Конец детства (сборник)

На ум ему вдруг пришел старик священник: “Перст божий обратился на тебя…”
Когда-нибудь мир оглянется назад, и ему станет стыдно за сегодняшнее сумасшествие — за слепоту, глупость, нетерпимость. Когда-нибудь мир станет честным и мудрым. Когда-нибудь паранормальных людей перестанут считать исчадием ада. Когда-нибудь исчезнет барьер, отделяющий их от “нормальных” людей, — если таковые к тому времени еще останутся. Когда-нибудь станет ненужным “Фишхук”. Может быть, даже Земля когда-нибудь станет ненужной.
Потому что он нашел выход. Он не дошел до Пьера, но нашел решение. Он был вынужден найти решение.
И его решение было лучше, чем решение Стоуна. Его метод путешествия превосходил что-либо известное в “Фишхуке”. Этот метод полностью исключал любые механизмы. Он превращал человека в полного хозяина своего разума и своего тела и открывал перед ним всю Вселенную.
По небу все еще плыли обрывки облаков — арьергард пронесшейся над долиной бури. По обочинам стояли натаявшие из снега лужи, а ветер, несмотря на яркое солнце, еще не утратил своей порывистой остроты.
Блэйн поднялся по улице, ведущей в центр города; в нескольких кварталах, на площади перед магазинами он увидел ожидающих его жителей — не группу людей, как в прошлый раз, а целую толпу народа. Наверное, большая часть Гамильтона, прикинул Блэйн.
Он пересек площадь и всмотрелся в молчащую толпу, стараясь найти Аниту, но ее там не было.
На ступеньках сидело четверо мужчин — все та же четверка. Блэйн остановился перед ними.
— Мы слышали, ты решил вернуться, — произнес Эндрюс.
— Я не добрался до Пьера, — сказал Блэйн. — Я хотел просить там помощи. Но на реке меня застигла буря.
— Они перекрыли телефонную связь, — сказал Джексон, — и мы использовали дальнюю телепатию. Нам удалось связаться с некоторыми группами, а те передадут дальше. Не знаю, далеко ли.
— Да и за четкость трудно ручаться, — добавил Эндрюс.
— Ваши телепаты все еще поддерживают связь? — спросил Блэйн. Эндрюс кивнул.
Снова заговорил Джексон:
— Людей Финна так и не было. И это настораживает. У Финна что-то случилось…
— Они должны были прийти искать тебя и перевернуть здесь все вверх дном, — подтвердил Эндрюс.
— А может, они не хотят меня искать?
— А может, — холодно заметил Джексон, — ты не тот, за кого себя выдаешь?
Блэйн не выдержал:
— Да пропадите вы пропадом, — выкрикнул он. — А я — то чуть не подох ради вас. Все. Сами себя спасайте.
Он круто повернулся и пошел прочь, задыхаясь от гнева.
Нет, это не его война. Она чужая ему, как и эти люди. Но все же он считал ее своей войной. Он вступил в нее из-за Стоуна, из-за Рэнда и Гарриет, из-за гонявшегося за ним по всей стране сыщика. И, может быть, еще из-за чего-то неопределенного, неясного в нем самом — какого-то дурацкого идеализма, жажды справедливости, желания бросить вызов всем негодяям, мошенникам и реформистам.
Он пришел в этот город не с пустыми руками, он спешил вручить им удивительный дар. А его стали допрашивать, словно шпиона и самозванца.
Ну и черт с ними, сказал он себе. Я достаточно сделал. С меня хватит.
Осталось единственное дело, которое мне предстоит закончить, а потом на все наплевать.
— Шеп!
Он продолжал идти.
— Шеп!
Блэйн остановился и посмотрел назад. К нему шла Анита.
— Нет, — сказал он.
— Но они — это же еще не все, — произнесла она. — Нас здесь много, и мы готовы слушать тебя.
И она, конечно, была права.
Их было много.
Анита и все остальные. Женщины, и дети, и мужчины, не наделенные властью. Ибо власть делает людей подозрительными и мрачными. Власть и ответственность мешают людям быть самими собой и из личностей превращают их в коллективный орган.
И в этом паранормальный человек или сообщество паранормальных людей не отличается от обыкновенного человека или сообщества обыкновенных людей. Собственно, паранормальность не меняет личность. Она только дает ей возможность стать полнее.
— У тебя ничего не получилось, — сказала Анита. — Трудно было рассчитывать на успех. Но ты старался, и этого достаточно.
 
Он сделал шаг в ее сторону.
