Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)
И шагах в двадцати впереди он увидел шамана. Шаман сидел к нему боком, и это был тот самый шаман – без шапки, лысый, в тёмной шубе, украшенной разноцветными ленточками, – а перед ним горел небольшой костёр. Шаман держал руки над огнём и пел вполголоса. О чём он пел, Маркел не понимал. Маркел шёл, крадучись. Шаман перестал петь, Маркел сразу же остановился. Шаман опять запел – Маркел опять пошёл. Потом шаман вновь замолчал, на этот раз надолго. Теперь он держал руки очень близко над огнём, потом убрал их и одну из них отставил в сторону. На ладонь к нему тут же сел ворон. Это случилось так быстро, что Маркел даже не успел заметить, откуда взялся этот ворон. Теперь ворон сидел на руке у шамана, шаман улыбался и что-то шептал. Ворон, казалось, его слушал, склонив голову. Шаман свободной рукой оборвал с шубы ленточку, дал её ворону. Ворон зажал её в клюве, шаман подбросил ворона, и тот взлетел.
– Стреляйте! – закричал Ермола.
Стрельцы стали стрелять, вразнобой, и никто не попал. Ворон взлетел ещё выше, сделал над стрельцами круг и улетел, и скрылся за деревьями. Только тогда шаман обернулся к Маркелу и сказал, теперь уже понятно, по-вогульски:
– Я слышал, как вы шли. И слышал, что вы думали. Глупцы!
И он опять повернулся к костру, и стал опять греть над ним руки. Стрельцы подбежали к Маркелу. Маркел мельком глянул на них, ничего не сказал и опять обернулся к шаману. Тот продолжал сидеть перед костром. Снег вокруг костра давно растаял, земля была сухая, серая. Маркел сказал:
– Вот мы и снова встретились. Ты меня, конечно, помнишь?
Шаман утвердительно кивнул.
– Говорят, эта тропа, – сказал Маркел, – ведёт к Великой Богине.
– Говорят, – сказал шаман, прищурившись.
– А ещё говорят, – продолжил Маркел, – что ты сторожишь эту тропу, и одних пропускаешь по ней, а других не пропускаешь.
– И так тоже говорят, – сказал шаман, уже не улыбаясь, медленно поднял голову, посмотрел Маркелу прямо в глаза и продолжил: – Но это не так. Всё решает Великая Богиня, а я лишь делаю то, что она мне прикажет.
– Тогда, – сказал Маркел, – ты должен помнить, что она сказала обо мне – что она ждёт меня.
– Я это помню, да, – сказал шаман и усмехнулся. – Но это было очень давно, так что Великая Богиня вполне могла и передумать.
– Да как это давно?! – сердито воскликнул Маркел. – Это было всего несколько дней тому назад!
– Да, это так, – сказал шаман. – Но за это время всё могло очень сильно измениться. Да и Великая Богиня тоже женщина, а женщины не любят быть постоянными. Вот я и отправил ворона, чтобы узнать, как мне теперь быть с вами. А пока не мешайте мне думать!
И с этими словами он положил руки на колени и снова запел свою очень тоскливую и непонятную песню-молитву.
Маркел обернулся.
– Э! – со смехом воскликнул стоявший рядом с ним Ермола. – Не так с ними надо разговаривать! – И он сорвал с плеча пищаль, ткнул ею шаману в грудь и приказал: – Вставай, собака!
Шаман даже не шелохнулся. Ермола выстрелил в него в упор. Шаман упал. Всё затянуло едким дымом.
– Вот так… – начал было Ермола…
Но тут шаман зашевелился, захрипел и начал подниматься. Маркел, Ермола и стрельцы, все отшатнулись. Шаман снова сел к костру. По губам у него текла кровь, и шуба на груди была в крови. Шаман приложил ладонь к губам и что-то с трудом выплюнул, раскрыл ладонь. На ней лежала пуля. Шаман уронил пулю в костёр, облизал губы и снова запел. Это была уже другая песня, очень мрачная.
– Эй! – закричал Ермола. – Он колдует! Да он сейчас нас всех убьёт!
И они попятились. Маркел крикнул идти за ним, первым взошёл на тропу и пошёл по ней дальше. Шёл и оглядывался. За ним быстрым шагом шли Ермола и стрельцы, катились нарты. А ещё дальше был виден костёр, возле него сидел шаман, костёр быстро разгорался, поднимался дым. А вскоре, когда дым порывами сдувало ветром, становилось видно, что шаман уже лежит на боку и не шевелится.
– Вот и всё! – радостно воскликнул Ермола. – Никакой он не колдун! Пуля колдует крепче! – И засмеялся.
А все остальные молчали. Просто старались идти быстро, вот и всё. Ермоле было страшно в тишине, и он продолжил:
– Великая Богиня! Великая Богиня! Кого это мы так величаем? Нет там никакой богини, а есть только ведьма-воровка, золочёная старая баба, которая сидит в тёмной пещере и скулит как побитая собака. А то как же! Ведь раньше у неё было много слуг, Лугуй и другие князьки, а теперь они все разбежались, никто не хочет её защищать! И вот мы теперь туда придём, свяжем её и отвезём в Москву, и нам там за это дадут… Сколько дадут? Маркел, чего молчишь? Ведь ты же знаешь это!
Маркел оглянулся, сердито ощерился и так же сердито начал отвечать:
– А что я? А я ещё в Москва так говорил! Дайте мне, говорил, сто рублей, чтобы было чем людям платить, дайте подорожную с царской печатью, дайте стрельцов с десяток, самых лучших, и я вам её привезу. А они… – Маркел отвернулся и прибавил шагу, и продолжил уже с горечью: – А что они? Они не верили! Тогда мой боярин, князь Семён, дай ему Господь здоровья, говорит: да как это вы ему не верите, да он у нас в приказе самый ловкий, самый крепкий, его никакая ведьма, никакой колдун не одолеет, вот как у нас в прошлом году…
И вдруг он замолчал, задумался, стал идти медленней. Его окликали, он не отзывался. Вскоре Ермола обогнал его, Маркел этого как будто не заметил…
А шамана, того вовсе видно уже не было. Не было и костра, и не было тех шестов, на которых торчали черепа. Всё исчезло! Только над снегом поднимался туман, или скорее всё же дым, потому что пахло гарью.
Глава 44
И опять впереди шёл Ермола, за ним Маркел, а уже за ним все остальные, и нарты. Ну и молчали, как всегда.
А болото стало очень гадкое! Теперь оно ещё сильней тряслось, и дул сильный ветер, конечно, в лицо. Солнце опускалось всё ниже и ниже, а они всё не делали привал, потому что не было подходящего места. Деревьев вокруг совсем не было, нечего было рубить на костёр и не из чего ставить шалаши, вот они и шли дальше, и шли, уже начало по-настоящему смеркаться, а они всё шли.
Потом Ермола наконец остановился и показал, где ставить табор. Они свернули с тропы и нарубили и собрали веток, чтобы развести хоть бы какой костёр, и это им не сразу удалось. Но они всё же наварили кое-какой болтухи и сели есть. Ели молча, как всегда. Потом полезли в шалаши.
Шалаши на этот раз получились кривые, дырявые и почти не защищали от холода. В голову лезли противные мысли, мерещился мёртвый шаман. Ветер дул сильный, промозглый, пахло сырым болотом, пробирало до костей, хотелось пуну. Эх, думалось, его бы пожевать сейчас, в голове бы сразу зашумело! И вдруг Маркел увидел тех двоих вогулов, которые когда-то угощали его этим грибом…
А теперь они, бритые как кучкупы, ходили по какой-то тёмной пещере, носили миски и расставляли их на кошме. Кошма была длиннющая, саженей в двадцать, шириной в сажень, и вся уставленная мисками с разной едой и также чашками с питьём, а эти вогулы носили ещё и ещё. Были там и другие вогулы, правильней, кучкупы, потому что все они были наголо стрижены, как и положено рабам, то есть холопам, и поэтому они прислуживали за столом, опять же правильнее при кошме. А гостей к этой кошме, похоже, ожидалось очень много! Маркел смотрел вдоль кошмы, считал чашки, досчитал до сорока и сбился, начал считать заново… Но тут его пнули в плечо. Он обернулся. За ним стоял Сенгеп, князь Казымский, весь в крови, и гневно сверкал глазами. Маркел поклонился Сенгепу, подхватил миску с закусками, пошёл. Шёл вдоль кошмы, смотрел на миски, думал, это для больших господ готовится, а вот это, золотая миска и золотая к ней чашка – это для Великой Богини, а рядом серебряные чашка с миской, это для кого? Маркел поднял голову…
И проснулся. Было утро, все вставали, выбирались из шалашей. Дул сильный, промозглый ветер, а Маркел был весь в горячем поту. Что это он такое видел, думал он, это был вещий сон или что? Но так ничего и не придумав, Маркел надел шапку, выбрался из шалаша. Ему сказали, что пора садиться, перекусывать, они же сейчас выступают. А он в ответ сказал, что он не голоден.