Избранники светил (СИ)
Могучий ветер вздернул рыцаря смерти над землей; он широко распростер руки, позволяя костям выстроить вокруг него сложный механизм, покрывая шестеренки и рычаги зеленовато-белой броней. На груди собиравшейся некромантией машины проступали образы: гниющие тела, отсеченные головы с выпученными глазами или зияющие черными провалами глазниц. Зомби вокруг заклинание тоже не обошло, вырывая скелеты из мертвой плоти и втягивая их в число вьющихся вихрем деталей.
Еще несколько секунд – и на поле окончательно воздвигся варстрайдер из костей и поблескивающей между ними черной Эссенции. В протянутой руке соткалось костяное же копье подобающих размеров; машина уступала варстрайдеру Армаля несколько футов в росте, но для смертных была не менее грозным противником.
Костяной страйдер сделал несколько шагов, слезоеды в ужасе кинулись прочь: вокруг некромантической машины колыхалось все то же наводящее страх черное пламя анимы. Оно скапливалось на копье, пропитывая древко и наконечник; оружие дернулось, капля огня настигла бегущего слезоеда – и плоть того в одно мгновение истаяла, стекая прочь с костей и обнажая скелет.
– Пора, – прошептал Армаль, сосредотачиваясь.
Если обычные варстрайдеры были просто боевыми машинами, то варстрайдеры благородного класса всегда имели какие-то особые черты, зависевшие и от создателя, и от материала. Нередко случалось так, что на машины из синего нефрита устанавливали полетные системы, собранные из орихалка окружали себя защитным полем…
А некоторые лунносеребряные варстрайдеры могли меняться вместе с пилотом-лунаром.
Мягкое сияние пробежало по фигуре Армаля расплавляя и меняя облик: в кабине разом стало тесно, когда вместо человека возник огромный олень с ветвистыми рогами. Однако и кабина тут же переменилась – вершины деревьев за стеклом плавно ушли вверх, сама кабина из круглой превратилась в овальную.
Армаль вскинул голову, по контрольным ремням пробежала дрожь – и варстрайдер, сменивший форму на оленью, рванулся с места, набирая скорость с каждой секундой. Кости слезоедов и зомби равно хрустели под лунносеребряными копытами, корпус заблестел от силы вливаемых в него чармов; варстрайдер низко опустил голову, выставив рога.
Файна уцепилась за шею Армаля, пытаясь не стукнуться о стену и при этом не мешать управлению, и лишь тихо проклинала авантюрный характер спутника.
Но тактика сработала: рыцарь смерти слишком поздно заметил происходящее. Костяной страйдер неуклюже повернулся, нацеливая сочащееся тьмой оружие, и опоздал на секунду.
Рога из лунного серебра врезались в некромантическую машину, ударив со всей набранной скоростью и весом благородного варстрайдера. Брызнули осколки костей, панцирь раскололся – и один из отростков рогов разбил кабину, насквозь пронзив пилота. По чистому серебру хлынула кровь, пятная металл и капая на землю внизу; Армаль резко дернул голову варстрайдера, разрывая корпус и кабину чужой машины пополам – и тело пилота вместе с ними.
Контрольные ремни сыграли с рыцарем смерти дурную шутку: они связывали его с нижней частью кабины, и лопнули слишком поздно. Серебряный рог легко распорол плоть врага, сокрушив грудную клетку и вырвавшись на свободу у ключицы.
Армаль победно вскрикнул; варстрайдер двинул разрушенного противника копытом, и костяной гигант обрушился на землю. Серебряная машина тут же развернулась к слезоедам, и те совершенно правильно поняли намек, кинувшись прочь с поля боя. После сражения с нежитью племя оказалось не в том состоянии, чтобы пытаться совладать еще и с Возвышенными.
Теперь на эти земли мог свободно прийти тот народ, с которым Файна и Армаль старательно сотрудничали последние два года.
Проводив бегущих кочевников взглядом и гневными ударами копыта о землю, лунносеребряный гигант вскоре стал менять форму – Армаль вновь приобретал человеческий облик.
– Ты все-таки совершенно безрассуден, – вздохнула Файна, когда ее руки обвились уже вокруг мужской шеи, а не оленьей.
