идёт ещё один посол, и нам его уже скоро встречать, и как тогда быть без слона? Что о нас посол подумает? Потому что знаешь, что такое слон? Знаешь, какие у него клыки? Как сабли! А ногой вот так вот топнет, и от тебя один блин останется! Вот какое нам чудо сулят! Вот, говорят, какая между нами будет дружба, и когда станем за один, тогда крымский хан… А так что? Вот приедет персидский посол, начнёт спрашивать, где слон, что мы ему покажем? Ничего! И что тогда посол подумает? Что не понравился нам ихний слон, значит, не будет у нас с ними дружбы, развернётся и уедет! А нам он ох как нужен! А то опять придёт турка, наведёт татар, татары перейдут через Оку и, как в позапрошлом году, дойдут до Коломны и всё спалят! А то пройдут и дальше, и как, ну, ты этого уже не помнишь, сопляком был, когда они всё здесь спалили! Ничего от Москвы не осталось, одни головешки! А всё из-за этого слона, если ты его не приведёшь! А приведёшь, и шах обрадуется, соберёт несметное войско, пойдёт на Табриз, на Шемаху, на Дербент! А там, может, и на Крым! И нам сразу облегчение. Понял теперь, зачем тебя за слоном посылаем?
– Понял! – сердито ответил Маркел. И ещё сердитее прибавил: – Не могли раньше послать?
– А вот, значит, не могли! – так же сердито сказал Клюев. – Зима была дружная, лютая, только на той неделе лёд сошёл. Зато теперь тебе прямая открытая дорога до самойПерсии!
Маркел снова приложил руку ко лбу, поморщился. А Клюев вдруг вскочил и посмотрел на дверь. Маркел тоже обернулся и увидел, как дверь будто сама по себе растворилась…
И в палату вошёл – Маркел его сразу узнал – государев думный дьяк Андрей Щелкалов, он же судья Посольского приказа и старший брат Васьки Щелкалова. Маркел встал и поклонился в пояс, а сам при этом подумал: для Васьки место держит, а сам уже чуть ходит. И Клюев, наверное, тоже об этом подумал, потому что подскочил и пододвинул к Щелкалову лавку. Щелкалов сел на неё, усмехнулся и сказал с усмешкой:
– Маркел, Петров сын Косой?
– Он самый, – ответил Маркел.
– У князя Семёна стряпчим? – спросил Щелкалов и тут же прибавил: – А в стольники ещё не собираешься?
Маркел промолчал, смутился. А Щелкалов продолжал:
– А государь тебя помнит, как ты в Углич езживал и тамошних злодеев сыскивал.
– Так я это… – начал Маркел.
– Ладно, ладно! – перебил его Щелкалов. И вдруг усмехнулся и спросил: – Ну как, подобру вчера отпраздновал?
– Да, слава Богу.
– Вот и славно. А теперь пора за дело браться.
Это было сказано уже серьёзным голосом, даже почти сердитым. Маркел стоял, мял в руках шапку и помалкивал. А Щелкалов продолжал:
– Свезло тебе, Маркел. На великое дело тебя подвигаем. На слона! И это же не просто слон! Другие же державы как? Норовят схитрить, а то и хуже того. Хуже – это когда дарят деньги, будто у нас их не хватает. Да и что такое деньги? Это когда старший платит за службу младшему. Поэтому мы денег не берём, и другие это знают, и нам их не шлют. Шлют золотую посуду, шлют кубки, самоцветы, дорогие ткани, диковинных зверей. Но зверь зверю тоже рознь! Вот, помню, цесарский посол преподнёс покойной государыне говорящую птичку в золочёной клетке. И что дальше? Птичка неделю прыгала, плевалась, ничего понятного не говорила, а после как-то исхитрилась, открыла дверцу и улетела. Так, кстати, и тот цесарский посол уехал не простившись. С тех пор птичек не берём. Коней тоже не берём, кони у нас свои. Тогда эти думают: как быть? И Лисавета, аглицкая царь-девица, придумала вот что: посулилась прислать льва. Живого! И вот мы сидим, ждём-пождём… А после приезжают её люди и привозят двух собак меделянских, и говоря, что это львы. Вот так!