— Ты не права. У меня все получилось.
Теперь они, вся толпа, медленно и безмолвно шли к нему.
А впереди всех шла Анита Эндрюс.
Она приблизилась к нему, остановилась и посмотрела ему в глаза.
— Где ты был? — тихо спросила она. — Мы искали тебя на реке и нашли каноэ.
Протянув руку, он поймал ее за локоть и крепко прижал к себе сбоку.
— Я расскажу тебе, — сказал он, — чуть позже. Чего хотят эти люди?
— Они напуганы. Они ухватятся за любую надежду.
В двух шагах от него толпа остановилась, и мужчина в переднем ряду спросил:
— Это ты человек из “Фишхука”?
Блэйн кивнул.
— Да. Раньше я служил в “Фишхуке”, но не теперь.
— Как Финн?
— Как Финн, — согласился Блэйн.
— И как Стоун, — вмешалась Анита. — Стоун тоже был из “Фишхука”.
— Вы боитесь, — сказал Блэйн. — Вы боитесь меня, и Финна, и всего света. Но я нашел место, где вы забудете, что такое страх. Я открыл для вас новый мир, и если он вам нужен, берите его.
— А что это за мир? Чужая планета?
— Эта планета не хуже, чем лучшие уголки Земли. Я только вернулся оттуда…
— Но ты же спустился с горы. Мы сами видели, как ты спускался…
— Да замолчите же вы, идиоты, — закричала Анита. — Дайте ему рассказать.
— Я нашел способ, — продолжал Блэйн, — или, скорее, украл способ путешествовать в космосе и разумом и телом. Сегодня ночью я был на одной из планет. А утром прилетел обратно. Безо всякой машины. Это нетрудно, стоит только понять.
— Но где гарантии…
— Их нет. Ваше дело — верить мне или нет.
— Но даже “Фишхук”…
— С этой ночи, — медленно произнес Блэйн, — “Фишхук”- это вчерашний день. “Фишхук” нам больше не нужен. Мы можем летать, куда нам вздумается. Без машин. Только силой разума. А это и есть цель всех паракинетических исследований. Машина всегда была только костылем, на который опирался прихрамывающий разум. Теперь этот костыль можно отбросить.
Сквозь толпу протиснулась женщина с изможденным лицом.
— Давайте кончать болтовню, — сказала она. — Ты говоришь, что нашел планету?
— Нашел.
— И можешь взять нас туда?
— Мне незачем брать вас. Вы сами можете полететь туда.
— Ты один из нас, сынок. У тебя честные глаза. Ты же не станешь нам лгать?
— Я не стану вам лгать, — улыбнулся Блэйн.
— Тогда рассказывай, что надо делать.
— А что можно взять с собой? — выкрикнул кто-то.
— Немного, — покачал головой Блэйн. — Мать может взять на руки ребенка. Можно надеть на плечи рюкзак. Перебросить через спину узел. Захватите с собой вилы, топор и еще какие-нибудь инструменты.
Из толпы вышел мужчина и произнес:
— Если уж лететь туда, то надо спешить. И нужно решить, что мы берем с собой. Нам понадобятся продукты, семена растений, одежда, инструменты…
— Вы в любой момент сможете вернуться, — сказал Блэйн. — В этом нет ничего сложного.
— Ладно, — остановила его женщина с измученным лицом. — Хватит терять время. Ближе к делу. Рассказывай, сынок.
— Погодите, еще момент. Есть среди вас дальние телепаты?
— Есть. Я, например, а вон Мертль, и Джим в том ряду, и…
— Вы должны все передавать. Всем, кому сможете. А те пусть передают другим и так далее. Пусть как можно больше людей узнает туда дорогу.
— Хорошо, — кивнула женщина, — можешь объяснять.
Шурша ногами по площади, люди плотным кольцом встали вокруг Блэйна и Аниты.
— Готовы? — спросил Блэйн. — Тогда смотрите.
И он почувствовал, как они смотрят, деликатно заглядывая в его разум и словно сливаясь с ним в одно целое.
И он тоже сливается с ними. Здесь, в этом кругу, десятки разумов объединились в один — один большой разум, полный теплоты, человечности и доброты. В нем был аромат весенней сирени и запах речного тумана, нависшего ночью над землей, и осенние краски багряных холмов. В нем было потрескиванье поленьев в очаге, рядом с которым дремлет старый пес, и пение ветра в карнизах. В нем было чувство дома и друзей, хорошего утра и добрых вечеров, соседа из дома напротив и перезвон колоколов маленькой церквушки.