– Это моя культура, – гордо заявил Армаль. – Ты знаешь, у нас приняты и более безрассудные обычаи; например, сражаясь в сезон Огня, мы бежим на противника голыми, рубим врагов на части, а затем берем женщин прямо на…
Файна прожгла его взглядом, отпустила и шагнула к люку. Выскользнув наружу, она спрыгнула вниз; кастовый знак слабо вспыхнул, когда влитая в мышцы Эссенция помогла приземлиться и ничего не сломать. Армаль присоединился к ней через полминуты: Файна уже сосредоточенно изучала останки костяного страйдера.
– Мощное некромантическое заклинание, – диктовала она кисти, – примерный возраст извлеченных из земли костей – около пятисот лет. Предположительно укреплены Эссенцией в момент создания боевой машины…
– Только не помогло, – весело заметил Армаль. – Нынешняя схватка доказала, что сильнее всего в Творении!
– И что же? – покосилась Файна через плечо.
– Прогресс и технология! – торжествующе заявил Армаль. – Видишь?
Он гордо указал на сияющую громаду варстрайдера.
– Видишь, Файна, на что способен магитек Первой Эпохи? Я даже не знаю, как ты, Сумеречная, можешь сомневаться в его силе!
– Ученые – всегда скептики, – резонно заметила Файна. – Понимаешь, Армаль, всегда есть факторы, которые могут свести на нет совершенство техники.
– Не в этом случае, – категорически заявил Армаль. – Вот что может угрожать варстрайдеру, кроме схватки с другим таким же?
– Не дразни Дев, – откликнулась Файна. Армаль отмахнулся, и собирался что-то сказать, но…
На другой стороне поля последний оставшийся зомби продолжал выполнять приказ. Он заложил последний камень в костяную катапульту, нажал на рычаг и тупо замер, не зная, что делать дальше. Снаряд же со свистом разрезал воздух, пронесся по небу и угодил прямо в грудь варстрайдера.
Покачнувшись, лунносеребряный механизм с грохотом завалился на спину, подняв тучу пыли.
Армаль уставился на происшедшее, не веря своим глазам. Файна только прикрыла глаза ладонью.
– Э… – озадаченно пробормотал Армаль. – А как же… превосходство магитека над грубыми машинами?!
– Я тебя люблю, Армаль, – вздохнула Файна. – Но иногда ты такой… лунный олень.
31.08.2013
Луна. Цена познания
Первой из-за деревьев скользнула изумрудная ящерица примерно в фут длиной, почти неразличимая на фоне буйных листьев. Забралась на нагретый камень, приподнялась, оглядываясь. На первый взгляд она казалась обычной, но чуть более пристальное изучение являло отличия – чешуя ящерицы напоминала кору, когти слегка искрились, воздух вокруг нее дрожал, словно нагревшись.
Следом за ней появился огромный волк, высунувший язык от жары; он ступал по мягкой траве спокойно и бесшумно, глаза искрились любопытством. Будь рядом кто-то еще – тоже бы заинтересовался; такие волки водились на Севере, никак не в жарких лесах срединного Востока. Среди обильной зелени и травы он казался чужим, даже если бы по меху не вился сложный, сверкающий серебром узор, придававший волку почти неземной вид.
Остановившись у камня, волк встряхнулся – и тело его стремительно изменилось. Исчезла шерсть, втянулись клыки, лапы обратились в руки и ноги, череп словно потек, меняя форму; через мгновение среди деревьев выпрямился высокий светлокожий и светловолосый человек в легких штанах и рубашке, с мешком за плечами.
Теперь с волком его роднили лишь узор на коже и волчьи уши у тени, стелившейся позади. Зрелище не менее удивительное для того, кто сумел бы разглядеть странную форму тени; впрочем, здесь не было разумных наблюдателей, а двое путешественников и так знали достаточно друг о друге.
– Жарко все-таки, – проронил человек, вытирая пот со лба.
– Нечего было в такой шкуре бежать, – хмыкнула в ответ ящерица. – Здесь тебе не родной Север, Коготь, здесь Восток. Тут, знаешь ли, и снег даже в Сияющем Воздухе не выпадает.
– Удивишься, но знаю, Синкарл. Учитель достаточно рассказывал. Думаешь, я его плохо слушал?