Диабло для дьявола (СИ)

Их было пятеро. Они походили на обычных тюленей, только со снежно-белым мехом. Очевидно, эти мобы не могли поднимать свои тельца. Вместо этого отталкивались ластами и быстро скользили на своих плоских животах. Наверняка потому-то и назывались плоскобрюхими.
Мы подкрались насколько могли скрытно. Тюлени, даже если заметили нас, виду не показали и беззаботно катались по ровному снежному пляжу. Один из них соскочил на заледеневшее озеро и заметно ускорился. Очевидно, скольжение — их единственный метод передвижения.
— Астралка, — шепнул я. — Попробуй.
«Фьють!», — метнулась стрела, едва я успел закончить предложение.
К нашему общему разочарованию, снаряд отскочил, как от панциря болотной черепахи. Зато тюлени, встревоженные внезапной атакой, заскользили прочь, активно заработав ластами.
— Огнестрел! — рявкнул я. — Огнестрел! Огнестрел!
Третья огненная стрела достигла удирающего тюленя. Но я не заметил, чтобы это как-то навредило ему.
— Знойвет!
Но и знойный ветер оказался напрасным. Пришлось достать посох. Всё-таки удачно, что сердце медведя оказалось полно энергии. Я шарахнул огненным шаром и угодил сразу в двух скользящих гребцов, сцепившимися ластами и оттого удирающими вполсилы.
Шар разрядился в области хвоста, разделил несчастных тюленей, но они уцелели. От взрывной волны даже ускорились.
«Фьють-фьють-фьють!» — Астралка стреляла без остановки.
— Отставить! — приказал я.
Кентавра замерла. Уже заряженная стрела осталась на луке с взведенной тетивой. Потом стрела исчезла, а Астралка расслабила тетиву и опустила оружие.
— Пока можно сказать следующее, — доложил я. — Тюлени эти не агрессивны, не пугливы, но инстинкт самосохранения присутствует.
— Ага. Не забудь записать для Тадоса Морта из магической академии, — недовольно буркнул Центурион.
— У них хорошая броня и прекрасный иммунитет к магии стихии огня, — продолжил я, пропустив его ехидство. — Есть идеи?
— Устроим погоню, — предложила Вероника. — Сконцентрируемся на одном тюленчике. Нам ведь хватит одного?
— В задании не сказано, сколько жира надо доставить, — заметила Астралка. — Значит, хватит.
На том и решили. Началась погоня. Мы выбрали ближайшую жертву и пытались подобраться с разных сторон. Палили почти из всего. Тюлени успешно удирали сразу после первого натиска.
Я очень надеялся на наших бойцов ближнего боя: Нику и Центуриона. Иногда им удавалось дотянуться до этих скользящих тварей. Один раз Ника здорово врезала палицей по голове окруженной жертвы. И все же та дернулась и ускользнула.
— Кажется, я ранила её! — воскликнула Ника.
На палице и правда остались кровавые отметины. Но помятый тюлень заскользил далеко-далеко и скоро затерялся в тусовке на другой стороне озера. Разочарованные, мы бросились к другому тюленю метрах в тридцати от нас.
Как и водится в декабре, уже давно стемнело. Мы здорово устали и наконец сдались. Свежесть заметно просела — настолько уморила погоня за скользящими гребцами.
— Плевать! — отрезал Центурион. — Нам надо думать о суперквесте, а не растрачиваться на этих!
— Ага, — согласилась Астралка.
«Ага», — мысленно кивнул я. А еще подумал: «А ведь награда в нем достанется только одному».
Впрочем, если бы я стал тем счастливчиком, то непременно поделился бы частью награды с теми, кто помог. Например, деньгами и игровым золотом.
— Уже десять вечера, — подала голос Вероника. — Давайте спать. Сейчас уже ничего не поделаешь. Может, за ночь придумаем, как прикончить этих снежных котиков.
— Спать? — проворчал Центурион. — А если медведи припрутся? Что-то я не вижу тут гостиницы.
— Это верно, — согласился я. — Вот почему будем дежурить по очереди. По два часа.
— О! Я первая! — Тут же отозвалась Астралка.
— Ладно. Потом я, — предложил Центурион.
— А я следом, — сказал я, прикидывая в уме, что будильник надо завести на два часа ночи.
— Угадайте, кто четвертая? — усмехнулась Вероника.
— Такс. А я как раз в шесть утра поднимусь и сменю тебя, — сказала Астралка.
