Девушка индиго
– Весьма разумно, Элиза. – Мать явно была довольна сменой темы. – Миссис Шардон вдовствует, так что наверняка обрадуется нашей компании. Очень хорошо. Я уже в предвкушении!
Проводив ее до двери спальни и пообщавшись с Полли после разлуки, я направилась в кабинет отца, чтобы приступить к ознакомлению с его бумагами. Он показал мне, где лежат приходно-расходные книги, и я провела несколько часов, разбираясь в счетах, а также изучая все, что выращивается и производится на наших плантациях.
После этого я написала два послания: одно мистеру Дево, другое отцу.
7
Цокот копыт нашей лошади и дребезжание повозки никак нельзя было назвать тихими, однако едва ли эти звуки разлетались на мили вокруг. Тем не менее, когда мы свернули на прямую подъездную аллею, которая вела к скромной усадьбе мистера Дево, тот уже стоял у крыльца, поджидая нас, – его долговязую фигуру видно было издалека, и он тоже не спускал с нас приветливого взгляда.
Сегодня я взяла с собой Полли, отменив ее уроки. Скажи я ей, что она должна заниматься ботаникой в мое отсутствие, сестричка закатила бы истерику. Так что сейчас она сидела рядом со мной в повозке и без умолку щебетала всю дорогу – задавала вопросы, на которые не ждала ответов, потому что ее внимание мгновенно переключалось на какую-нибудь новую мысль или птичью трель.
– Ой, если он подогнет одну ногу, будет похож на болотную цаплю. Точь-в-точь! – захихикала Полли, тоже приметив в конце аллеи хозяина усадьбы.
Мистер Дево, худощавый джентльмен с усами и бакенбардами, всегда ходил с бледно-желтой тросточкой из слоновой кости – однажды он сказал мне, что это подарок от вождя одного африканского племени. В Африке мистер Дево недолгое время работал агентом Вест-Индской компании. Сегодня тросточка опять была при нем; он стоял, опираясь на нее и слегка клонясь на правый бок; одежда мешком висела на тощем, словно бы птичьем теле. Силуэт четко вырисовывался на фоне особняка с беленым фасадом.
Я слегка склонила голову и улыбнулась, когда мы подошли к нему. Глаза пожилого джентльмена тоже прищурились в улыбке.
– Из-за вас я чувствую себя важной особой, сэр, – пожурила я его. – Сколько раз я умоляла вас дожидаться нас в доме, но вы всегда выходите на солнцепек встречать гостей.
– Как же это – дожидаться в доме? И лишить свои старческие очи услады созерцать подольше сей источник света и жизненных сил, каковым является мисс Элиза Лукас?
От его негромкого смеха у меня потеплело на сердце.
– Вы, как всегда, мне льстите, мистер Дево, – охотно рассмеялась я в ответ и с благодарностью оперлась на протянутую мне сухопарую длань, осторожно спускаясь из экипажа. Затем обернулась, чтобы помочь Полли. – И вовсе ваши очи не старческие. Помните мою сестрицу?
– А, Полли! Самая юная мисс Лукас!
Полли сделала книксен и подергала меня за юбку:
– Можно я пойду с Квошем к лошадкам, Лиза?
– Нет, детка. Сегодня ты пойдешь со мной.
– Ну пожалуйста! – взмолилась она.
Мистер Дево взглянул на нее с высоты своего роста:
– Мисс Полли, а известно ли вам что-нибудь о «макарони»?
Сестра неуверенно покосилась на меня. Я лишь вскинула брови и пожала плечами, ибо сама не знала, что это за зверь.
– Нет, сэр, – помотала головой Полли и спросила с опаской: – Это птичка или растение?
Мистер Дево расхохотался:
– Ни то, ни другое, голубушка! Позвольте-ка, спрошу иначе: кабы вам довелось полакомиться взбитым облачком, сдобренным радугой, каково бы, по-вашему, оно было на вкус?
У Полли округлились глаза, и у меня, надо признаться, тоже.
– Так это, стало быть, лакомство? – выдохнула она восхищенно.
– Давайте войдем в дом и проверим.
Я велела Квошу вернуться за нами через два часа и последовала за мистером Дево – Полли, как рыбка-прилипала, болталась у него на руке.
