Избранники светил (СИ)

– Но вообще, – сказала Умница, просто чтобы нарушить молчание, – думаю, мы сработаемся. Во всех смыслах.
Ворона неожиданно почувствовала, что краснеет: таким тоном было сказано… Об этой стороне жизни она представление имела – кто б не имел, вырастая на улицах. Но к себе как-то раньше не очень применяла. Ну разве что один раз добыла специальную книгу, прочитала, усилием воли и солнечной силы согнала со щек краску и решила: уличные, может, и хамы, но образованные – извращенцы.
Но вот Орр… с таким взглядом… да еще с которым не надо скрывать солнечную силу…
Умница же улыбнулась. Новый знакомый ей нравился, отсутствие возражений намекало на то, что не против, просто смущается… а наставница не раз говорила: «Хитрость хороша, а прямота иногда помогает даже лучше».
О том, что она по-прежнему в мужском облике, Умница снова благополучно забыла. Сейчас в ней возобладала любопытная лунная лиса – и, тонко улыбнувшись, она наклонилась вперед и поцеловала Ворону. Снова. Теперь – уже куда более долгим и жарким поцелуем.
«Точно догадался!» – промелькнуло в голове у Вороны; она прижалась спиной к стене, подумала секунду – и ответила на поцелуй, не слишком умело, но старательно. Не то чтобы она была готова… но и в самом деле не возражала.
Умница оторвалась от губ Вороны и с легкой усмешкой коснулась ее куртки: ловкие пальцы быстро расстегнули ремни. Чувствуя, как учащается чужое дыхание, Умница скользнула рукой под одежду, под рубашку, коснувшись кожи, погладила бок и бинт, стягивающий…
Стоп.
Умница резко выдернула руку из-под рубашки Вороны, отскочила и воззрилась сперва на пальцы, потом – на саму девушку. Да, теперь уже точно ясно – девушку.
«Я идиотка! – мрачно подумала Ворона, верно истолковав удивление во взгляде. – Он не распознал, и он в самом деле из таких… ну, вор все равно будет хороший, но…»
А затем прозвучало то, чего Ворона совершенно не ожидала услышать.
– Ты что, тоже?!
– Что?! – сбитая с толку Ворона недоуменно нахмурилась.
– Просто… как бы объяснить… В общем, Орр – Орра – это прежнее имя, сейчас-то меня зовут Умница Семи Дьяволов.
Умница глубоко вздохнула и развеяла изменяющую тело магию. Черты лица мгновенно переменились, став тоньше и изящнее, рубашка тут же… наполнилась, не оставляя вообще никаких сомнений.
Ворона икнула. Уставилась прямо на торс Орра… Орры, похлопала глазами. Почему-то смутилась еще больше, чем раньше – когда считала, что перед ней парень.
– В общем, так, – неловко завершила Умница. – Извини, раньше надо было сказать, но это же не в зверя превращаться, забыть можно.
Голос у нее теперь стал немного выше и мелодичнее.
– Я солар Затмения, и я не знаю, что сказать, – честно ответила Ворона. Пришедшее с Возвышением умение подбирать слова ее сейчас совершенно оставило.
Появилось, правда, острое ощущение, что это сотрудничество и впрямь будет интересным. И насыщенным. Во всем.
– Ну, в общем-то, мало что изменилось, – Умница преодолела озадаченность и придвинулась чуть ближе. – Мое, так сказать, предложение остается в силе.
– Как? – уставилась на нее Ворона.
Умница развела руками.
– Можно и вот как мы есть. Но, если хочешь, я снова в парня превращусь. Я же лунар, мне без разницы.
– Но ты же все-таки девушка! – выпалила Ворона.
Умница пожала плечами и ослепительно улыбнулась.
– У всех свои недостатки!
 27.07.2013 – 12.08.2013
 Солнце. Пираты Запада 
 
Моряки часто говорили – «Полюс Воздуха на Севере, сердце воздуха – на Западе». С поговоркой было трудно не согласиться; никто не мог бы достичь успеха на море, не прислушиваясь к ветру и не вдыхая смесь ароматов, которые он доносит. Даже простые рыбаки машинально извлекали из дуновения больше, чем самые образованные ученые родом из глубин материка – что уж говорить о тех, кто на волнах провел всю жизнь?
Человек на высокой скале вдыхал ветер, с улыбкой глядя на море и опираясь на камень. По виду он был типичным уроженцем дальнего Запада – высокий и худощавый, с бледно-синими волосами и кожей, отливавшей оттенком морской волны. Один глаз закрывала черная кожаная повязка, лишь подчеркивавшая четкие правильные черты лица. Облачен он был в тяжелую куртку, укрепленную пластинами из золотистого, мягко светящегося изнутри металла; с плеч куртки скалились черепа. Предплечья плотно охватывали золотистые наручи, на боку висел широкий изогнутый меч с длинной рукоятью.
 
– Капитан, – послышался сзади высокий голос.
Морэй Дарктайд, капер Скаллстоунского Архипелага, повернул голову на звук. К нему неспешно приближался изящный бледнокожий юноша с короткими темными волосами; глаза его сейчас смотрели в одну точку. Рэйла взяли на корабль по одной простой причине: благодаря крови деда-призрака, он обладал редкой чувствительностью к силам Нижнего Мира, даже по меркам рожденных в тенеземлях Скаллстоуна. А на борту у Морэя имелось пять призраков, и им было куда проще говорить через Рэйла, чем тратить силы на материализацию.
– Корабль готов, – доложил тот, кто сейчас пользовался голосом юноши, – можем отбывать в любую минуту. Морская пехота наполовину разбужена.
– Отлично, Сэвин, – кивнул Морэй. Каждого своего призрака он легко узнавал по интонациям и манере речи. – План прежний. Выступайте немедленно, ждите моего маневра.
– Так точно! – отчеканил Сэвин-Рэйл и быстрым шагом двинулся вниз, к бухте, где ждал «Кольчужный Кулак». Капитан же вновь повернулся к морю – к безмятежному сине-зеленому простору, паре мелких скал, выступавших из бескрайнего океана…
И двум кораблям, неспешно скользившим по воде. Темно-зеленым, хищно вытянутым, и нисколько не скрывающимся. Один лишь их вид превращал улыбку Морэя в боевой оскал.
Линтийских пиратов ненавидели по всему Западу, и их страшились на всех островах. И не зря – демонокровные корсары постоянно нападали на поселения, захватывая новых рабов, беспощадно грабили и топили корабли, не оставляя никого в живых, вырезали прибрежные деревни. Находились, конечно, и те, кто торговал с линтийцами, но даже такие дельцы вели торговлю с опаской.
Сам Дарктайд их искренне ненавидел; он не отказывал себе в удовольствии получать прибыль с недругов Скаллстоуна, но ради удара по судам Линты Морэй был готов отмахнуться от прибыли. Команда, живая и мертвая, его в этом поддерживала.
Как и сейчас.
Капер наблюдал за тем, как корабли чужаков движутся между двумя островами, примерно в миле от скалы, где он сейчас стоял. Внизу послышался шум; «Кольчужный Кулак» медленно шел к выходу из бухты. Расстояние до линтийцев его корабль преодолел бы за считанные минуты, но сближаться с двумя судами сразу, давая им время на обстрел и подготовку к абордажу? Не слишком умное решение.
Капитан злорадно усмехнулся. К несчастью для линтийцев, у поджидающей их команды был серьезный козырь, и звался он Морэем Дарктайдом.
Он медленно вытянул из ножен дайклейв-волнорез – широкий изогнутый клинок, засиявший под солнцем все тем же теплым золотом, что и наручи, и пластины на куртке. Орихалк, прочнейший магический материал, особо могучий и опасный в руках тех, с кем он был связан.
Соларов. Избранных Непокоренного Солнца.
Морэй пригнулся, напрягшись; на лбу его ярко засиял золотой знак – круг, от которого расходились солнечные лучи. Вокруг тела вспыхнул ослепительный свет, видный даже в лучах солнца, переливающийся белым золотом.
И Дарктайд прыгнул.
Окутанная золотым светом фигура взвилась со скалы, вспоров воздух сияющей кометой, пронеслась над морем, вплетая свое свечение в отблески на воде. Одним лишь прыжком капитан «Кольчужного Кулака» преодолел целую милю, покрыл разделяющее его и линтийцев расстояние.
На палубе чужого корабля не успели даже ничего сообразить, когда пылающий золотом враг обрушился на них с небес; тяжелое орихалковое лезвие рухнуло на капитана, подмеченного Морэем во время прыжка. Даже если бы он успел вскинуть клинок, энергии удара хватило бы, чтобы снести любую защиту… но он и не успел.