— Итак, по кругу, да? — спросил Центурион.
 
— Потом не важно. После шести могу и не ложиться.
Мы покормили персонажей и легли прямо на снежном, обледенелом пляже. Я тут же озадачился: «А как мне выбраться из капсулы? Может, какое-то кодовое слово нужно?».
Но ничего не потребовалось. Едва я лег, как интерфейс предложил мне выбрать время для сна.
— Четыре часа, — пробормотал я и погрузился во тьму.
Подумав с полминуты, я попробовал пошевелить рукой. Поднял ее. Костяшки пальцев ударились о крышку «гроба». Она охотно открылась, и я, чуть кряхтя, выбрался.
Ну и дела! Ну и капсула!
Я закинулся бутербродами и залил в себя стакан ледяной колы. Потом плюхнулся в кровать. Поставил таймер на 4 часа и вырубился. Только я уснул, как проснулся от вибрации телефона. Четыре часа пролетели почти мгновенно. Я поспешил к капсуле.
Как и в первый раз, погрузился во тьму, а потом был ослеплен ярким светом. Снова оказался на пляже. Вокруг все блестело снегом. Тюлени уже не резвились, вероятно, спали.
— Ну наконец-то, — проворчал Центурион. — Вообще-то больше двух часов прошло.
— Спокойной ночи, Центр, — не стал я спорить. Он улегся на моем прежнем месте и замер, словно статуя.
Медведей вокруг не было. Может, те, что мы покромсали, были единственными на этом острове. И неизвестно, стоит ли ждать генерацию новых.
Может, зря эта затея с дежурством?
Не зная, чем заняться, я принялся бродить вокруг спящих тел. Иногда оглядывался по сторонам, иногда бросал взгляд в сторону озера. Скука и любопытство заставили меня подойти к сверкающей ледяной поверхности. Тут недалеко засела группка тюленей. Трое.
Они вели себя не как раньше. И я не мог понять: спят они или нет. Все трое скользили чуть вперед и сразу назад, как бы в такт дыханию. По сути, оставались на месте.
— Вот ведь неуязвимые твари, — подумал я. А потом добавил нехотя. — Огнестрел.
Тюлень, в которого угодил мой заряд, вовсе не рванул прочь. Зато начал кружить, работая лишь одной ластой. Он, словно сумасшедшая секундная стрелка, вращался вокруг своей оси. Только быстрее.
— Ну и ну. Огнестрел!
Пламя попадало по белому пуху, но не оставляло и малейшего ожога. Иммунитет к огню превосходный, а атакующей магии холода я не знал. Вот где бы пригодился тот посох со свирепой вьюгой.
Но ведь Вероника ранила одну из тварей. Разбудить бы ее и остальных. Но они спали в реальном мире. Я извлёк свой меч.
Удар!
Меч покрылся кровавыми пятнами, а тюлень стал кружить со скоростью гепарда. Меня осенило: «Они беспомощны, когда спят. Видно, не могут пробудиться даже от урона».
Еще удар! Еще! Еще! Еще!
Я молотил и молотил, разбрызгивая красные капли вокруг. Скоро начал замечать раны на крутящемся без устали тюлене. Значит, пробиваю броню! Медленно, но пробиваю!
Моя свежесть чуть просела, когда тюлень наконец замер. Я решил не останавливаться на этом, бросил взгляд на мирно спящих друзей и принялся за новую жертву. Теперь сразу заработал мечом.
Когда добил пятого, пришлось пить эликсир свежести, причем сразу два пузырька. Зато поднял силу и навык мечника. Довольный, я собрал лут — жир плоскобрюхих тюленей — и повернулся к нашему лагерю. Много же времени ушло на этих скользунов. Скоро должна проснуться Вероника.
Я застыл. От увиденного аж челюсть отвисла.
Со стороны грота на наш лагерь неслись три громоздкие фигуры в белой шерсти. Ох, не зря я решил выставить караул. Не зря! А вот отлучился от лагеря ой как напрасно. Я был слишком далеко, а свирепые белые медведи, наоборот, — весьма близко.
Я побежал!
— Просыпайтесь! — заорал я.
Но что толку? Они же в реале!
— Огнестрел! Огнестрел! Огнестрел! — Выставив руку вперед, я палил в полярных монстров прямо на бегу.
Три выстрела — три попадания. И все в разные цели.
Медведи, чувствительные к огню, замедлились, остановились и… переключились на меня. Как только они оказались чуть поодаль от моих друзей, я извлёк посох.