– Чему обязан приятностью визита, мисс Элиза? – осведомился любезный хозяин усадьбы, когда мы расселись в гостиной на креслах, обитых поблекшей от времени парчой – мебель мистеру Дево досталась от его предков-гугенотов.
В комнате пахло эвкалиптом и розмарином – служанка мистера Дево развешивала пучки засушенных листьев и трав на стропилах, чтобы отгонять насекомых. У нас в доме для этого Эсмэ была отведена кухня, поскольку у маменьки от ароматов болела голова.
– Семена дубов еще не взошли? – спросил мистер Дево, когда мы покончили с шутками-прибаутками и обсуждением местных новостей.
– О, взошли. Я в точности следовала вашим указаниям, изложенным в письме. Рассада стоит у меня на окне с солнечной стороны, каждое утро обильно поливаю ее водой, и уже показались маленькие зеленые росточки. Чистейший восторг! – Я рассмеялась. – Опять же, в соответствии с вашими указаниями, скоро пересажу их на грядку. Однако сегодня я приехала расспросить вас об индигоносных растениях, из которых получают краситель.
Он вскинул седую кустистую бровь:
– Да что вы? Право слово, я пытался выращивать вайду, конечно, но боюсь, что производство красителя в достаточных объемах не будет стоить затраченных усилий.
У меня екнуло сердце:
– Стало быть, вы знаете, как получить краситель?
– Признаться, я нахожу процесс его получения довольно замысловатым, не сказать – утомительным делом.
– А когда мы будем есть облачко, сдобренное радугой? – не утерпев, вмешалась Полли в наш разговор. При этом она осуждающе смотрела на меня, как будто по моей милости ее обманули.
– Все в свое время, голубушка, – сказал мистер Дево.
Как раз в этот момент вошла служанка – низенькая и пухлая темнокожая женщина в холстяном мешковатом платье и белом муслиновом платке, повязанном вокруг головы. У нее в руках был поднос, который она водрузила на низкий столик перед нами.
– Ах, Летти печет это печенье по рецепту моей бабушки, который та привезла с собой из Парижа, – сообщил нам мистер Дево. – Однако сдается мне, Летти там кое-что усовершенствовала.
Служанка, которая, вероятно, и была искусницей Летти, поспешила к выходу из гостиной, пряча улыбку.
– Позвольте мне, – остановила я мистера Дево, который наклонился было, чтобы разлить чай по чашкам. – Полли, ну как, попробуешь таинственные «макарони»? – Я указала ей на блюдо с целой горой круглого печенья, похожего на безе, но на вид более воздушного и к тому же разноцветного – оно было разложено рядами от салатово-зеленого до розового, а сверху лежали несколько печенек цвета белоснежной рисовой муки.
Полли восторженно захлопала в ладоши.
– Не думаю, что вест-индское индиго получают из вайды, – вернулась я к нашему с мистером Дево разговору. – У вайды слишком узкие листья, и тонкие черенки с соцветиями из маленьких лепестков растут тоже как листья, по обеим сторонам стебля.
Мистер Дево потер подбородок:
– Полагаю, для получения синего пигмента в Вест-Индии используют индигоферу красильную, которую еще называют настоящим индиго. Несколько лет назад я и сам пробовал ее выращивать. Купил тогда семена у одного торговца в городе…
Я кивнула:
– Совершенно согласна по поводу индигоферы, я видела много таких кустов на Антигуа, когда мы там жили. Они растут буйно, как сорная трава или подлесок. И глядя на них, невозможно догадаться, что из этого растения можно получить синюю краску. В них нет совсем ничего синего!
– Вы правы. Я слышал о белом индиго – это бесцветное вещество добывают из индигоферы, а потом оно становится синим. Извлечение белого индиго – невероятно сложный процесс.
– Я видела это! – взволнованно воскликнула я, живо вспомнив свое детство. – Когда открывают бочку, жидкость в ней становится темно-синей прямо у вас на глазах.
– Как в сказке, – прокомментировала Полли. Она только что дожевала третий «макарон», и вокруг ротика еще розовели крошки, но слушала девочка очень внимательно, округлив глаза от изумления.
«Ага! – обрадовалась я. – Может, эту непоседу наконец-то увлечет ботаника», – и улыбнулась сестре: